– Как давно я не сидела вот так, у кого-то в гостях, просто за чашкой чая… и задушевной беседой. Черт его знает почему, Юрка! Но мне так хорошо с тобой! И уютно. Так уютно, что я, наверное, в первый раз в жизни совсем забыла о режиме. А ведь, в сущности, нам давно уже пора попить витаминчиков и спать!
– Кому это… «нам»?
– Нам. Мне и моему будущему сыночку. – Я погладила себя по животу и прислушалась: мальчик шевельнулся во мне, и, как всегда, это вызвало жаркую волну любви и нежности, от которой к щекам прихлынула пунцовая краска. На секунду я даже забыла о Юрке.
Но он был здесь.
– Можно спросить? – Это он произнес после длинной паузы.
– Нет, – испуганно сказала я. – Ты ведь хочешь спросить о… о нас? О том, кто отец ребенка, почему он нас бросил и так далее? Нет. Пожалуйста, не спрашивай об этом…
– Я не об этом. Я только хотел спросить… Вера, как же ты будешь дальше, одна? Растить ребенка… и одна. У тебя ведь нет даже специальности! А на случайные заработки вам двоим не продержаться.
Это был аргумент. Как раз над этим вопросом я трусливо старалась задумываться меньше всего. До рождения сына у меня еще оставались деньги, а что будет потом? Подобные мысли я гнала от себя, как только они возникали. Ужасная, даже непростительная безответственность! Но главное на сегодняшний день было – родить.
А женщинам, ожидающим ребенка, дурные мысли противопоказаны.
Но Юрка – знакомый моих детских лет и, похоже, единственный человек на Земле, которому было до меня дело. Мне вдруг захотелось высказать ему все, раскрыться полностью – боже мой, как долго я не слышала ни от кого простого человеческого слова поддержки, а ведь бывали минуты, когда за одно такое слово я готова была отдать все свои одинокие вечера, все до единого, оптом и не раздумывая!
– Юрка… Сегодня такой вечер… Необычный – для меня. Ведь я так долго ни с кем не говорила просто так, по душам… И, может быть, ты вообще единственный на свете человек, которому есть до меня дело… Можно, я тебе все расскажу?
– Конечно. Ты и представить себе не можешь, как я хочу узнать все, что творится у тебя на душе.
– Скажи, как ты думаешь… Это большой грех – родить ребенка, чтобы… Я хочу быть перед тобой до конца откровенной… Чтобы спастись от одиночества? Ведь, по сути, это значит попытаться обмануть себя, заменить одну привязанность на другую. Я так хочу сына! Но я так боюсь. Многого боюсь – что сам он, когда подрастет, не сможет простить мне, что я еще до рождения лишила его отца, что я сама с годами стану такой же нервной и издерганной, как моя мать. И я до сих пор не знаю, имею ли я право рожать «для себя»? – выпалила я и снова покраснела.
– Моя личная точка зрения на этот вопрос всегда была проста, – сказал Юра, дослушав меня и ни разу не перебив. – Единственный повод рожать ребенка – это желание родить ребенка. И никакой долг перед обществом, родителями, страной, природой, не может быть для этого оправданием. Все дело и все резоны могут быть только в тебе самой… и в твоей любви, которой должно обязательно хватить на двоих. Потому что это трудно, Вера, любить себя… Не за какие-то конкретные достижения и таланты, а просто так. Потому что ты одна такая на белом свете и другой такой нет!
Пока я вслушивалась в эти слова и, сидя с ногами на нашем диване, пыталась разобраться: насколько Юркина точка зрения соответствует моему собственному мироощущению, он продолжал:
– А насчет того, имеешь ли ты право рожать «для себя»… Я считаю так. Рожать для себя – гораздо гуманнее, чем рожать по той причине, что «так нужно». Человек, который не любит детей, но тем не менее их рожает – преступник, не меньше. Я вообще считаю, что надо перестать, наконец, агитировать за поголовное деторождение – в последнее время в нашей стране это стало очень модно. Лучше меньше, да лучше. Лучше пусть на пять семей будет пять детей у одной семьи, чем в одной ребенок любимый, а в остальных четырех – нелюбимый, обуза и помеха. Ведь, в конце концов, мы живем в век специализации. Кто-то сеет хлеб, кто-то добывает нефть, кто-то управляет производством, кто-то рожает детей. Никто не пользуется всем этим один – иначе зачем бы все мы были нужны друг другу? Никто не в состоянии обеспечивать все свои потребности самостоятельно – для этого и существует разделение труда. Да, в современных условиях очень трудно сочетать заботу о детях и карьеру. Я не буду говорить, что невозможно вообще, но невозможно для большинства. А сегодня мы живем в век узких специализаций. И мать – это профессия, требующая таланта и призвания. Ты говоришь, Вера, будто у тебя нет никакого таланта. Это не так; уже сам факт того, что ты, не задумываясь, решила разрушить прошлую устоявшуюся жизнь ради того, чтобы подарить жизнь другому существу – доказательство того, что твое призвание – растить детей…
– Это все верно, по крайней мере, со многим из того, что ты говоришь, я согласна. То есть я хочу сказать, что родить – это призвание каждой женщины…
– Я так не считаю. Не факт, что родившая женщина станет прекрасной матерью. Не всем дано, да и не всем интересно. Ведь и родительство, и воспитание – та же работа. К тому же это – работа без праздников и выходных, без перерывов на обед и сон, без отпусков и прогулов… работа на всю жизнь. Воспитание детей – ответственнейший из трудов. К чему призывать всех брать его на себя, если не все чувствуют в себе к этому тягу?
– Но ты сам рос без отца. Тебе ни разу не приходилось… прости, если я по больному… Не приходило в голову упрекнуть маму за то, что она растила тебя одна? Ты знал, кто он, твой отец? Мама тебе рассказывала?
– Своего отца я совсем не знал. Совершенно никаких воспоминаний, даже тени. И мама тоже ничего о нем не рассказывала. Фотография только – пожелтевший обрывок, чудом сохранившийся у нее в комоде. Знаешь, по взгляду, осанке, словом, по всему видно – он был очень волевым, не меняющим своих решений человеком. Так оно и случилось… Когда мама сказала ему, что у нее буду я, этот человек принял решение – бросил ее и уехал. И до сегодняшнего дня он свое решение не изменил. Долгое время я не мог понять, почему мама часто и подолгу сидит по ночам на кухне в одной позе и смотрит в окно, словно пытаясь рассмотреть чей-то расплывчатый силуэт…
Но нам не было с ней плохо вдвоем – совсем напротив. Когда она смеялась, я чувствовал себя на седьмом небе, и, как никто, знаю теперь, какая это радость, когда мама улыбается. И я не слишком огорчался от того, что сверстники не принимали меня «в свои», потому как у меня не было красивых вещей, велосипеда, игрушек и я был безотцовщина. От последнего я научился защищаться. Но я не хочу, чтобы хотя бы один ребенок в мире повторил этот мой путь.
– Юрка… А ты сам любишь детей? – спросила я с любопытством.
Он помолчал.
– Я люблю тебя.
– Не надо!
– Надо. Я не могу об этом молчать. Если бы я только мог…
Рассказ " Мой ребенок" 10 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈