«Дочь по умолчанию». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 44
Сестрица появляется на пороге глубоко за полночь. Часы в холле показывают без четверти три. Она выглядит счастливой и вымотанной одновременно – растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки и какая-то расслабленная, почти кошачья грация в движениях. Видимо, её Николай Оболенский – мужчина весьма страстный и неутомимый, раз она столько физических сил на него потратила. В другое время я бы пошутила на эту тему, но сейчас не до смеха.
Дать ей отдохнуть не могу. Ловлю сестру в коридоре, пока она пытается прошмыгнуть мимо меня в ванную, и решительно усаживаю в гостиной. Её родители уже давно ушли в спальню, в доме тихо, только маятник часов мерно отсчитывает секунды. Света плюхается на диван, поджимает под себя ноги и вопросительно смотрит на меня.
Я пересказываю всё, что узнала от Аристова. Про кипрский офшор «Ренессанс», про перевод денег, про Кузьмина, его биографию капитана и домик на Кипре. Сестра слушает внимательно, и я вижу, как меняется её лицо – расслабленность исчезает, сменяясь напряженным пониманием.
– Ты себе не представляешь! – перебивает она меня на полуслове, подаваясь вперед. Глаза горят. – Мы с Колей пришли к такому же выводу! В похищении Кати замешаны люди из фирмы «Стройматериалы»! Я вчера не стала тебе говорить, потому что самой было не до конца понятно, информация казалась сырой. Но если сложить твою информацию и наши наработки, выходит, что этот Кузьмин – один из похитителей!
– Ничего не понимаю, – я мотаю головой, пытаясь собрать разрозненные кусочки в единую картину. – Вот объясни мне, Света. Зачем человеку, на счетах которого лежат сотни миллионов долларов, а это, если перевести в наши рубли, вообще миллиарды, лично заниматься таким грязным и рискованным делом, как похищение ребёнка? Ну нанял бы кого-то за копейки. Ему же средства позволяют. А потом, если бы что-то пошло не так, он бы просто развел руками и сказал: «А я здесь причем? Меня вообще там не было».
– Я тоже не знаю, – Света задумчиво проводит ладонью по обивке дивана. – Почему Любимов доверил какому-то бывшему речнику такие огромные деньги? Может, эти двое друзья? Старые, проверенные? Или даже родственники?
– Всё может быть, – пожимаю плечами, хотя версия кажется шаткой. – Аристов тоже предположил, что у них есть совместное прошлое. Какое-то давнее знакомство. Доверять такие деньги можно только человеку, которого знаешь как… ну, как родного брата. Хотя, зная жизнь, с такими суммами, мне кажется, вообще не доверяют никогда и никому. Даже братьям.
– А ты смогла бы? – неожиданно спрашивает Света, и в её глазах появляется что-то теплое и испытующее.
– Да, – отвечаю не раздумывая, глядя прямо в глаза сестре. – Мы с тобой как две половинки одного целого. Одного организма. Я бы тебе доверила всё, до последней копейки, – говорю ей совершенно искренне. И вовсе не потому, что дошла до этого логическим путем, а есть какое-то подсознательное чувство.
– Ты права, – тихо отвечает сестра, и на мгновение между нами повисает то особенное родное молчание, которое не нуждается в словах.
– Что дальше будем делать? – нарушаю тишину. – Аристов предложил проследить за Кузьминым. Сам он, правда, участвовать не рвется, у него бизнес, семья… Трусит, словом. Но идея вроде здравая.
– Отличная идея! – оживляется Света, глаза снова загораются азартом. – Мы с Колей как раз собирались заняться тем же самым. Он тоже говорит, что слежка – единственный способ понять его связи и, возможно, вычислить, где держат Катю.
– Когда отправляемся на поиски? – я нервно потираю руки, потому что готова к этому прямо сейчас.
Сестра смотрит на меня и отрицательно качает головой.
– Ты на часы-то посмотри: скоро уже утро. Давай хотя бы остаток ночи выспимся, как следует, а с утра уже начнем действовать. По крайней мере, мне это очень необходимо, – и она загадочно улыбается.
Что ж, спорить не буду, в этом Света права. Посреди ночи отправляться куда-то в неизвестность слишком опасно. Поэтому отпускаю ее почистить перышки, сама иду в спальню, ложусь и мысленно прошу Бога смилостивиться к моей доченьке. С мыслями о ней и засыпаю.
***
На следующий день вечером (до этого времени, по решению Оболенского, пришлось торчать дома, поскольку объект наблюдения умотал на работу), одевшись максимально просто и неприметно – натягиваю старые джинсы, серый свитер и нахлобучиваю кепку, – мы выезжаем в город. На окраине нас уже ждет Николай. Света знакомит нас, и я впервые внимательно рассматриваю мужчину сестры. То есть уже видела его раньше в день, когда сгорел мой дачный домик, но тогда мне было совершенно не до разглядывания чужих мужчин.
Оболенский оказывается на удивление симпатичным: открытое лицо, крепкая фигура, уверенные движения. И вежливый, что приятно. «Одобряю выбор», – шепчу Свете, когда Николай отворачивается, и показываю большой палец. Она довольно улыбается, но в глазах мелькает тень сомнения – видимо, тоже задумывается о нашем разговоре.
Вообще мне их союз кажется немного странным, если честно. Она – дочь богатых родителей, выросшая в этом огромном доме с горничной и садовником. Современная аристократка в некотором роде. У неё даже платья от дизайнеров и привычка к дорогим ресторанам. Он – простой парень из обычной семьи, к тому же полицейский, причем в самом начале карьеры, лейтенант с небольшой зарплатой. Как-то это всё не вяжется. Их совместное будущее представляется мне каким-то расплывчатым и туманным. Но сейчас не время об этом рассуждать.
Садимся в машину Николая – старенький, но ухоженный отечественный внедорожник. Едем не в промзону, где находится офис ООО «Стройматериалы», а в частный сектор на окраине. Туда, где Света с Николаем в прошлый раз потеряли старую машину Кузьмина. Останавливаемся на прилегающей улице, метрах в ста от перекрестка. Место удобное: обзор хороший, но на нас никто внимания не обратит: подумаешь, стоит машина, и что с того? Ждем, когда появится объект.
Николай объясняет, что это единственная дорога, по которой Кузьмин каждый вечер возвращается с работы. Есть, правда, еще одна объездная, но по информации, которую Оболенский получил от коллег, ту недавно размыло ливнем, и проехать там может только крупная техника.
Я сижу на заднем сиденье и думаю о том, какой же странный тип этот Кузьмин. У него на счетах, судя по словам Аристова, такие деньжищи, а он, по рассказам сестры, ездит на настоящем рыдване – старых «Жигулях» с характерным дребезжанием. Мог бы себе давно купить крутой внедорожник, как у всех нормальных «директоров». Видимо, специально шифруется, не хочет привлекать внимание. И это еще одно подтверждение, что он далеко не простой работяга.
Ждать приходится до половины девятого. Сидим в машине, готовые в любой момент рвануть за Кузьминым. А он, как назло, не торопится. Мне же невыносимо скучно находиться рядом с этой парочкой влюбленных. Они воркуют на передних креслах, перешептываются, то и дело хихикают над чем-то своим. Хорошо хоть, меня стесняются – иначе, подозреваю, давно бы занялись чем-то поинтереснее, благо вечер располагает, а машина стоит в узком переулке, где никто не ходит.
Мне даже кажется порой, что вот-вот Света обернется и попросит меня погулять полчасика, пока они тут обсудят «очень важные оперативные вопросы». Но у сестры, слава Богу, хватает ума так не делать. Хотя градус напряжения между ними ощущается физически – он буквально витает в воздухе, как запах озона перед грозой. У меня даже немного зависть просыпается где-то глубоко внутри. Как бы я хотела сейчас оказаться не свидетельницей чужого счастья, а просто сидеть в машине рядом с любимым мужчиной! Чувствовать его плечо, тепло сильной руки. Но увы. На его месте даже представить некого. Уж точно не Аристова же, при одной мысли о котором у меня портится настроение.
В какой-то момент романтическая атмосфера испаряется. Причем довольно резко. Из-за поворота, громко тарахтя двигателем, появляются старые «Жигули» характерного грязно-бежевого цвета. Мы мгновенно подбираемся, Света прочищает горло. Николай заводит мотор, и мы трогаемся следом, соблюдая приличную дистанцию, чтобы не привлекать внимания. Едем минут пять, петляя по улочкам частного сектора. Когда машина Кузьмина скрывается за очередным поворотом, старший лейтенант неожиданно тормозит и глушит двигатель. Тишина устанавливается оглушительная.
Мы со Светой набрасываемся на него с вопросами:
– Что случилось? Ты чего встал? Потеряем же!
– Я смотрел по карте, когда ехали, – спокойно поясняет Николай, разворачивая смартфон с загруженной схемой местности. – Дальше тупик. Видите? Вокруг лес, дороги нет, только грунтовка к паре домов. Значит, возвращаться Кузьмин будет тем же путем, обратно. Нам придется идти пешком, чтобы на глаза ему не попадаться. Иначе он нас засечет – другого выезда отсюда просто нет.
Он также распоряжается, чтобы мы разделились для разведки. Мы со Светой идем вместе, он – один. Спорить бесполезно, приходится подчиниться. Договариваемся встретиться здесь ровно через час, на крайний случай свяжемся по телефону, но лучше без звонков – звуки и даже вибрация в ночной тишине разносятся далеко. Расходимся в разные стороны. Николай бесшумно сворачивает в проулок и мгновенно растворяется в темноте, словно его и не было. Мы же со Светой идем дальше по грунтовой дороге, туда, где скрылась машина.
Нервы у обеих натягиваются до предела, как струны. Идти ночью по незнакомым местам – занятие жутковатое, скажу я вам. Здесь в любом дворе могут оказаться злые собаки, готовые разорвать любого прохожего. А из леса, который темнеет справа, вполне могут выйти дикие звери – кабаны там или лисы, может даже волки. Мне, девушке сугубо городской, мерещится всякое… Потому шагаем, плотно соприкасаясь рукавами, и внимательно прислушиваемся к каждому шороху.
В одном месте на нас из-за забора неожиданно бросается огромный пёс. Грохот цепи, злобный рык, лай – и мы, дружно взвизгнув от неожиданности, пулей перелетаем на другую сторону улицы. Сердце колотится. Быстро оглядываемся – забор старый, штакетник кое-где подгнил. А вдруг он перемахнет через эти хлипкие рейки и выскочит за нами? Прибавляем шагу, стараясь поскорее миновать опасный участок. Собака еще долго заливается лаем у нас за спиной.
Постепенно замечаю, что расстояние между домами становится всё больше. Улица редеет, фонарей нет совсем, только редкий свет в окнах. Это напоминает мне окраину поселка Солнечный, где я когда-то планировала начать новую жизнь. Только там, помню, много новых современных строений, коттеджей с газонами. Здесь же всё наоборот – старые, покосившиеся домишки, запущенные участки. Я делюсь наблюдением со Светой.
– Тут газа нет. Чувствуешь, дымом пахнет? – шепчу я, принюхиваясь.
– Может, баню кто-то затопил? – так же тихо предполагает сестра.
– Я ни одной желтой трубы здесь не видела. Значит, эта часть села не газифицирована. Потому люди печки топят.
Тут становится не до рассуждений. Я резко хватаю Свету за руку и показываю вперед. У высокого глухого забора, метрах в пятидесяти от нас, стоит знакомая «семерка» – я узнаю ее по номеру и помятому заднему крылу. Замираем обе. Крадемся дальше, стараясь ступать максимально бесшумно. Подошвы кроссовок мягко пружинят по покрытой примятой травой земле. Оглядываюсь по сторонам в поисках Николая, но его нигде не видно. Интересно, где он сейчас?
Подходим на безопасное, как нам кажется, расстояние. Прячемся за кустами разросшейся сирени и рассматриваем владения Кузьмина. Странное место. Повсюду вокруг, на соседних участках, обычные деревянные заборы – чаще всего простой штакетник, прибитые к поперечным балкам рейки, через который все видно. А тут, вокруг этого участка, совершенно другие ограждения. Крупные бетонные секции, которыми в советские времена огораживали разные режимные и государственные объекты. Серые, мрачные, высоченные – больше двух метров, под два пятьдесят, наверное. Сверху кое-где колючая проволока, хоть и старая, ржавая, но все равно неприятная.
– Что будем делать? – шепчет Света, и я чувствую, как дрожит ее рука. – Через такой забор нам не перепрыгнуть и не перелезть.
– Попробуем обойти вокруг, – предлагаю, лихорадочно соображая. – Может, удастся заглянуть внутрь. Вдруг калитка где-то найдется или щель. Или дырка какая.
В ночной тишине (хорошо, сегодня ночь лунная, и небо высокое, усыпанное звездами, потому всё видно вокруг) мы крадемся вдоль забора к дому. Идем осторожно, почти на цыпочках, стараясь найти хоть какую-то щелочку. Адреналин зашкаливает так, что начинает подташнивать. Меня даже потряхивает мелкой дрожью – настолько страшно и непривычно заниматься подобными вещами в реальности.
Я в детстве, конечно, бегала с мальчишками по дворам. У нас там была целая полоса гаражей, и мы вечно представляли, что они – загадочный лабиринт, в котором живет чудище. Пугали друг друга, подсвечивая фонариками темные углы, визжали от каждого шороха. Но то была игра. А теперь всё по-настоящему, и чудовище уже не мифическое, а вполне реальное. В облике обычного человека, который, возможно, держит где-то здесь мою дочку. От этой мысли внутри все холодеет.
Обходим левую сторону дома – ничего. Глухой бетонный забор, вдоль которого в человеческий рост растут густые заросли крапивы и полыни. Крапива больно жалит ноги даже сквозь джинсы. Забираемся к тыльной части участка. Бредем долго, потому что территория большая. Соток десять, наверное, не меньше.
На середине пути происходит нечто страшное. Сначала мы слышим шорох с той стороны забора. Тихий такой, осторожный. Затем он нарастает, приближается. Мы замираем на месте, не в силах шага ступить. Сердце, кажется, вообще перестает биться. Я сжимаю руку сестры так, что, наверное, оставлю синяки.
Сверху, прямо на нас, внезапно сваливается что-то огромное, черное и невероятно жуткое. Света замирает в шоке и раскрывает рот для истошного вопля. Я успеваю молниеносным движением цапнуть ее за плечо и изо всех сил зажать ей рот ладонью. Себе – тоже свободной рукой. Иначе мы заверещим так громко, что не только Кузьмин, но и весь поселок сбежится на наши крики.
МОИ КНИГИ ТАКЖЕ МОЖНО ПРОЧИТАТЬ ЗДЕСЬ:
- Второй дзен-канал