«Дочь по умолчанию». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 43
– Нет, это бред, – говорит сестра решительно. – Слишком сложно и запутанно. Поддельные похороны в Испании, оформление завещания на несовершеннолетнюю, которую никогда в глаза не видел и даже не можешь утверждать, что именно она – твоя кровная внучка, опекунство, непонятно на кого оформленное. Чушь собачья! Тебе не кажется, что твой Игорь… – Света запинается.
– Он не мой, – перебиваю жёстко, может быть, даже чрезмерно. – Сколько раз повторять? Он мне никто. Бывший начальник и бывший… любовник. Все это осталось в далеком прошлом, я даже вспоминать об этом не хочу.
– Да, прости. По инерции. Так вот, – сестра поправляется, отставляя бокал. – Не думаешь, что он тебе лапшу на уши вешает? А? Придумал схему странную, запутанную, чтобы… Ну, не знаю. Чтобы впечатление произвести? Чтобы показаться важным и умным? Чтобы ты к нему снова потянулась, восхищённая его гениальным умом?
– Вот именно, что не знаешь, – отвечаю, глядя на звёзды. – А я тебе скажу. У всякой лжи должна быть логика, мотив, выгода. Только сумасшедшие способны врать просто так, согласно своей сломанной логике. У всех остальных всегда есть конкретный мотив. Вот у него какой мотив врать, по-твоему?
– Тебя вернуть, например, – выпаливает Света и тут же прикусывает язык, понимая, что ляпнула лишнее.
Фыркаю, закрывая рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Смех выходит горьким, почти истерическим.
– Ну ты сказала, сестрёнка! – качаю головой. – На кой я ему сдалась? Ты посмотри на него и на меня трезвым взглядом. У самого жена красавица, трое сыновей, тесть при большой власти, связи, деньги, положение в обществе. А тут я – безработная, бездомная, с похищенным ребёнком, с кучей проблем. Зачем я ему? Какая от меня польза?
– Чтобы участвовать в судьбе Кати, – предполагает сестра, но голос её звучит неуверенно. – Чтобы быть рядом, помогать, поддерживать. Может, он чувствует вину за прошлое?
– Теперь ты ерунду городишь, – вздыхаю я. – Он прекрасно понимает: если сказанное им – выдумки, если это ложь и провокация, всё неизбежно раскроется. Рано или поздно правда вылезет наружу. И тогда я сделаю всё, чтобы он с Катей не увиделся никогда в жизни. Буду бегать, прятаться, менять города и страны, но не допущу. Он это знает. Нет, тут что-то иное, чувствую. Аристов слово дал. Обещал помогать и искать.
– Мужик своему слову хозяин, – философски замечает Света, потягивая вино. – Захотел – дал, захотел – обратно забрал. Так у них у всех.
– Не расстраивай меня, пожалуйста, – тихо говорю сестре, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – И так держусь на крошечной надежде, на волоске. Если она оборвётся, я просто свалюсь и не встану.
Света кивает, сжимает мою руку и снова просит прощения. Что-то слишком много сегодня этих извинений, аж не по себе становится. Перевожу разговор на тему её новых отношений, чтобы уйти от тягостных мыслей. Прошу рассказать, что за старший лейтенант такой особенный, чем он её зацепил, что моя близняшка, всегда такая рассудительная и спокойная, вдруг воспылала к нему такой страстью, что готова ночами пропадать и являться домой с шальными глазами. Завершается наш день светской беседой, почти девичником, каких у нас с сестрой никогда не было, потому что росли порознь.
Но мы устали от бесконечных поисков, от нервотрёпки, от неизвестности. Нужен отдых, передышка, иначе просто выдохнемся на несколько суток, а прерываться никак нельзя, – на кону жизнь Катюши. Ложимся спать уже за полночь. Завтра с новыми силами продолжим. Завтра новый день, новая надежда.
***
Света уезжает рано утром, вдохновлённая, собранная, но при этом какая-то воздушная. Спешит к своему участковому, даже завтракать не стала. Сияет от радости, но изо всех сил старается сохранять деловой, серьёзный вид, чтобы я не подумала, что ей всё равно на мою беду. Не слишком получается. Вижу по блестящим глазам, по тому, как она то и дело поглядывает на часы, как сильно хочет поскорее увидеть своего ненаглядного офицера. Даже завидую. По-белому, конечно, без всякой злости. Мне бы такую любовь снова испытать! Но пока не до того. У меня Катя.
Ближе к обеду, когда солнце уже стоит высоко и начинает припекать, звоню Аристову, чтобы узнать, что за это время он выяснил по поводу моего биологического папаши. Бывший шеф отвечает бодрым, деловым тоном, но в голосе слышится какая-то загадочность: накопал, мол, интересные сведения. Предлагает увидеться, но не у него в кабинете, не в официальной обстановке, а в кафе неподалёку от офиса, где подают отличный кофе и можно спокойно поговорить.
Еду туда, вхожу в уютное, пахнущее выпечкой заведение, нахожу Аристова за столиком у окна. Он уже ждёт, перед ним чашка экспрессо и какое-то пирожное. Садимся, заказываю себе зелёный чай. Здороваемся, как старые знакомые, но мне кажется, что у Аристова ко мне чуточку больше теплоты в глазах, чем прежде, чем было вчера. Он смотрит на меня как-то иначе, мягче, внимательнее.
«Пусть даже не мечтает», – думаю строго, глядя на его осторожную улыбку. Хотя что-то в глубине души всё-таки шевелится, какой-то тёплый уголёк, но я решительно запрещаю себе испытывать какие-либо романтические эмоции. В одну реку нельзя войти дважды, это аксиома. Как не стоит доверять мужчине, который тебя однажды обманул. Он сделает это снова и снова, такая уж порода людей. «Предатель» называется, и это клеймо не смыть.
– По своим каналам, – начинает Аристов без предисловий, отпивая кофе, – мне удалось узнать кое-что действительно интересное. У Виктора Любимова есть зарегистрированная на Кипре офшорная компания. Называется «Ренессанс Лимитед». Формально занимается поставками строительных материалов в Россию, но это, скорее всего, только прикрытие. Может быть, там и идёт какая-то торговля, но в основном компания просто существует на бумаге, – говорит он, внимательно глядя на меня. – И вот что важно. Буквально за несколько недель перед тем, как Любимов якобы умер, на счета этой фирмы поступили деньги. Огромная сумма! Я уточнил – около двухсот миллионов долларов. Думаю, что это и есть то самое наследство, которое твой… – он запинается, ловит мой очень выразительный, колючий взгляд и мгновенно исправляется. – Извини. Буду называть его просто Любимов. Так вот, это, скорее всего, те самые активы, которые он выводил из-под удара, готовясь к своему исчезновению.
Молча киваю, чувствуя, как внутри закипает злость. Достало слушать про «отца». Каждый раз, когда кто-то произносит это слово применительно к Любимову, меня передёргивает. Какой он мне отец? Ничтожество, бросившее мою мать, даже не узнавшее о нашем рождении. Нет у меня такого отца. И не было никогда. Мой настоящий папа – пластический хирург и прекрасный человек Михаил Анатольевич.
Бывавший смотрит на меня изучающе. Кажется, ему очень хочется понять, что чувствую, когда узнала про огромную сумму. Но у меня такие цифры в голове не укладываются. Сколько стоит хлеб, знаю. Сколько поменять масло в моей машине или залить полный бак – тоже. Во что может обойтись насморк Катюши имею представление. Однако двести миллионов долларов – нечто космическое. Как расстояние от Земли до Луны.
Прекратив меня изучать, Аристов говорит:
– Мне кажется, эти двести миллионов и есть наследство Любимова. То самое, которое он перевёл подальше ото всех. Но европейское законодательство более открытое, чем наше. Потому спрятать его полностью не удалось. Идём дальше. Позже «Ренессанс» заключила договор на поставку комплектующих в ООО «Стройматериалы» – оно в нашем городе. Контракт большой, рассчитан на год. Сумму узнать я не смог. Это коммерческая тайна.
– Аристов, ты меня окончательно запутал со всеми этими схемами, – говорю я, потирая виски. Голова гудит от обилия информации, зеленый чай давно остыл.
– Что именно тебе не понятно? Смотри сюда, – он нетерпеливо отодвигает пустую чашку и подается вперед, понижая голос. – На Кипре существует особая форма регистрации бизнеса, как раз для таких контор, как «Ренессанс Лимитед». Очень удобная для непрозрачных сделок. Так вот, на счета этой самой компании Любимов, еще до того, как «умереть», перебросил крупную сумму денег. Это я отследил по косвенным признакам. Затем эти средства должны перейти в нашу местную компанию «Стройматериалы». Проводка пойдет якобы за оказанные услуги и некие поставки, которых, разумеется, никто никогда не видел. Сейчас гендиректор этой фирмы – некий Степан Иванович Кузьмин.
Аристов достает из внутреннего кармана помятый листок, быстро на нем что-то черкает и передает мне. Я смотрю на фамилию.
– Проверил этого типа по всем доступным базам, – продолжает он, понижая голос до шепота. – Ну, не сам, Конечно… Бывший работник гражданского флота. Представляешь, прошел путь от простого матроса до капитана небольшого рыболовного сейнера. Всю жизнь ходил по рекам и внутренним морям. Звёзд с неба, судя по досье, не хватал. Обычный такой работяга, каких тысячи. Но послушай дальше, это самое интересное. Угадай, где он часто бывал последние несколько лет? Да не просто бывал, а проводил там уйму времени. У него там даже небольшой домик прикуплен.
Замираю, чувствуя, как по спине пробегает холодок догадки. Смотрю на Аристова в упор.
– На Кипре? – шепчу я, хотя ответ уже очевиден.
– В точку! – Аристов удовлетворенно откидывается на спинку стула. – Видимо, где-то там они и познакомились с Любимовым. Или, возможно, они были знакомы раньше, много лет назад. Может, друзья детства или соседи по двору. Знаешь, как в жизни бывает? Сначала дружили, потом судьба развела их по разным городам и профессиям, а спустя долгие годы свела снова на чужбине. И вот этот скромный капитан рыболовного сейнера, Кузьмин, теперь, чисто формально, числится директором и управляет огромными деньгами своего «умершего» знакомого.
– Значит, это он похитил Катю! – вырывается у меня. Внутри все закипает от негодования. – Так чего мы сидим? Скорее к нему, ты знаешь, где его найти?! – я даже вскакиваю со стула от волнения, опрокинув салфетку.
– Погоди-погоди, сядь! – Аристов резко хватает меня за руку выше локтя. Я обдаю его таким ледяным взглядом, что он мгновенно разжимает пальцы и отдергивает руку. – Не спеши, прошу тебя, присядь обратно. Мы не можем просто так заявиться к Кузьмину. Ты представляешь, что будет? Он от всего откажется! Скажет, что впервые слышит и про Кипр, и про Любимова. У нас же на руках ноль доказательств. Только распечатки из интернета и мои умозаключения, но это ведь не документы с печатями, а словесная информация, не имеющая юридической силы. Нам нужно за ним проследить, понять его график, выявить слабое место. Только…
Он замолкает и отводит глаза в сторону. Смотрю на него выжидательно, хотя сердце уже кольнуло нехорошее предчувствие. Я прекрасно понимаю, что сейчас последует.
– Но сам я, понимаешь, не могу этим заниматься в будни, – бормочет он, рассматривая узор на скатерти. – У меня бизнес, поставки, семья, в конце концов. Обязательства перед партнерами. Ты должна войти в мое положение.
– Понимаю, – говорю, и во рту появляется горький привкус разочарования. Снова эта знакомая нота в его голосе. – То есть как языком болтать и «мышкой» по сайтам кликать – это вы, Игорь Николаевич, всегда пожалуйста. Как до дела дошло, и пора Катю по-настоящему спасать, так вы сразу в кусты? Я правильно улавливаю суть?
– Нет, все не так, – он отрицательно мотает головой, но глаза его бегают. Я ему больше ни на грош не верю. – Ты просто на машине проследи за ним пару дней. От офиса до дома. Я подключусь на выходных. Максимум послезавтра вечером. Только умоляю: сама ничего не предпринимай, даже не приближайся к нему! Это очень опасно! – предупреждает собеседник, наконец поднимая на меня взгляд.
– Как скажешь, Аристов, – цежу я сквозь зубы с горькой иронией.
Резко хватаю сумку и покидаю кафе, даже не попрощавшись. Выхожу на улицу, и меня буквально трясет от желания прямо сейчас рвануть в ту самую фирму, найти Кузьмина и приставить ему нож к горлу с требованием немедленно вернуть Катюшу. Хотя, конечно, никакого ножа у меня с собой нет, и в жизни я никогда ничего подобного не делала. Но эмоции зашкаливают. Однако… где-то в глубине сознания шевелится мысль, что Аристов прав. Этим похитителя не пронять. Он просто сделает вид, что знать ничего не знает, а потом мою девочку и вовсе спрячут так далеко, что мы ее никогда не найдем.
Да и для меня самой это огромный риск. Я смотрела достаточно криминальных фильмов, знаю: люди, замешанные в таких делах, ради пары миллионов рублей способны на ужасные вещи. А тут сумма, судя по всему, громадная. За такие деньги со мной сотворят… Нет, не буду об этом думать. Мне и так страшно до дрожи в коленях.
Прямо на улице, прислонившись к своей машине, после разговора с Аристовым звоню Светлане. Нужно срочно обсудить новую информацию. Кажется, нам пора объединять усилия, а не действовать параллельно, иначе точно наломаем дров. Но сестра, зараза такая, трубку снова не берет. Гудки идут, потом сбрасывает. Видимо, развлекается сейчас со своим участковым, и настолько увлеклась, что позабыла обо всем на свете. Даже о том, что ее родная племянница находится в заложниках у бандитов.
Для интереса, просто чтобы удостовериться в своих догадках, нахожу в интернете городской телефон того самого отделения, где служит Оболенский. Звоню, представившись дальней родственницей, и мне сухо сообщают: старший лейтенант Николай Оболенский находится в очередном ежегодном отпуске. Ах, ну конечно! Светлана же сама говорила, что постаралась через папочку выбить внеплановый отдых своему новому ухажеру. Прерываю собственные язвительные рассуждения. «Веду себя, как старая бабка на лавочке у подъезда, – с упреком думаю я о себе. – Хватит строить догадки, надо просто вернуться в дом Белорецких и спокойно подождать Свету там».
МОИ КНИГИ ТАКЖЕ МОЖНО ПРОЧИТАТЬ ЗДЕСЬ:
- Второй дзен-канал