Глава 1: Идеальный мужчина
Знаете, говорят, что если женщина сытая и довольная, она не уйдет. Наверное, это правда. Только дело не в еде. Дело в том, что меня кормили, но я всё равно чувствовала жуткий голод.
Моего мужа зовут Дима. Мы вместе восемь лет. Он инженер, серьезный, ответственный. Никогда не повысит голос. Всегда погладит рубашки. Зарабатывает достаточно, чтобы я могла работать на полставки в библиотеке и не париться о деньгах. У нас уютная двушка, машина и кот Кузя.
Золото, а не мужик.
Вчера вечером он сидел за ноутбуком, чертил какие-то схемы. Я подошла, обняла его со спины, уткнулась носом в шею.
— Дим, — говорю. — А помнишь, как мы в Питер ездили? Как под дождем бежали?
Он, не отрываясь от экрана, похлопал меня по руке.
— Помню, конечно. Ты там промокла, заболела потом. Не бегай больше под дождем, береги горло.
— Я не про болезнь, — говорю. — Я про то, как нам было весело.
— Весело, — кивнул он. — Слушай, тут нагрузка на ось не сходится. Дай мне полчасика, я закончу, и поговорим.
Я отошла. Села на диван. В груди была пустота. Не обида, нет. Именно пустота, как будто дыра. И из этой дыры тянуло холодом.
Дима хороший. Он меня любит. Но он разговаривает со мной, как с любимой кошкой: погладит, покормит, проверит, не простудилась ли. А мне хотелось, чтобы он меня видел. Чтобы не просто спрашивал «как дела?», глядя в телефон, а чтобы смотрел в глаза.
Я не знала тогда, что дыры в груди опасны. Что в них легко провалиться.
Глава 2: Просто ремонт
В библиотеку, где я работаю, пришел читатель. Молодой, чуть младше меня. Весь какой-то несерьезный: в мятой футболке, с вечно торчащими волосами, улыбчивый. Попросил подобрать книги по ремонту старых машин.
Я показала стеллаж. Он перебрал полки, вздыхая, а потом повернулся ко мне.
— Слушайте, — говорит. — А вы сами что читаете? У вас взгляд умный. Посоветуйте что-то для души, а то от этих поршней уже голова кругом.
Я растерялась. Ко мне редко кто обращался за советом просто так. Обычно все знают, что им надо. А этот смотрел весело, с интересом.
— Ну, — говорю. — Не знаю... Ремарка любите? «Три товарища»?
— О, — он хлопнул себя по лбу. — Конечно! Я ж её в школе читал, надо перечитать. Спасибо.
Его звали Макс. На следующий день он пришел снова. Вернул Ремарка и попросил Хемингуэя. А через неделю мы случайно столкнулись в буфете через дорогу от библиотеки. Он пил кофе и ел какой-то неаппетитный пирожок. Увидел меня и заулыбался во весь рот.
— Садитесь! — крикнул он, будто мы сто лет знакомы. — Кофе спасет мир. Вы любите с сахаром?
Я села. Это было глупо. Я замужем. Но было так легко. Он смеялся, рассказывал, как его машина разваливается, как он чуть не сжег гараж, пытаясь ее варить. С ним не надо было думать о серьезном.
— А вы чего грустная? — спросил он вдруг.
— Я не грустная, — удивилась я.
— Нет, грустная. У вас глаза как у брошенного щенка. Вас кто-то обижает?
Я засмеялась. Меня никто не обижал. Меня вообще никак не трогали.
— Все сложно, — сказала я.
Он кивнул, не став допытываться.
— Сложно — это когда двигатель клинит, — сказал он. — А всё остальное — ерунда.
В тот вечер я пришла домой и впервые за долгое время не почувствовала холода в груди. Там было тепло. Но это тепло было чужим.
Глава 3: Точка невозврата
Мы стали видеться часто. Обеды в буфете превратились в традицию. Потом мы начали гулять. Просто ходить по парку, есть мороженое, болтать о ерунде. Он рассказывал про свою работу в автосервисе, я жаловалась на читателей, которые приносят книги с залитыми чаем страницами.
Дима ничего не замечал. Я приходила домой, целовала его в щеку, говорила, что задержалась в библиотеке — учет годовой. Он кивал и снова утыкался в свой компьютер или в телевизор.
Однажды, когда мы сидели на лавочке у пруда, Макс вдруг замолчал и посмотрел на меня серьезно.
— Слушай, — сказал он, перейдя на «ты». — Я понимаю, что лезу не в свое дело. Но я не могу больше делать вид, что мы просто друзья. Я хочу тебя целовать.
У меня сердце упало куда-то в живот.
— Макс, я замужем, — сказала я тихо.
— Я знаю. А он тебя любит?
— Да, — ответила я, и вдруг поняла, что не уверена. Дима любит? Или привык?
— А ты его? — спросил Макс.
Я молчала. Потому что в голове было: «Да, конечно». А в груди — пустота и стук его имени.
Он потянулся и поцеловал меня. Нежно, осторожно. И я ответила. Потому что в этот момент дыра в груди заполнилась чем-то ярким и горячим. Это было как наркотик.
Вечером я пришла домой. Дима сидел на кухне, пил чай. Перед ним стояла тарелка с бутербродами, которые я сделала утром.
— Привет, — сказал он. — Есть будешь?
— Не хочу.
— Ты какая-то странная. Устала? Ложись, я посуду помою.
Я смотрела на него и чувствовала себя предателем. Но еще я чувствовала, что жива. Впервые за много лет.
Глава 4: Вкус запрета
Дальше было как в тумане. Мы встречались тайно. Я врала. Врала легко и профессионально. «Схожу к маме», «Встреча с однокурсницами», «Купим продукты на рынке, там подольше».
Дима верил. Он вообще был удивительно доверчивым. Или ему было всё равно? Я злилась на него за это. Если бы он спросил, прижал к стенке, сказал: «Что происходит?», я бы, наверное, сломалась и всё рассказала. Но он не спрашивал.
С Максом мы занимались любовью в его холостяцкой квартире, пропахшей бензином и маслом. Это было безумно, стыдно и сладко. Он говорил мне, что я красивая. Что у меня глаза цвета неба. Что я пахну летом. Дима такого не говорил никогда. Дима говорил: «Ты сегодня хорошо выглядишь», как констатируют факт.
Я разрывалась. Дома я была роботом: готовила, убирала, гладила. С Максом я была женщиной. Я смеялась, дурачилась, пила дешевое вино из горла.
Однажды ночью я лежала рядом с Димой, смотрела в потолок и слушала его ровное дыхание. Мне было его жалко. Так жалко, что хотелось выть. Но жалость — это не любовь. И я это поняла слишком отчетливо.
Я начала задумываться: а что, если уйти? Но как? Разрушить всё, к чему мы привыкли? Квартиру, кота, общих друзей, родителей, которые друг друга знают сто лет? Страх был сильнее честности.
Глава 5: Гром
Мы сидели в кафе. Обычное субботнее вранье: я сказала, что иду в театр с подругой, а сама встретилась с Максом. Он держал меня за руку через столик.
— Я хочу, чтобы ты была моей, — сказал он. — Всей. Не кусками. Уходи от него.
— Не могу, — прошептала я. — Страшно.
— А мне страшно тебя терять, — сказал он. — Я тебя люблю.
И тут я услышала знакомый голос:
— Алло, да, я вас понял, сейчас буду.
Я обернулась. За соседним столиком, через одно кресло от нас, сидел коллега Димы, Сергей. Мы были знакомы. Он смотрел в телефон, но я видела, как он мельком глянул на нас. Он всё видел.
У меня земля ушла из-под ног.
— Макс, мне надо идти, — выпалила я, хватая куртку.
— Что случилось?
— Всё случилось.
Я выбежала на улицу. Телефон молчал. Весь вечер молчал. Ночью молчал. Я не спала, ждала бури.
Дима пришел с работы на следующий день раньше обычного. Он зашел в комнату, где я сидела с книгой, и встал в дверях. Лицо у него было чужое, серое.
— Как в театре? — спросил он тихо.
Я молчала.
— А я вот вчера Сергея встретил. Он в том же кафе кофе пил. Говорит, видел тебя с каким-то парнем. Вы держались за руки.
Я открыла рот, чтобы соврать, но поняла: всё. Врать бесполезно. В его глазах была не злость, а такая боль, что мне стало физически плохо.
— Это правда? — спросил он. — У тебя кто-то есть?
Я кивнула.
Он постоял еще секунду, потом развернулся и ушел на кухню. Я слышала, как он сел на табуретку. Потом тишина. Долгая, тяжелая тишина.
Я пошла за ним. Он сидел, смотрел в стену.
— Давно? — спросил он.
— Два месяца.
— Зачем? Я плохой? Я мало зарабатываю? Бью тебя? Что не так?
Я заплакала.
— Ты хороший, Дима. Ты очень хороший. Но я тебя не чувствую. Меня рядом с тобой нет. Я как вещь в доме. Удобная, не мебель, но... неживая.
Он усмехнулся горько.
— Значит, я делал тебя счастливой, а ты неживая. А он, значит, оживил?
— Прости, — только и могла сказать я.
Он встал.
— Собери вещи. Поживи у мамы. Я позвоню.
Он вышел из квартиры, хлопнув дверью. А я осталась одна в нашей уютной двушке, и всё вокруг стало чужим.
Глава 6: Дыра не заросла
Я ушла к маме. Дима не звонил неделю. Потом прислал смс: «Приезжай, поговорим».
Когда я вошла в квартиру, меня встретил запах пыли и одиночества. Кузя заорал и потерся о ноги, требуя еды. Дима сидел за столом на кухне. Перед ним лежали какие-то бумаги.
— Я подал на развод, — сказал он без предисловий. — Квартиру оставлю тебе. Мне тут всё равно одному не жить. Сниму комнату пока.
Я опешила.
— Дима, зачем? Я не просила...
— А я не прошу меня жалеть, — перебил он. — Я всё решил. Ты права. Я был плохим мужем. Я думал, что главное — кормить, поить, обеспечить. А про душу забыл. Но дело не только во мне. Ты могла сказать. Крикнуть. Ударить. Хоть что-то сделать, чтобы я очнулся. А ты просто пошла налево. Это выбор.
Каждое слово было как пощечина.
— Я люблю его, — тихо сказала я, сама не веря в то, что говорю.
Дима посмотрел на меня долгим взглядом.
— Нет. Ты любишь не его. Ты любишь то, чего у тебя не было. Внимание, страсть, глупость. Это пройдет. А он, — Дима кивнул куда-то в сторону города, — он такой же, как я. Просто другой. Через год ты и с ним станешь "неживой", если не научишься говорить.
Я вышла от него, и дыра в груди снова открылась. Но теперь это была не просто пустота. Это была рана, которую я сама себе нанесла.
С Максом у нас не сложилось. Когда я пришла к нему и сказала, что ушла от мужа, он обрадовался. А через месяц начал раздражаться, что я всё время у него, что у меня нет своего жилья, что я грустная. Ему нужна была веселая девчонка с обедами, а не убитая горем женщина с разводом в паспорте.
Я вернулась в свою квартиру. Дима перевел деньги за свою долю и исчез из моей жизни. Кузя иногда ловил мышей в моем воображении, но на деле просто спал на подоконнике.
Я часто сижу на кухне одна, смотрю в окно и вспоминаю, как он сидел здесь с ноутбуком, а я злилась на него за невнимание. Теперь я понимаю: он просто был таким. Не умел говорить о чувствах. Но он их имел. А я их убила своей слабостью.
Никто не виноват. Ну, кроме меня. Я предала человека, который доверял мне, как себе. И расплата — эта тишина в квартире и понимание, что я никогда уже не буду прежней. Дыра в груди заросла, но на её месте теперь шрам. И он болит каждый раз, когда я захожу на кухню и вижу пустой стол.