Отношение к женщинам внутри китайской общины в США и совершенно неожиданный конец массовой проституции.
На этих выходных в преме мы разобрали китайскую проституцию в США 19 века как социальное явление, Вот тут всё разложено подробно:
Проститутки, служанки, работницы:
-- ну а мы обратимся к выводам и итогам.
Изолированные от белого общества, эксплуатируемые владельцами и преследуемые полицией, китайские проститутки оставались одинокими даже в рамках собственной этнической общины. Их положение в социальной иерархии Чайнатауна было незавидным: с одной стороны, они воспринимались как «осквернённые» и морально падшие существа, нарушавшие традиционные конфуцианские нормы; с другой — их услуги рассматривались как практическая необходимость для жизни огромной массы одиноких мужчин-мигрантов. Это отношение привело к тому, что община в целом не оказывала проституткам существенной поддержки, не защищала их от внешнего давления и лишь изредка предлагала узкие пути для искупления, чаще всего через замужество.
Культурное табу, окружавшее проституцию в традиционном китайском обществе, было перенесено через океан. Проститутка рассматривалась как «нечистая» (буквально «запятнанная») не только в физическом, но и в духовном и моральном смыслах из-за частых сексуальных контактов с разными мужчинами. Её статус «жены ста мужей» полностью противоречил идеалу целомудренной жены и матери, фундаменту социального порядка.
Любопытно, что ситуация отразилась в народном творчестве. Образованные мигранты сочиняли рифмованные наставления — «песни-увещевания», в которых призывали проституток оставить «постыдный» промысел. Одно из таких стихотворений начиналось словами: «Дорогая девушка-пипа, вот тебе совет: / Найти бы хорошего мужчину и выйти за него замуж — вот что лучше всего». Другое повествовало о высококлассной куртизанке, которая смогла «смыть позорное клеймо», став чьей-то второй женой. Эти тексты, циркулировавшие в общине, чётко указывали на единственный социально приемлемый выход из профессии — подчинённое положение в браке, который должен был «очистить» женщину.
Наиболее ярко коллективное осуждение проявилось в инциденте 1868 года, связанном с открытием нового китайского театра. Его руководство, в попытке привлечь больше зрителей, решило выделить часть бельэтажа для женщин, включая проституток. Это решение вызвало бурный протест Ассоциации китайских прачек — организации, представлявшей одну из немногих респектабельных женских профессий.
Через несколько дней после открытия толпа возмущённых прачек собралась у входа в театр и осыпала оскорблениями каждую входившую женщину. Вмешательство полиции привело к потасовке и арестам за непристойную речь и ношение оружия. Хотя на следующий день страсти поутихли, сам факт публичного и агрессивного протеста показал, что даже внутри низших слоёв общины существовала жёсткая иерархия, на вершине которой стояли «честные» трудящиеся женщины, а проститутки оказывались на самом дне. Для прачек близость «запятнанных» женщин в общественном пространстве театра была оскорблением их собственной, добытой тяжким трудом, условной респектабельности.
Официальные институты китайской общины — клановые и земляческие ассоциации — также не стремились выступать защитниками проституток. Их помощь, если и оказывалась, была минимальной. Так, для неизлечимо больных женщин ассоциации могли организовывать подобия больниц, которые в реальности представляли собой тёмные, сырые комнаты с соломенными матрасами, где люди доживали свои дни без должного ухода. Эти учреждения, прозванные «домами смерти», скорее выполняли функцию изоляции нежелательных элементов, чем реальной медицинской помощи. После 1879 года лишь незначительное число женщин смогли получить помощь через китайское консульство для возвращения к нормальной жизни. Вопреки распространённым в «белой» прессе стереотипам о тотальной порабощённости, китайские проститутки иногда могли рассчитывать на выкуп со стороны родственников, но такие случаи были исключением, а не правилом.
Однако было бы ошибкой рисовать картину тотального и единообразного осуждения. Большинство мужчин-мигрантов достаточно легко в индивидуальном формате отступали от китайских традиций. Оторванные от семей, живущие в суровых условиях тяжёлого труда, они видели в проститутках поставщиков «необходимой услуги». Как объяснял один китайский иммигрант: «Китайцы не питают к ним неприязни; они понимают, что это услуга… нужная услуга». Проституция воспринималась как неизбежное и практичное зло в условиях крайне диспропорционального гендерного соотношения. Мужчины, посещавшие бордели, не испытывали какой-то особой неприязни. Что, в итоге, и вызвало практически мгновенное исчезновение массовой проституции.
Как вы уже знаете, к концу 1870-х годов в Сан-Франциско произошло резкое сокращение числа китайских проституток: с 1565 человек в 1870 году до примерно 305 к 1880 году. Это демографическое изменение отражало не столько результат полицейских рейдов или высылок, сколько сложный социальный процесс, в ходе которого значительная часть женщин смогла покинуть профессию и интегрироваться в китайское сообщество через брак.
Межрасовые браки были, но, буквально, единичные. Один из примеров изображён на фото, которым проиллюстрирован этот текст. Это редкое оригинальное архивное фото улучшенное нейросестью. Элла Мэй Клеммонс и её муж, Вонг Сун Юэ. Они познакомились, когда она работала миссионером в китайском квартале Сан-Франциско. Их брак, редкий для того времени межрасовый союз, просуществовал не менее десяти лет. Однако, вернёмся к китаянкам.
Основным путём выхода из проституции стал брак с китайскими мужчинами-мигрантами. В отличие от викторианского американского общества, где клеймо «падшей женщины» считалось несмываемым и закрывало путь к респектабельному замужеству, в китайской культуре отношение к бывшим проституткам было более сложным и не столь категоричным.
Безусловно, целомудренные женщины из хороших семей оставались предпочтительными невестами. Однако проституция не рассматривалась как врождённое моральное падение, а часто воспринималась как несчастная судьба или жертва во имя семьи. Девушка, проданная в публичный дом, могла рассматриваться как послушная дочь, подчинившаяся воле родителей. Поэтому женщина, сумевшая выйти из этого положения, особенно если она накапливала средства или находила покровителя, могла быть принята в качестве жены, часто второй или наложницы. Эта культурная специфика создавала принципиальную возможность социальной реинтеграции. Китайские народные стихи, циркулировавшие среди мигрантов, прямо призывали «девушек» оставить ремесло и найти мужа, обещая, что домашняя жизнь, лишённая блеска весёлых кварталов, всё же лучше существования в «зелёном тереме» в качестве «жены ста мужей».
Удивительно, но чем жёстче становились иммиграционные законы, тем чаще мужчины, желавшие обустроить быт и создать подобие семьи на чужбине, были вынуждены обращать внимание на женщин, уже находившихся в Америке, — прежде всего на проституток. Брак с ними становился не только эмоциональным, но и весьма рациональным решением, дававшим мужчине домашний уют, а женщине — социальную защиту и легальный статус.
Процесс ухода из профессии был трудным и часто опасным. Просто сбежать было практически невозможно из-за хорошо налаженных сетей поимки беглецов. Поэтому наиболее распространёнными стратегиями были либо выкуп женщиной самой себя (что требовало накопления значительных средств, большая часть которых обычно изымалась хозяевами), либо выкуп женихом. Романтические связи между проститутками и клиентами были нередки.
Статистические данные переписи прямо говорят, что выход замуж был массовым явлением. Если в 1870 году лишь около 18% китаянок в Сан-Франциско жили в семейных домохозяйствах с мужьями, то к 1880 году эта доля выросла до 52,5%. При этом общая численность китайских женщин в городе даже сократилась. Это означает, что рост числа замужних женщин происходил не за счёт новой иммиграции жён (которая как раз резко упала), а именно за счёт перехода местных женщин из категории проституток в категорию жён. Анализ возрастной структуры подтверждает эту тенденцию: средний возраст проститутки увеличился с 22 лет в 1870 до 26 лет в 1880 году, а доля очень молодых женщин (16–25 лет) сократилась. Это говорит о том, что из профессии уходили в первую очередь женщины постарше, вероятно, накопившие средства или нашедшие партнёра, в то время как их место занимало меньше новых девушек из-за ограничений на иммиграцию.
Выйдя замуж, бывшие проститутки не обязательно обретали лёгкую жизнь, но они получали социально признанную роль и относительную безопасность. Они часто работали вместе с мужьями в семейных прачечных, на швейных или табачных фабриках, внося вклад в семейную экономику. В условиях изолированной мигрантской общины, где не было давления больших патриархальных семей из Китая, отношения в таких парах могли строиться по «американскому» принципу, и они, порой, становились более свободными людьми, чем китайские женщины на родине. Такой он, исторический абсурд.
Автор: Кирилл Латышев