Георг Гросс (1893–1959), большую часть детства проведший в небольшом городке в немецкой провинции Померания, был очарован большими городами.
Больше всего его захватывали самые большие и шумные города – прежде всего, Берлин и Нью-Йорк.
Он жил в Берлине до тех пор, пока приход к власти нацизма не сделал Германию невыносимой, но мечтал об Америке, его юношеское воображение подпитывалось рассказами о ковбоях и золотоискателях.
Ранние работы Гросса, созданные во время Первой мировой войны, являются наиболее "экспрессионистскими".
Его рисунки и картины, изображающие отчужденных людей, бунтующие массы, скрытных преступников, проституток и (вполне реальное) жестокое массовое насилие, разворачиваются на улицах, в многоквартирных домах и переулках Берлина.
Он также перенял некоторые динамичные, наполненные энергией композиционные приемы итальянских футуристов, которые так хорошо подходили для передачи самых впечатляющих эффектов современности — электрического освещения, общественного транспорта и стремительного движения городских толп.
Гросс, по сути, был самоучкой.
Он был прирожденным сатириком.
Такие рисунки, например, как «Бунт безумцев», показывают, насколько лаконичной и экономной была его линия.
Подлинно ужасающее насилие изображено в мрачно-комическом ключе: cексуальные маньяки, безумцы и убийцы с топорами сталкиваются с прохожими в такой хаотичной схватке, что мы уже не можем отличить здравомыслящих от безумных, комедию от трагедии.
По-детски нарисованные клубы дыма, игрушечные корабли и солнце с маленькими глазками, выглядывающее из-за горизонта, добавляют абсурда в этом хаосе.
В период передышки от ненавистной ему военной службы, на полотне, пропитанном готической стилистикой, Гросс изобразил измождённую и cмертельно бледную фигуру (основываясь на своем истощенном военном образе), назвав картину «Liebeskranker» (Любовная тоска).
Палитра картины — холодный лунный свет, чёрно-синяя ночь и застывшая кровь.
Фигура — один из альтер-эго Гросса — щеголеватый авантюрист. Его осанка и трость с серебряной рукояткой указывают на аристократического мошенника, татуировка якоря на черепе и золотая серьга — на пиратскую фигуру.
Скрещенные кости перед свернувшейся на земле собакой — это пиратский символ, такой же как на белом черепе фигуры.
В центре композиции — пистолет и кроваво-красное сердце, бьющееся на груди фигуры. Мрачный намек на преступление, совершенное в состоянии аффекта – убийcтво? или же обдумываемое (cамоубийство?).
На столе валяется все необходимое для опьянения. Гросс был заядлым пьяницей.
Не менее поразительно здесь то, как Гросс стирает грань между внешним и внутренним пространством, экстерьером и интерьером.
Мы не можем знать, является ли светящийся белый шар луной или лучом прожектора. Смотрим ли мы внутрь или наружу стен и окон?
На рисунке примерно того же периода, 1917 года, иногда называемом «После того, как всё закончилось, они играли в карты», городские жители низведены до едва разумных, вялых болванов.
Позже, в 1922 году, он был опубликован в монументальной серии рисунков Гросса, посвященных современной жизни, с ироничным названием «Ecce Homo» (Се человек).
В убогом интерьере трое мужчин, один из которых, по-видимому, богатый буржуа (об этом свидетельствуют его сигара и цепочка от часов), пьют и играют в карты.
Рисунок построен таким образом, что мы не замечаем ужаса, пока не обращаем внимание на небрежно брошенный топор, бритву, женский сапог, а затем на трyп жертвы банды и лужу крови.
Гросс описывал свою студию в то время так
Моя студия была частью моего мира. Она была обставлена упаковочными ящиками… С потолка свисала газовая лампа, украшенная огромным черным пауком с проволочными лапками, висящим на нитке. Он двигался, и его длинные лапки дрожали от малейшего ветерка… Маленькую железную печь приходилось подкладывать каждое утро, иначе в ней становилось очень холодно, так как ветер безжалостно дул сквозь щели вокруг большого окна студии.
И именно здесь, как он вспоминал:
Я рисовал пьяных, мужчин, блюющих, мужчин, проклинающих луну сжатыми кулаками, убийцу, сидящего на упаковочном ящике с телом убитой женщины внутри. Я рисовал любителей вина, пива, джина и обеспокоенного мужчину, моющего окровавленные руки.
Когда Германия в конце войны всё больше погружалась в хаос, Гросс вступил в недавно образованную Германскую коммунистическую партию и посвятил свое искусство политической критике и просвещению.
Он стал известен благодаря радикальному издательству «Malik Verlag».
Рисунок «Ура, Носке! Молодая революция мертва!» — яркий пример работы Гросса с «Малик-Ферлаг».
Рисунок появился на обложке недолго просуществовавшего журнала «Die Pleite» в 1919 году.
Густав Носке был командующим жестоким Фрайкорпусом, который подавлял набирающее силу левое движение в послевоенной Германии с помощью жестокого уличного насилия и массовых политических убийств. Таким образом, он стал объектом негодования тех, кто видел, как силы реакции подавляют надежды на "настоящую" немецкую революцию.
На рисунке Гросса Носке поднимает бокал шампанского в тосте за свою "победу", окруженный лишь трyпами своих соотечественников на улицах города.
В своей автобиографии Гросс описал насилие и политический хаос Берлина 1919 года:
На улицах одна группа мужчин в белых рубашках шла под лозунгом „Deutschland, erwache! Juda verrecke!“ [Проснись, Германия! Еврей, сдохни!], в то время как другая, в таком же военном строю, приветствовала Москву. Это привело к разбитым головам, сломанным голеням и ужасным огнестрельным ранениям. Весь город был темным, холодным и полным слухов. Улицы превратились в овраги убийств и торговли кокаином, отмеченные стальными прутами и окровавленными, сломанными ножками стульев.
Описанный Хансом Рихтером как "жестокий боксер, боец и ненавистник", Гросс стал ключевой фигурой в берлинском движении дадаизма.
Его воинственный характер, бесстрашное, непочтительное чувство абсурда и чёрный юмор подпитывали политический импульс дадаизма, а также его антихудожественную позицию.
Эти черты характера Гросса, пронизывающие большую часть его творчества, сделали его невосприимчивым ко многим литературным, романтическим и утопическим аспектам экспрессионизма.
Однако то, что Гросс, несомненно, разделяет с современниками-экспрессионистами, — это завораживающая чувствительность к опьяняющему жизненному пульсу и динамизму города.
В 1920 году Гросс был арестован и обвинен в оскорблении военных в серии рисунков «Gott mit uns» («Бог с нами»).
В 1923 и 1928 годах последовали дальнейшая цензура, обвинительные приговоры и штрафы.
В 1933 году, спасаясь от нацистских преследований, он эмигрировал со своей женой в Америку.
В 1959 году он наконец вернулся в Берлин, но умер всего через месяц после бурной ночи в городе.
P.S. Приглашаем вас посетить наш телеграмм-канал, там много всего интересно. А уж сколько прекрасных картин у нас в вк. Ждём вас с нетерпением!