Портал схлопнулся за ними так быстро, что они даже не поняли, что за звук услышали, всё это было странно и непривычно для Леры. Джонс имел представление о порталах, но в таком липком и противном был впервые. Лера даже не поняла, в какой момент земля ушла из-под ног. Просто миг — и вместо каменного плато недалеко от Вардерона вокруг них сомкнулась пустота. Не чёрная даже — просто никакая. Ни верха, ни низа, ни стен, ни горизонта. Только они двое, стоящие на крошечном клочке тверди, который ещё секунду назад был обычной травой, а теперь казался последним островком жизни посреди мёртвого и чёрного океана.
Вокруг пустота и холод.
Лера никогда не думала, что холод может быть настолько голодным. Он не просто пробирал до костей — он вползал под кожу, сворачивался клубком в груди и высасывал тепло маленькими жадными глотками. Она инстинктивно сжала пальцы — и почувствовала ответное пожатие.
Джонс был рядом, хоть, что-то уже привычное ощущалось, только паника так не вовремя подняла свою голову, что Лера вздрогнула, это было слишком для неё. Она всегда думала, что Ирод, которого столько веков не могли уничтожить, был сущим злом, но нет, Ирод казался теперь просто неприятностью. Джонс и вовсе не сталкивался с чем-то серьёзным или опасным, только тренировки и умение держать себя в узде, чтобы тьма не вырвалась. Для него, с момента их встречи с Лерой, всё было впервые, необычно, опасно, но он не жалел, он обрёл больше, чем мечтал.
— Держись, — сказал он тихо, но голос прозвучал странно глухо, будто слова тонули в вате. — Это её территория. Амелфа чувствует нас.
— Я знаю. Я тоже чувствую, что мы тут не одни. Так-то, она тебе двоюродная бабушка.
- Ага, а тебе вообще-то пра – сколько там веков прошло, тоже бабушка.
- Она кажется не в восторге, - усмехнулась Лера.
- Мы тоже – Джонс пожал плечами, он словно почувствовал чужое и холодное касание.
Лера перевела дыхание и заставила себя смотреть вперёд, туда, где пустота начинала дрожать, складываясь в призрачные очертания.
Она готовилась к этому. Знала, что будет больно. Знала, что Сердце Мрака покажет ей всё самое страшное, всё, что она прячет в самых тёмных углах души.
Но знать — это одно. А видеть — совсем другое.
Первой пришла мама.
Ирина стояла в двух шагах от Леры — такая живая, такая настоящая, что у неё перехватило горло. Та же усталая улыбка, те же руки, пахнущие яблочными пирогами, тот же тёплый свитер, который Лера помнила с детства.
— Доченька, — сказала Ирина, и голос её дрогнул. — Ты зачем сюда пришла? Я же тебя просила... я же тебя умоляла быть осторожной. А ты...
Она шагнула вперёд, и Лера почувствовала, как внутри что-то обрывается, накрывает с головой чувство вины и боли за маму.
— Мам, это не ты. Это обман.
— Обман? — Ирина остановилась, и лицо её исказилось такой болью, что Лере захотелось зажмуриться. — Я твоя мать, Лера. Я растила тебя, я ночей не спала, когда ты болела, я... а ты называешь меня обманом? Я жила обычной, простой жизнью, но ты принесла мне в душу вот это всё, как ты можешь Лера. Отец был бы очень разочарован тобой.
— Мам, пожалуйста...
— Ты бросила меня, — тихо сказала Ирина. — Ушла в свой волшебный мир и забыла. А я там одна. Без тебя. Жду. Каждый день жду, что ты вернёшься, сядешь рядом, обнимешь... А ты не приходишь. Ты здесь, с чужими людьми, в этой тьме, а я... Ты даже написать мне не можешь, ваши тайны, сражения, всё это сводит меня с ума.
Лера закусила губу до крови.
Это было самое страшное — не ложь. Самое страшное было то, что в этих словах была правда. Она действительно ушла. Она действительно оставила маму одну в том мире, среди обычных забот и тревог, а сама...
— Не слушай.
Голос Джонса прозвучал резко, почти грубо. Он дёрнул её за руку, разворачивая к себе, и Лера с ужасом увидела, что его глаза стали совершенно пустыми.
— Это не твоя мать, Лера. Это тьма. Она кормится твоей виной. Если позволишь — она сожрёт тебя целиком. Никто и ничего не знает о том, что на самом деле думает и чувствует твоя мама, только она сама и поверь, если уж мой отец волнуется, но понял и отпустил, то всё, что я слышал о твоей маме, она бы никогда тебя не обвинила, она тебя любит, это чувствуется, любовь матери всегда вплетается в ауру.
— Я знаю, — прошептала Лера. — Я знаю, но...
— Но быть не должно. — Джонс сжал её пальцы так сильно, что хрустнули суставы. — Смотри на меня. Только на меня. И идём.
Он потащил её вперёд, прямо сквозь призрачную фигуру Ирины.
На миг Лера почувствовала, как сквозь неё проходит что-то ледяное и скользкое — будто она нырнула в прорубь. А потом видение растаяло, осыпалось серебристой пылью, и сзади остался только тихий, полный упрёка шёпот:
— Ты пожалеешь... ты ещё пожалеешь, доченька...
Лера зажмурилась и пошла дальше.
Вторым пришёл Визард.
Он лежал на боку, неестественно вытянувшись, и его шерсть, обычно пушистая и тёплая, стала серой и безжизненной. Глаза кота были открыты, но смотрели в никуда — мёртвые, стеклянные глаза.
— Виз... — выдохнула Лера.
— Он умер из-за тебя, — раздался голос сбоку, и Лера узнала его. Свой собственный голос, только злой, издевательский. — Ты знала, что он слаб. Знала, что без тебя не справится. Но тебе было плевать. Ты хотела быть героиней, спасать всех подряд, а он... он просто ждал тебя. И не дождался.
Лера сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
— Заткнись.
— Зачем? — Голос засмеялся. — Я же твоя правда. Ты всегда боялась, что не справишься. Что те, кого ты любишь, умрут из-за твоей глупости. И вот — сбылось. Визарда больше нет. И это ты виновата.
— Это ложь.
— Правда. Ты сама знаешь.
Лера рванулась вперёд, туда, где лежало тело кота, но Джонс удержал её.
— Не смей! — рявкнул он. — Это иллюзия! Если подойдёшь — она тебя схватит!
— Но Виз...
— С ним всё в порядке. Он жив. Он ждёт тебя. Но если ты сейчас поверишь этому... — Джонс мотнул головой в сторону мёртвого кота, — то он действительно тебя потеряет. Навсегда.
Лера всхлипнула, но остановилась.
Она стояла и смотрела, как тело Визарда медленно тает, превращаясь в чёрный туман, и из этого тумана вырастает новая фигура.
На этот раз — Джонс.
Он был точной копией того, кто держал её за руку. Та же высокая фигура, те же тёмные волосы, тот же пронзительный взгляд. Только одет иначе — в чёрный плащ, расшитый серебряными узорами, и на груди у него висел амулет, которого Лера никогда не видела.
— Брось её, — сказал этот второй Джонс первому. — Брось и иди ко мне.
— Заткнись, — ответил настоящий Джонс, но Лера почувствовала, как дрогнули его пальцы.
— Ты же знаешь, что я прав. — Второй усмехнулся — криво, почти зло. — Она тебе не нужна. Вы слишком разные. Свет и тьма не могут быть вместе. Ты пытаешься удержать то, что тебе не принадлежит. Отпусти — и станешь свободен.
— Я сказал — заткнись.
— Ты боишься, — продолжал второй, делая шаг вперёд. — Боишься признаться себе, что это не сблизит тебя с сестрой, думаешь она тебя тоже любит и поэтому зовёт «братик». Это зависимость. Ты хочешь, чтобы вся семья была рядом, что у тебя есть те, кто не считают тебя монстром? Но что будет, когда все они уйдут? Когда поймут, что ты — чудовище, каким тебя всегда считали? Когда ты будешь больше не нужен. Она тоже уйдёт, Джонс. И ты останешься один. Как и было всегда. Зачем ей брат, она же потомок Яглаи, светлая, а ты тьма. Колояр любил сестру, а что в итоге? Она его бросила на сколько веков там??? Хочешь так же?
— Не слушай его, — прошептала Лера, сжимая руку Джонса изо всех сил.
Он не ответил. Смотрел на свою копию, и лицо его медленно каменело.
— Ты же помнишь, — вкрадчиво сказал второй, — как это — быть одному. Тысячи лет. Никого рядом. Только холод и пустота. И она — она не сможет этого выдержать. Она уйдёт. Предаст. Как все. Отец еле соткал тебя по крупицам тьмы, чтобы ты не ушёл за грань без матери, тысячи лет он лелеял тёмную колыбель и вливал себя, чтобы ты жил. И вот, посмотри! Ты жив, тебе уже шестнадцать, но ты повторяешь его ошибку, веришь гадкой, светлой девчонке, которую зовёшь сестрой.
— Джонс, — Лера шагнула к нему, заглядывая в глаза. — Посмотри на меня. Это я. Настоящая. Я здесь. Я никуда не уйду.
— Слова, — усмехнулся второй. — Пустые слова. Где доказательства? Ты сама боишься его тьмы, Лера. Как ты примешь его тьму? Это твой брат, но если он будет опасен? Что ты будешь делать?
Лера перевела дыхание.
А потом сделала то, чего не ожидал никто — ни второй Джонс, ни, кажется, сам Джонс.
Она обняла его. Это её братик, тёмный, холодный, но брат! Вдохнула запах — холодный, горьковатый, но такой родной, что сердце зашлось, это братик, её вредный и высокомерный аристократ, но он родной, по крови, по духу. БРАТ!
— Я здесь, — повторила она шёпотом. — И я никуда не уйду. Ты слышишь? Мы вместе. До конца. Что бы ни показывала эта тьма — я твоя сестра, а ты мой брат. И никакой свет, и никакая тьма нас не разлучат, мы не знали друг о друге, да я на тысячу лет младше, но тебе по идее всего шестнадцать, ты живёшь по-настоящему только шестнадцать лет, я на год младше, мы разные, но мы одна кровь, одна сила, один род. Яглая и Колояр не смогли, а мы сможем, мы другие, наше время другое. И мне нравится тебя донимать, видеть, как на моего брата смотрит моя подруга и её щёки краснеют, ты покорил её сердце, а она смогла растопить твоё. А вдруг вы будете вместе и наша семья будет ещё больше, я верю в тебя Джонс. Если случится так, что ты будешь угрожать миру, ворожбе, да чему угодно, я должна буду выполнить долг, но я уйду вместе с тобой, чтобы ты больше никогда не был один.
На миг всё замерло. Было слышно, как тяжело дышит Джонс, как ему сложно, руки дрожат, сердце бешено стучит под рёбрами, тьма плещется внутри, но она не злится, она ликует, она верит, верит в то, что её хозяин не одинок. Тьма стала показывать то, чего давно искала, тёплые глаза мавки, что смотрит на него с обожанием и нежностью, улыбку сестры, надежду в глазах отца, одобрение Ягини и Велеса.
А потом второй Джонс закричал.
Это был нечеловеческий вопль — злой, разочарованный, полный ярости. Фигура распалась, рассыпалась чёрными хлопьями, и ветер, внезапно поднявшийся из ниоткуда, унёс их прочь.
Иллюзии кончились.
Вокруг снова была пустота.
Но теперь в этой пустоте появилось что-то. Далеко впереди, там, куда они шли, замерцал слабый, призрачный свет. Ледяной, голубоватый — свет плена.
— Там, — выдохнул Джонс. Голос у него сел, и Лера поняла, чего ему стоила эта битва. — Там мама.
Они пошли вперёд, не разжимая рук. Пустота расступалась перед ними неохотно, будто не желая отпускать добычу. Лера чувствовала, как тьма липнет к ногам, пытается задержать, утянуть назад. Но они шли.
Шаг за шагом.
Дыша в такт.
Живые.
Испуганные.
Вдвоём.
А когда свет приблизился настолько, что можно было разглядеть очертания, Лера увидела Её.
Настасья.
Она висела в центре ледяного кокона — прозрачного, как стекло, и чёрного одновременно. Глаза её были закрыты, длинные волосы струились в пустоте, не подчиняясь гравитации, а вокруг шеи обвивалась тонкая нить тьмы. Тьма пульсировала, будто дышала, и Лера поняла: это Вий. Он держит её. Он здесь, совсем рядом, просто невидим.
— Мама... — одними губами сказал Джонс.
И шагнул в свет.
Калуга-Соловьёвка. Дом Ирины и Леры.
Ирина не находила себе места.
Она уже сто раз пожалела, что отпустила Леру. Точнее, не отпустила — её никто не спрашивал. Женщина переживала за неё, но понимала, что по-другому нельзя, Лере нужно учиться и не быть одинокой в ворожбе, ей нужны друзья, которые поймут.
За окном смеркалось. Она сидела за кухонным столом, крутила в руках чашку с остывшим чаем и смотрела в одну точку. Мысли были чёрные, липкие — одна хуже другой.
«Где она? Что с ней? Жива ли? Всё ли там хорошо? Может нужна помощь? Как вообще там обучают, кормят?»
Ирина не верила в богов. Вернее, раньше не верила. А сейчас поймала себя на том, что шепчет в темноту:
— Если вы есть... если вы там... сохраните её. Пожалуйста. Я всё отдам. Всю жизнь. Только пусть она будет жива. У меня нет никого кроме неё.
Она зажмурилась и заплакала. Тихо, чтобы никто не слышал. Хотя кого здесь было слышать — в доме только она и старый кот, который спал на печи и даже ухом не вёл. Ирине даже Визарда не хватало, вот и подобрала бродячего кота, Лера ещё не знает, как и сам Визард, но она его в обиду не даст, мало ли, что он фамильяр, а это просто Васька, который ест сметану и мурлыкает.
— Глупая, — сказала она себе. — Разве так просят? Разве боги слушают такие слова?
А потом в дверь постучали.
Ирина вздрогнула, утёрла слёзы рукавом и пошла открывать. На пороге стояла Алёна, руках у неё был небольшой свёрток.
— Тебе, — сказала Алёна без предисловий. — От Леры. Тайными тропами шло, долго, но дошло.
Ирина схватила свёрток так, будто это было само спасение. Пальцы дрожали, когда она разрывала бумагу. Внутри лежало письмо — неровные строчки, знакомый почерк.
«Мамочка, родная. У меня всё хорошо. Ты не волнуйся, я осторожна. Здесь столько всего происходит, я потом расскажу. Знай: я тебя очень люблю. Я вернусь на каникулы и не одна. Обязательно. Твоя Лера. Скучаю по тебе очень сильно.»
Коротко. Сбивчиво. Но Ирина прижала письмо к груди и улыбнулась сквозь слёзы.
— Жива, — выдохнула она. — Жива, моя девочка.
Алёна села рядом, положила руку ей на плечо.
— Жива. А чего ей не быть живой-то? И не одна она там. Там за ней приглядывают... многие. Даже Федька с Зием и те там, а уж наших сколько.
Она хотела сказать что-то ещё, но в дверь снова постучали. На этот раз громче, требовательнее.
На пороге стоял дедушка Лежко — собственной персоной, с посохом и ворчливым выражением лица.
— Чего расселись? — спросил он вместо приветствия. — Ягиня кличет. Всех, кто Лере дорог. Дело важное. Собирайтесь.
Ирина посмотрела на Алёну. Алёна — на Макара, который бесшумно появился из темноты за спиной Лежко.
— В Вардерон? — уточнил Макар.
— А куда ж ещё. — Лежко хмыкнул. — Там сейчас самое интересное будет. Ну, чего встали? Живо собирайте пожитки. И кота своего берите, — кивнул он на спящего Ваську. — В хозяйстве пригодится, буду Визарда донимать.
Васька открыл один глаз, лениво зевнул и снова уснул. Ирина впервые за много дней рассмеялась. Визард точно оценит.
Плато Мань-Пупунёр.
Марфа сидела на краю обрыва и смотрела на звёзды.
Она не знала почему именно в это место, команда там, а она тут. Ноги сами принесли — от шума, от тревоги, которая поселилась в груди с того самого момента, как Лера и Джонс шагнули в портал.
Ей было страшно.
Не за себя. За него.
Джонс. Высокомерный, холодный, красивый до невозможности. Тот, кто даже не смотрит в её сторону. Тот, кто никогда не узнает, как часто она думает о нём. Хотя они уже пару раз виделись один на один, он тогда даже сказал, что её забота его «не раздражает», а от Джонса это целый комплимент.
Марфа обхватила колени руками и закрыла глаза.
— Пожалуйста, — прошептала она ветру. — Пусть с ним всё будет хорошо. Я ничего не прошу для себя. Только пусть он вернётся. Я его люблю, как увидела, так и пропала.
Мавки по своей природе любят редко, очень, но если полюбят, то до конца дней своих. Она не ждала ответа. Просто говорила в пустоту, потому что молчать было невыносимо.
А потом ветер переменился.
Марфа открыла глаза и увидела, как внизу, у подножия скал, что-то зашевелилось. Сначала она подумала — показалось. Но нет. Из расщелины, которой раньше не было, поднимался туман. Густой, серебристый, он клубился и рос, пока не принял очертания человека.
Старика.
Древнего, с длинной седой бородой, в одежде из горного хрусталя. Он смотрел на Марфу, и глаза его светились изнутри — мудрые, усталые, но добрые.
— Ты звала, дитя, — сказал он. Голос звучал как шум горной реки. — И я услышал.
Марфа вскочила, прижимая руки к груди.
— Я... кто вы?
— Дедушка Седой Урал, — старик улыбнулся. — Хранитель этих гор. Давно меня никто не звал. Давно никто не верил так чисто.
— Я не знала... я просто...
— Просто любишь, — кивнул он. — Любовь, что течёт как горный ручей — чистая, прозрачная, первая — она сильнее любой магии. Ты позвала — я пришёл. Тот, за кого ты просишь — он в большой беде. Но теперь не один. Твоя любовь с ним дитя, она будет ему светом, как и тепло родной крови.
Марфа всхлипнула.
— Вы поможете?
— Я уже иду, — старик повернулся к Вардерону. — И не я один. За мной придут камни. За мной придут реки. За мной придёт сама земля — потому что ты попросила.
Он шагнул в темноту и растворился в ней, оставив после себя лишь лёгкий запах горного снега. Марфа стояла на плато и смотрела ему вслед. А в груди у неё впервые за долгое время стало тепло…
А в это время, за тысячи вёрст отсюда, в самом сердце мрака, двое детей, брат и сестра, шагнули навстречу свету. И даже не знали, что за их спинами — целый мир, готовый прийти на помощь.
Автор: Ксения Фир.
Предыдущая глава:
Следующая глава: