Предыдущая часть:
Надежда, пообщавшись с Ларисой Марковной всего несколько минут, уже полностью разделяла это мнение. Нина тем временем нацепила на лицо привычную деловую маску и ушла отвечать на звонок. Надежда же взглянула на свой список: нужно было съездить в аптеку за витаминами и препаратами для Петра Ивановича, а потом помочь ему разобрать какие-то старые бумаги в кабинете.
Вечером, вернувшись домой, Надежда вспомнила о недавнем разговоре с сыном про скрипку. Глеб был ещё на учёбе, и женщина, недолго думая, решила не откладывать дело в долгий ящик. Она принесла из кладовки стремянку, установила её в коридоре и, вооружившись тряпкой, полезла разбирать пыльные антресоли.
— Апчхи! — чихнула она громко, когда облако пыли окутало её с головой.
В этот момент как раз хлопнула входная дверь.
— Будь здорова, мам! — раздался голос Глеба.
— Спасибо, — отозвалась Надежда, высовываясь из шкафа с перепачканным носом.
— Ты чего там делаешь? — удивился сын, с опаской обходя шаткую стремянку.
— Дышу пылью, как видишь, — хмыкнула Надежда. — Решила всё-таки найти свою старую скрипку.
— Мам, да зачем тебе этот антиквариат? — Глеб поморщился. — Продать разве что какому-нибудь старьёвщику.
— Продать всегда успеется, — философски заметила Надежда и снова нырнула в недра антресоли, из которой тут же полетели выцветшие коробки из-под обуви, старые газеты и полиэтиленовые пакеты.
Глеб с интересом наблюдал за этим археологическим раскопом, подбирая с пола то одну, то другую вещицу.
— Нашла! — торжествующе крикнула Надежда спустя несколько минут, вытаскивая наружу объёмистый свёрток из ветоши и пожелтевшей бумаги.
Она осторожно спустилась со стремянки и, не в силах сдержать любопытство, тут же уселась прямо на пол, принявшись распутывать хитроумные узелки. Когда последний слой бумаги упал на пол, в руках у неё оказалась скрипка — та самая, из далёкого детства. Но радость быстро сменилась разочарованием: на шейке грифа отчётливо виднелась трещина, головка с колками была заметно перекошена, а смычок и вовсе оказался сломан, с безжизненно повисшим конским волосом.
— Ох, мам, мне так жаль, — Глеб подошёл и положил руку ей на плечо. — Но прошло же столько лет. Дерево, оно не вечно, это предсказуемо.
— Понимаю, — вздохнула Надежда, всё ещё рассматривая инструмент. — Но ведь всегда хочется верить в лучшее, правда?
Она прикинула: смычок можно было бы купить новый, а вот трещина на грифе — это серьёзно. Стоит чуть сильнее натянуть струны, и под нагрузкой он просто лопнет окончательно.
— Ладно, видимо, не судьба, — Надежда аккуратно завернула скрипку обратно в бумагу. — Может, хоть продам кому-нибудь в таком виде. Как антиквариат.
— На разжигание костра, — мрачно пошутил Глеб, но, увидев мамин взгляд, отошёл в сторону.
Месяц пролетел незаметно. Надежда прочно влилась в новый коллектив и даже подружилась с Ниной. За чашкой чая на террасе управляющая часто рассказывала ей истории из жизни семьи Савельевых, помогала советами по работе, делилась наблюдениями. Сама Нина считала себя кем-то вроде друга дома и за долгие годы безупречной службы стала почти членом семьи. Наладились у Надежды отношения и с самим Петром Ивановичем. Во время долгих, прописанных врачом, прогулок по парку он охотно рассуждал о своём деле, о философии бизнеса, о том, что голова полна идей, а тело, увы, уже не то. При этом он многозначительно поглядывал на инвалидное кресло, в котором сидел.
— Да бросьте вы, Пётр Иванович, — успокаивала его Надежда. — Вот ещё немного подлечимся, и вы ещё бегать будете быстрее меня.
Старик на такие слова реагировал скептически, но в уголках губ пряталась едва заметная улыбка.
Лариса Марковна появлялась в доме теперь регулярно. На Надежду она по-прежнему смотрела уничтожающе, но открытых высказываний больше не позволяла. Зато с Петром Ивановичем она была само очарование: ворковала, суетилась вокруг него, изображала трогательную заботу. Со стороны это выглядело настолько наигранно, что даже Надежда, человек неискушённый в дворцовых интригах, морщилась от этой фальши.
В первые дни июля в особняке появился ещё один обитатель — Игорь, сын Петра Ивановича. Он оказался человеком совершенно иного склада, чем его отец: сорокалетний, открытый, с лёгкой улыбкой и каким-то мальчишеским задором в глазах. Надежде довелось перекинуться с ним парой фраз, и впечатление осталось самое приятное — никакой напыщенности, только искренняя доброжелательность.
Как-то вечером, когда Надежда уже собралась уходить домой, от Веры пришло голосовое сообщение. Подруга, пребывавшая в эйфории после покупки путёвки, прислала ссылку на розыгрыш спа-комплекса в том самом отеле, где они должны были остановиться. Требовалось заполнить небольшую анкету. Надежда открыла ссылку на телефоне и углубилась в чтение, но тут её окликнула Нина, чтобы дать поручение на завтра. Женщина, не подумав, оставила мобильник на столешнице в гостиной, где обычно заполняла медицинские бланки, и поспешила к управляющей.
Вернувшись минут через десять, она застала в гостиной Игоря. Тот стоял, склонив голову к её телефону, и с явным интересом разглядывал экран. Услышав шаги, он поднял взгляд и улыбнулся, ничуть не смутившись:
— Обычно я не позволяю себе заглядывать в чужие телефоны, но тут не удержался. Ваше содержимое меня очень заинтриговало. Вы, кажется, собрались отдыхать именно туда, где у моего агентства давние партнёрские отношения?
Надежда, слегка смешавшись, забрала телефон:
— Да, мы с подругой купили горящий тур. Вера нашла какие-то невероятные скидки.
— Прекрасный выбор, искренне говорю, — Игорь одобрительно кивнул. — Позвольте узнать данные вашего бронирования? Я мигом пробью по своим каналам.
— Ой, не знаю, удобно ли… — замялась Надежда, но, взглянув в его открытое лицо, всё же продиктовала номер заказа.
Игорь быстро застучал по экрану своего смартфона, через минуту довольно хмыкнул:
— Отлично. Я свяжусь с отелем, чтобы вас встретили и сделали небольшой приятный сюрприз. Хорошего отдыха.
— Игорь Петрович, спасибо большое, но не стоило… — начала было Надежда.
— Пустяки, — перебил он мягко. — Вы так хорошо заботитесь о моём отце, это дорогого стоит. Считайте это маленькой благодарностью.
Он тепло улыбнулся и вышел, оставив Надежду в лёгком недоумении от такой неожиданной заботы.
На следующий день, в перерыве между процедурами, Надежда за чашкой чая рассказала об этом случае Нине. Та слушала внимательно, а в конце вдруг хмыкнула и покачала головой:
— Вот ведь как бывает. Лариса Марковна столько раз клянчила у Игоря скидки для своей многочисленной родни — он всегда отказывал наотрез. А вам, можно сказать, просто так предложил.
— Надеюсь, это всё же от доброты душевной, а не ради того, чтобы Ларисе насолить, — задумчиво протянула Надежда.
— Думаю, он просто совместил приятное с полезным, — усмехнулась Нина. — Ладно, это их семейные дела. У меня для вас есть просьба: горничная сейчас разбирает гостевую комнату на чердаке, готовит её для приёма гостей Игоря. Помогите ей, пока Пётр Иванович отдыхает после обеда.
— Конечно, — Надежда тут же поднялась. — Сейчас пойду.
Нина проводила её взглядом и одобрительно пробормотала себе под нос: «Хорошая женщина».
В мансардной комнате Надежда никогда раньше не бывала. Это оказалось просторное помещение с высоким потолком и старинной, тяжёлой мебелью — такими вещами уже не пользуются, но выбросить рука не поднимается. Горничная, молодая девушка по имени Света, уже вовсю хозяйничала: выдвигала ящики комода, протирала пыль с полок.
— Нина Витальевна сказала, здесь нужно всё перебрать, — пояснила она. — Всё лишнее — на выброс или в кладовку.
Женщины принялись за дело. Спустя час, когда комната заметно преобразилась, Надежда обратила внимание на большой прямоугольный предмет, накрытый выцветшим покрывалом. Она дёрнула за край — и ахнула: под тканью оказался массивный сундук из тёмно-красного дерева, с затейливой резьбой по бокам и на крышке.
— Этот тоже разбирать? — спросила она у Светы.
— Раз велели всё, значит всё, — пожала плечами та.
Надежда с усилием подняла тяжёлую крышку. Из сундука пахнуло нафталином и ещё чем-то неуловимо старым, благородным. Внутри, вперемешку с шерстяными шалями, шёлковыми платками и коробками из-под обуви советских времён, лежал футляр. Длинный, чуть вытянутый, обтянутый коричневой потрескавшейся кожей. Сердце у Надежды ёкнуло — она сразу поняла, что это.
Дрожащими руками она вытащила футляр, положила на пол и отщёлкнула замки. Внутри, на ложе из выцветшего красного бархата, покоилась скрипка. Белая, с изящными узорами на корпусе, с идеально выточенными эфами — она словно излучала свет. Инструмент казался нетронутым временем, вот только струны, все четыре, безжизненно свисали в разные стороны.
— Какая красота… — выдохнула Света, заглядывая через плечо. — А почему она здесь, а не внизу, вместе с другими инструментами?
— Не знаю, — прошептала Надежда, осторожно поглаживая гладкое дерево. — Но я обязательно выясню.
Она аккуратно закрыла крышку, взяла футляр и направилась к Нине.
Управляющая, увидев находку, удивлённо приподняла брови:
— Ого! Похоже, вы отыскали концертную скрипку Евгении Степановны. Я мельком видела её на старой фотографии, где она с оркестром. Должно быть, это та самая.
— Может, её не выставили вместе с остальными из-за порванных струн? — предположила Надежда. — Нина, разрешите мне восстановить её? Я могу купить новые струны, почистить… Петру Ивановичу, наверное, будет приятно, что инструмент матери снова в порядке.
Нина задумчиво посмотрела на неё:
— Хм, интересное предложение. А вы справитесь?
— Я в детстве училась в музыкальной школе, — пояснила Надежда. — И недавно свою старую скрипку нашла, но у той гриф треснул. А эта — в идеале, только струны сменить. Думаю, получится.
— Что ж, дерзайте, — кивнула Нина. — Если уверены. Только потом обязательно покажете, что вышло.
Надежда просияла и прижала футляр к груди. Ей вдруг показалось, что инструмент позвал её, и она не могла не откликнуться.
Ближайший выходной выдался солнечным. Надежда уговорила Глеба поехать на дачу — и яблоки собрать, и заодно помочь с огородом. Сын, в свою очередь, прихватил с собой друга Ромку: парни планировали испытать свои радиоуправляемые модели корабликов в пруду неподалёку.
Утро прошло в хозяйственных хлопотах. К полудню в углу веранды уже стояло ведро с наливными яблоками и тазик золотистого крыжовника. Мальчишки, наскоро перекусив, умчались к водоёму, а Надежда осталась одна. Она достала из машины футляр с белой скрипкой и свою старую, с треснувшим грифом, из которой предстояло позаимствовать уцелевшие струны и смычок.
Работа оказалась кропотливой, но приятной — пальцы сами вспоминали то, чему их учили много лет назад. Надежда действовала осторожно, вспоминая уроки музыкальной школы и советы из видео, которые она посмотрела накануне вечером. Пальцы помнили: как ослаблять колки, как снимать струны, как заправлять их в отверстия. Когда струны со старой скрипки были перенесены на белую, она принялась за настройку. Смычок, хоть и старый, оказался вполне пригодным — волос цел, древко не искривлено.
Прошло не меньше двух часов, прежде чем Надежда решилась провести смычком по струнам. Звук родился не сразу: сначала инструмент капризничал, издавал скрипучие, нестройные ноты. Пришлось снова подтягивать колки, подстраивать каждую струну. Наконец, когда строй стал чистым, женщина закрыла глаза и заиграла.
Поначалу неуверенно, но с каждой нотой всё смелее, она погружалась в мелодию, которую когда-то, в далёком детстве, сыграла на уроке приглашённая скрипачка из оркестра. Та самая, что поразила её воображение. Мелодия всплывала из глубины памяти отрывками, и Надежда, боясь упустить, хватала карандаш и набрасывала ноты на клочке бумаги. Потом снова играла, соединяя фрагменты в единое целое.
Она не заметила, как за её спиной появились зрители. Когда мелодия стихла, раздались хлопки и восторженный свист.
— Браво, мама! Браво! — Глеб хлопал в ладоши, сияя от гордости. Ромка рядом только головой качал и тоже аплодировал.
Надежда смущённо обернулась, но в глазах её стояли слёзы радости. Она встала и шутливо поклонилась, как заправская артистка.
— Видал? — Глеб толкнул друга локтем. — Это моя мать играет!
— Надежда Георгиевна, это было потрясающе красиво, — выпалил Ромка. — Вы просто волшебница!
— Всё, бросай ты свою медицину, — подхватил Глеб. — Подавайся в столицу, в Большой театр, будешь на скрипке играть, а мы с Ромкой к тебе в гости приезжать!
Надежда рассмеялась, утирая глаза:
— Ох, фантазёры вы мои. Ладно, идите лучше покажите свои кораблики, а я тут ещё немного поиграю.
Мальчишки убежали, а женщина ещё долго сидела на веранде, перебирая струны. Ей казалось, что вместе с музыкой в неё вливается новая, давно забытая жизнь.
Продолжение: