Глава 4
Еще через два месяца Анастасия Петровна сидела на лавочке возле своего дома и наблюдала за переменами.
На огороде Марьи Сергеевны работал Витька — аккуратно высаживал рассаду помидоров. Марья стояла рядом, что-то объясняла, и парень внимательно слушал.
Елена Морозова шла из магазина с полными сумками — купила продукты на честно заработанные деньги. Увидев Анастасию Петровну, помахала рукой и улыбнулась.
А вечером у калитки появился Витька. В руках держал небольшой деревянный ящик.
— Анастасия Петровна, это вам, — протянул он ящик. — Я сам сделал. Геннадий Петрович научил. Для инструментов или для рассады — как хотите.
Анастасия Петровна взяла ящик, провела рукой по гладко отшлифованным доскам:
— Хорошая работа, Витя. Спасибо.
— Это вам спасибо, — серьезно ответил парень. — Если бы не вы... Не знаю, что бы с нами было.
— Ты сам справился, Витя. Ты сам выбрал правильную дорогу.
— Я больше никогда, — тихо сказал он. — Честное слово. Я теперь знаю — можно по-другому. Работать, зарабатывать. И люди... они не такие страшные, как я думал. Если с ними честно.
— Правильно думаешь, — улыбнулась Анастасия Петровна. — А знаешь, что самое главное?
— Что?
— Самое главное — не бояться просить о помощи. Если бы твоя мама сразу пришла к соседям, рассказала о ситуации — люди помогли бы. Может, не все, но многие. Мы здесь такие — любим поворчать, но в беде не бросим.
Витька кивнул, потом неожиданно спросил:
— А вы что, всю жизнь следователем были? Преступников ловили?
— Большую часть жизни — да.
— И много наловили?
— Достаточно. Но знаешь, Витя, я научилась одному важному. Преступника поймать — это полдела. Настоящая работа начинается потом — понять, почему человек это сделал. И если есть шанс направить его на правильный путь — это лучше, чем просто закрыть в тюрьме.
— Мне повезло, что вы здесь поселились, — искренне сказал Витька.
— Нам всем повезло, — поправила его Анастасия Петровна. — Ты дал нам возможность стать лучше. А мы дали тебе шанс начать сначала. Это называется справедливость.
Витька попрощался и пошел домой. А Анастасия Петровна осталась сидеть на лавочке, прижимая к себе деревянный ящик — первую честно заработанную вещь от бывшего вора.
Где-то вдали играли дети, соседи перекрикивались через заборы, вечерело. Обычная жизнь обычного поселка. Только теперь в ней было на одного потерянного подростка меньше. И на одну настоящую семью больше.
А осенью Витька пошел в местную школу. Учился хорошо, особенно любил труды. Геннадий Петрович говорил, что из парня выйдет отличный плотник.
И никто больше не называл Морозовых чужими.
Похожее дело из прошлого
Сентябрь выдался теплым. Анастасия Петровна сидела на веранде, разбирала банки с вареньем — в этом году урожай малины удался на славу. Витька помог собрать, отказался от денег — "вы для нас столько сделали, Анастасия Петровна, это мелочи".
Хорошо жилось. Спокойно. Даже слишком спокойно для человека, который тридцать пять лет жизни провел в раскрытии преступлений.
— Эй, соседка! — через забор высунулась взъерошенная голова Зинаиды Ивановны. — Ты случайно Павла Михайловича не видела?
— Нет, а что случилось?
— Да пропал куда-то! Вчера с утра ушел, сказал — в город съезжу, по делам. И все, как сквозь землю. Телефон не берет.
Анастасия Петровна отложила банку:
— Может, задержался просто? У Павла же дочь в Москве живет, может, к ней заехал?
— Да нет, — замахала руками Зинаида, — я с Леночкой говорила, она его не видела. И вообще странно все это. Он всегда предупреждает, если задерживается. А тут — тишина. Я уже не знаю, что думать.
— Зин, а ты в полицию звонила?
— Звонила. Говорят, подождите сутки. Мало ли, взрослый мужик, может, по своим делам укатил. А я волнуюсь! Паша ведь гипертоник, давление скачет. Вдруг ему плохо стало где-то?
Анастасия Петровна поднялась:
— Давай зайду, поговорим нормально. Расскажешь все по порядку.
На кухне у Зинаиды пахло пирогами и тревогой. Хозяйка заваривала чай дрожащими руками.
— Значит, так, — Анастасия Петровна достала блокнот, старая привычка. — Вчера утром, во сколько ушел?
— Часов в девять. Позавтракал, оделся прилично — в костюм. Говорю, Паша, куда ты вырядился? А он улыбается: "Надо культурным человеком быть, Зина". Взял папку какую-то, портфель старый свой.
— Папку? С чем?
— Не знаю. Он у себя в кабинете целую неделю что-то перебирал, бумаги старые разглядывал. Я думала, опять за мемуары свои взялся — он же хотел книгу написать про школу, про учеников.
— В город на чем поехал?
— На своей "шестерке". Машина старая, но он за ней следит.
— Куда именно собирался?
Зинаида задумалась:
— Точно не говорил. Сказал только — встреча важная. Я еще пошутила: "Может, на свидание?" А он покраснел весь и ушел быстро.
Анастасия Петровна постучала ручкой по блокноту. Что-то в этой истории было нелогичным. Павел Михайлович — человек педантичный, ответственный. Просто так пропасть не мог.
— Зин, а давай в его кабинет заглянем? Может, там что-то найдем?
Кабинет Павла Михайловича был миниатюрным — бывшая кладовка, превращенная в личное пространство. Стеллажи с книгами, старый письменный стол, на стенах — фотографии выпускников разных лет.
Анастасия Петровна прошлась взглядом по столу. Порядок идеальный, каждая вещь на своем месте. Но на краю лежал листок — явно выпал из портфеля или специально оставлен.
Она подняла его. Адрес в областном центре, название — "Адвокатская контора Веселовых", и время — 14:00.
— Зин, это тебе что-нибудь говорит?
Зинаида взяла листок, прочитала и побледнела:
— Веселовы... Боже мой.
— Ты их знаешь?
— Это... — Зинаида опустилась на стул. — Настя, тут давняя история. Лет двадцать назад у Павла была ученица, Катя Веселова. Умная девочка, из неблагополучной семьи. Отец пил, мать рано умерла. Катя в десятом классе забеременела, и отец ее выгнал. Павел тогда очень переживал, помогал чем мог — деньгами, продуктами. Даже предлагал к нам взять пожить, но я... — она замолчала. — Я была против. Сказала, что своих проблем хватает. Павел тогда очень на меня обиделся, но не настаивал.
— И что с девочкой стало?
— Не знаю. Она уехала, в город, кажется. Павел потом еще несколько лет пытался ее найти, но безрезультатно. А года три назад получил письмо. Катя написала, что стала адвокатом, что все у нее хорошо, что она благодарна ему за поддержку. Павел страшно обрадовался. Они переписывались изредка.
— Значит, встреча была с ней, — задумалась Анастасия Петровна. — Но почему он не вернулся? И почему телефон не отвечает?
В этот момент в прихожей хлопнула дверь. Обе женщины вскочили.
— Зина, я дома! — послышался усталый голос Павла Михайловича.
Они выскочили из кабинета. Павел стоял в прихожей, бледный, измученный, но живой.
— Паша! — Зинаида кинулась к нему. — Где ты был?! Я с ума сходила!
— Извини, Зинуля, — он обнял жену. — Телефон разрядился в дороге, а зарядку забыл. А потом... потом столько всего навалилось.
— Присаживайся, Паша, — Анастасия Петровна помогла ему пройти на кухню. — Расскажи, что случилось.
Павел Михайлович снял очки, протер их — старая привычка, когда нервничает:
— Я вчера ездил к Кате Веселовой. Моей бывшей ученице. Она просила о помощи.
— О какой помощи? — напряглась Зинаида.
— Понимаете, Катя сейчас адвокат, работает в конторе. И недавно взяла дело — защищает молодого парня, которого обвиняют в краже. И когда разбиралась в деталях, поняла, что дело шито белыми нитками. Парень невиновен, но улик против него много, и все косвенные. И она вспомнила, что я когда-то рассказывал ей про такое же дело, которое расследовала Анастасия Петровна. Много лет назад.
Анастасия Петровна нахмурилась:
— Дело с косвенными уликами? Паша, я таких расследовала десятки.
— Катя описала мне детали, — продолжал Павел, — и я вспомнил. Это было в девяностом седьмом году, ты тогда рассказывала. Дело об ограблении дачи. Все улики указывали на местного подростка — его видели рядом, у него нашли вещь с дачи. Но ты копала глубже и выяснила, что настоящий вор подбросил улики, а пацана подставил.
Анастасия Петровна медленно кивнула. Память возвращала тот случай — Мишка Сомов, пятнадцать лет, трудная семья. Все были уверены в его виновности. Даже её начальник требовал закрыть дело побыстрее. Но что-то не сходилось. Она тогда две недели без выходных работала, пока не нашла настоящего преступника — соседа потерпевшего, который ловко использовал репутацию мальчишки. А Настя тогда приехала на дачу к тетке в этот самый дом, где теперь живет сама.
— И что, у Кати похожая ситуация?
— Очень похожая, — Павел достал из портфеля папку с документами. — Вот, она дала мне копии материалов дела. Просила передать тебе, спросить совета. Парню двадцать лет, Максим Кольцов. Обвиняется в краже оборудования со стройки. Его видели там в тот вечер, у него нашли дома строительный инструмент. Но Катя говорит — парень клянется, что не брал. А инструмент ему подкинули, когда он был на работе.
Анастасия Петровна взяла папку, пробежалась глазами по протоколам. Старые инстинкты проснулись мгновенно — вот здесь нестыковка по времени, вот тут свидетель противоречит сам себе, а здесь...
— Паша, а почему ты так задержался? Встреча же была в два часа.
Павел виновато посмотрел на жену:
— Катя так расстроена была, так переживала за этого парня. Мы проговорили несколько часов. Она показывала мне материалы, объясняла. А потом... потом выяснилось, что у нее самой беда. Её начальник, главный адвокат конторы, требует отказаться от дела. Говорит, что клиент неплатежеспособный, а дело безнадежное. Но Катя чувствует — если она откажется, парень сядет.
— И ты что, весь день ее утешал? — в голосе Зинаиды прорезалась ревность.
— Зин, ну что ты, — Павел взял жену за руку. — Катя для меня как дочь. Я же не смог помочь ей тогда, двадцать лет назад, когда она нуждалась. Ты запретила, а я... я не настоял. Мне до сих пор стыдно. Представляешь, восемнадцатилетняя девочка, беременная, одна в чужом городе. А я струсил, побоялся ссоры с тобой.
Зинаида покраснела, отвернулась к окну. Анастасия Петровна видела, как у нее дрожат плечи.
— Паша прав, Зин, — тихо сказала она. — Нельзя жить с такой виной. Она гложет изнутри.
Зинаида всхлипнула:
— Я знаю. Я тогда была эгоисткой. Мне казалось — зачем нам чужие проблемы? У самих хлопот хватает. А потом годы прошли, и я часто о той девочке думала. Как она там, что с ребенком? Выжили ли? И стыдно было до ужаса. Но время не вернешь.
— Можно хотя бы сейчас помочь, — Павел обнял жену. — Настя, ты посмотришь материалы дела? Может, что-то найдешь?
Анастасия Петровна снова открыла папку. Читала внимательно, делала пометки. Павел с Зинаидой сидели молча, не мешали. За окном темнело, включились уличные фонари.
Наконец она подняла голову:
— Тут действительно что-то нечисто. Смотрите — свидетель утверждает, что видел Максима у склада в восемь вечера. Но в это же время парень, по его словам, был в магазине, покупал продукты. И у него должен быть чек с датой и временем.
— Есть чек, — кивнул Павел. — Но следователь говорит, что чек может быть любым, их легко подделать.
— А камеры в магазине есть?
— Не знаю, Катя не упоминала.
— Так, — Анастасия Петровна встала, прошлась по кухне. — Еще момент. Свидетель говорит, что опознал Максима по красной куртке и рюкзаку. Но описание расплывчатое. А в деле нет ни одной фотографии этой куртки, хотя должна быть — если ее изъяли как вещдок.
— Думаешь, подстава? — Павел наклонился к папке.
— Думаю, что следователь работал спустя рукава. Или его кто-то попросил закрыть дело побыстрее и не копать. Такое бывает, когда нужно показать раскрываемость. Нашли удобного подозреваемого, слепили дело и довольны.
Зинаида вздохнула:
— А парень страдает.
— Именно, — Анастасия Петровна собрала бумаги. — Паша, дай мне телефон Кати. Я с ней поговорю. И материалы все изучу внимательно. Если найду зацепки, подскажу, куда копать.
Павел просиял:
— Настя, спасибо! Ты не представляешь, как это важно!
— Представляю, — усмехнулась она. — Я ведь всю жизнь этим занималась. За каждым делом — живой человек. Иногда виновный, а иногда — просто попавший под раздачу. И вот таких вытаскивать — это и есть настоящая работа.
Предыдущая глава 3:
Глава 5: