А чего теперь. Виноват. Впрочем, если по порядку, то история донельзя банальная. Для статистики - банальная. Для отдельно взятой пары - трагическая и больная.
Познакомились Таня и Николай много лет назад. Колька приехал из города на практику. С дуру, от лени своей и бесшабашности поступил в ПТУ, хотя мозговитый и башковитый парень был. Батя мечтал о сыне-моряке. Батя у Кольки тот ещё фрукт, толком нигде не работал, типичный летун, перекати-поле, мятежная душа. Потрудится с месяц на одном месте, до получки, и - вперед, к светлым идеалам. Пропьётся, нашляется и обратно в семью возвращается. Мама Коли, мышка-норушка, пчёлка - трудяжка, тащила Кольку да мелкую Марютку на своём горбу. Небо и земля, как свела их, Колиных родителей, судьба, одному Богу известно. Если папа - вечный турист и бездельник, искавший туманов и рос, то мама - земной муравей, совершенно лишённый романтики, вечно в огороде или на работе. Иначе не выжить. Мяса дети не видели - картошка, огурцы, грибы, капуста. Бабка из колхоза притараканит головы говяжьи, мама их сварит - деликатес! Тут и язык, и мозги, и холодец, и рубец!
Впрочем, большинство людей в стране были гражданами небалованными. Практически у всех на столах в будние дни в тарелках дымилась мятая картошка, щедро политая постным маслом. И ничего, никто не умер. Нет, не было голодухи. Был дефицит. Советские люди колбасу, шпроты и ананасы просто так не пользовали - всё пряталось по сусекам к праздникам.
Так вот, растила мама Кольку, растила и вырастила. И тут папенька вообразил, что сыну просто необходимо оставшуюся жизнь провести на флоте. Ну а чё - будет папа гулять по улицам, выпивать с мужиками и хвастаться, мол, сын у меня - моряк, а лучше - капитан дальнего плавания. Гляньте, какой на мне костюм! Какой, как его там, коттон, какие лейблы...
Мама, как послушная жена (непослушная давно бы уже такого муженька спустила с пятого этажа) поволокла Кольку в мореходное училище. Документы сдавать. Коля приехал. Посмотрел на здание училища и затосковал как-то... В общем, развернул маму и погнал на железнодорожный вокзал, домой, в ПТУ, учиться на тракториста. Потому что - ребята там. Потому что... а хрен тебе, папенька, а не сын - моряк. Понял, на?
Практику пришлось проходить в совхозе. Ну, а где её проходить водителю МТЗ? А совхоз бога-а-а-а-тый, и все при этом совхозе имеется своё, и магазины, и парикмахерская, и ателье даже есть. Ну а Дом Культуры - сам Бог велел построить. А там - Кинг-Конг, Данди - Крокодил, Маленькая Вера, а потом и видеосалон открыли, ну полный бомонд! А по пятницам и субботам - дискотека, нормальная такая, со светомузыкой, «Батяней-Комбатом, Атасом и Си Си Кетч, и эта еще... как её, наша - Беби цу найт, Я беби цу на-а-а-йт!
В общем, заявились на деревенскую дискотеку городские пацаны. Дальше - классика, ибо спесивых учить надо, чтобы правила понимали и много из себя не воображали. А то, гляди, сами вызов, все в джинсе и в кроссах, лица кирпичами и к девкам местным пристают. Местные по стенкам лепятся, стесняются на девушек взглянуть - больше хорохорятся и семечки лущат.
Ну... традиция. А то мало ли, что скажут. На дискотеке народ разный, тут и ребята по двадцать лет от роду, и постарше, и даже те, кому за тридцать уже о-о-очень далеко. Ну а эти, которые постарше, с собой дитять приволокли, не одних же дома оставлять. Сельская демократия. И ничего такого в этом нет! После кино потанцевать всем хочется, и даже женатым-замужним! А если ребенку тринадцать, то ничего с ним страшного не случится - перед глазами ведь! На виду! Крутится дитятко под ногами, мешает, конечно, зато дёргаться не надо - как он там дома, курит, нет, втихомолку?
И тут развивается цирк: городские сцепились с деревенскими. Деревенские им, конечно, знатно навтыкали: во первых, деревенских больше, во вторых, среди сельчан уже и семейные дяденьки с вполне развитой мускулатурой имеются, и кулаки у них пудовые, на минуточку. И в третьих, коли прикатили в дом культуры, так и ведите себя пристойно, и, прежде чем девчат на танец приглашать, поинтересуйтесь, чьих она будет, а вдруг - занята? А то, понимаешь, никого не спросив, цепляются к Лидусе Корзининой, а она замужем, и даже сыночек имеется...
Навтыкали ребятам. Те пустились в позорное бегство. Деревня за ними - добивать за ДК. Вот Кольке досталось за дутый, мушкетёрский героизм (друзья, скачите, я задержу их!) по полной программе. Хорошо, что лежачих в деревне не бьют. Валяется Николай в мягкой мураве, на сырой земле и думает, что сейчас откинет коньки, потому что носик набок и головка уж очень сильно - бо-бо!
Лежит, думает жалеет, что полез к смазливой бабёнке, ведь видел краем глаза: чу-жа-я! Около битюг здоровенный вился, сумочку бабёнки охранял. Польстил себе, подумал, что уделает битюга, если что. Сам ведь тоже не пальцем деланный, даром что на огурцах и грибах взращенный - и косая сажень в плечах, и вообще... опять же в подвале своего дома железо качал. Нормальный, в общем. Ан нет - жидковат пока...
Вдруг - шепот возле:
- Вам очень больно?
Девичий голосок, тонюсенький, как комариный писк.
Колька глаз влево с трудом поворотил. Видит - девчушка, тощенькая, малолетка совсем, а глаза - синь синяя. Так-то не приглядывался, ну ребёнок, школьница, он же не дурак? Одно в память врезалось - коса. Толстая, соломенная, тяжёлая, как у Василисы Микулишны из мультика.
- Да ничего, водички бы...
Она, сердешная, ему банку протягивает литровую.
- Я в туалете клуба набрала, вы пейте, пейте, у нас хорошая вода. Даже в туалете.
- Не из унитаза, надеюсь? - нашел в себе силы улыбнуться.
- Нет, что вы, чистенькая, из крана. Но все не пейте, я...
Девчурка из кармана платья платочек вытащила, вымочила в воде - обмыла Колькино лицо от крови.
- Я, вы знаете, могу и врача позвать, фельдшер недалеко живет.
- Да не, малыш, спасибо, со мной все нормально, контузило чуток.
У девочки глаза по пять копеек. Но Коля поднялся, покачался на месте и поплелся в общежитие, устроенное при сельсовете для таких вот дураков, как он. Общежитие - одно название, а так - полноценные квартиры, с газом и отоплением, даже ванная имеется и лоджия. Живи - не хочу. И не таскайся, где не надо. Завтро еще с председателем разборы будут. Еще и с квартиры погонит. К бабушке на постой.
(Родная бабка Коли жила в этом поселке. Бабка была сложной, неуживчивой, такой, что даже директор совхоза внял просьбе парня и дал ему служебное жилье...)
Обернулся, девочка еще никуда не ушла, стоит, как вкопанная.
- А ты не знаешь, что за мужик мне е... лицо набил?
- А, Саша Корзинин. Это он за Лидку свою... Дурак, что с него взять.
Девчонка машинально расплетала, заплетала косу, перекинутую через плечо. Глазищи...
- А тебя мама не ищет?
- Нет, что ей искать. Мы с мамой и папой пришли. Музыка играет - танцуют, значит.
Коля стряхнул грязь с новых джинсов, с преогромным трудом купленных за сэкономленные от стипендии деньги.
- Спасибо тебе, малыш, - Колька постарался улыбнуться мягче, - расти скорей, Василиса Микулишна. Отслужу в армии, за тобой приеду.
Девичьи глаза вспыхнули. Она в шутку поверила. Покраснела, набралась смелости:
- А как вас зовут?
- Колей.
- А меня Таней зовут. А честно приедете?
- Ясен пень!
- А я что, вам понравилась?
Коля смекнул, что это перебор, и получать пней от рассерженного Таниного папы совсем не хотелось, да еще пришьют чего-нибудь этакого, и потому решил ретироваться поскорей, жалея, что болтанул по дурке лишнего, и эта малолетка набигудит себе чего-нибудь по девичьей глупости - вовек не расквитаешься. Молча нырнул в кусты и был таков.
Он тогда совсем не знал, что познакомился со своей будущей женой, Татьяной. И уж совсем не предполагал, что Татьяна влюбилась в него с первого взгляда и сразу же решила - высокий и спортивный, раненый Николай непременно женится на ней, раз обещал. И у неё, конечно же, хватит терпения дождаться жениха, отказывая всем другим претендентам на Танину руку.
Танино сердце наполнилось девичьей нежностью, верностью и слезливой теплотой. «Микулишна», перекинув косу на спину, прижав ладошки к груди, с прытью козы поскакала в зал, где под новый хит Богдана Титомира зажигали её совсем еще молоденькие папа и мама.
Продолжение следует