― Что, прости? Мы с тобой должны…
― Пожениться, разделить ложе и подарить этому миру дитя с особенной судьбой, ― уверенно повторила принцесса, но выглядела при этом так, словно собственные слова для неё самой звучали невероятно дико.
Дин всё ещё полагал, что ослышался, хотя эта фраза и была произнесена уже во второй раз.
― Ты точно всё правильно поняла? ― на всякий случай уточнил он. ― Боги далеко не всегда прямолинейны, а смысл их слов может отличаться от того, что…
― Я всё поняла верно, ― возразила Мирена. ― Думаете, я этого хочу? Сама напрашиваюсь в вашу постель? Да ни за что! Я скорее свела бы счёты с жизнью, чем пожелала нечто настолько неприемлемое!
Удар по самолюбию был ощутимым, но владыка сделал вид, что не заметил его, и счёл нужным пояснить свою точку зрения.
― Брак и всё остальное касается двоих, понимаешь? Но столь странный небесный указ получила только ты одна. Естественно, у меня имеются сомнения.
― Для вас тоже кое-что есть, ― сообщила до смерти напуганная, но храбрая и самоотверженная собеседница, и сунула ему в руки изящной работы резную шкатулку. покрытую тонким слоем нежного перламутра. ― Сначала это было золотой заколкой, но после того, как указ прозвучал, превратилось в ларец.
― Почему ты решила, что это для меня? ― спросил Дин недоверчиво.
― Вы что, не только оглохли, но ещё и ослепли? На крышке вырезано ваше имя, ― сообщила она, явно нервничая.
Он тоже нервничал, причём довольно сильно. Весь тот час, который принцесса Яо провела за закрытой дверью спальни, владыка демонов строил догадки о том, чего Великие Боги могут хотеть от простой смертной девушки, и молил этих самых богов сдержать их обещание, не позволив судьбе Мирены Яо превратиться в новый кошмар, полный горя и страданий. Дин даже мысленно поклялся сохранить жизнь её брату Натану, если для девчонки это так важно. Требуя для неё хорошей судьбы у высших сил, разве он имеет право причинять ей боль собственными поступками. Принц Натан молод и любит свою младшую сестрёнку. Его ещё можно вразумить и наставить на праведный путь. Пусть живёт, лишь бы его сестра тоже жила и была счастлива.
Но брак… Супружеское ложе… Особенный ребёнок… Боги потребовали от юной смертный девушки слишком многого. Она ― самый обычный человек. Дочь династии магов Яо, обделённая магическим талантом. А Дин Лин ― бессмертный демон, ненавидящий Яо всей душой. Он ― самый лютый и заклятый враг для той, в ком небеса вдруг увидели его пару. Что за очередная насмешка? Чего добиваются Великие Боги? Мирена Яо и так уже презирает владыку демонов сверх всяких мер ― этого мало? Небесам угодно, чтобы она начала презирать ещё и себя, а потом возненавидела собственного ребёнка, который точно родится демоном? Неужели у богов вовсе отсутствует правильное понимание того, как должны выглядеть простое человеческое счастье и беззаботная жизнь?
От волнения он едва не выронил шкатулку. Открыл её и обнаружил внутри изящный венок из тонких серебряных нитей, усыпанных мелким жемчугом и крошечными белоснежными цветочками, созданными умелым мастером из тончайшего, но достаточно плотного шёлка. Цветы были сделаны с такой любовью и старанием, что выглядели настоящими и, кажется, даже источали приятный лёгкий аромат. Комплектом к венку прилагались два таких же красивых браслета и колье.
― Это же… ― начал Дин и умолк, потому что не ожидал увидеть подобные украшения снова.
― Я знаю, что это такое, ― сообщила принцесса, заглянув в шкатулку и сдвинув над переносицей свои тонкие брови, божественный знак между которыми уже исчез. ― Точно такой же венок когда-то был первым подарком вашей наложнице Юалэ Тай Джун. Вы выбрали его лично, потому что вам показалось, что он будет ей к лицу. А делала такие украшения сестра вашего друга княжна Лирин Сэ. Она была калекой. Венок Лирин продала отдельно от комплекта и сказала, что не продаст остальное, пока он не найдёт свою истинную хозяйку. Ею должна была стать барышня Юалэ, но, к сожалению, ваш друг господин Саймон Чейд не успел познакомить этих двух девушек.
Дин слушал её и поражался точности описания событий, происходивших два столетия назад.
― Откуда ты всё это знаешь? ― спросил сдавленно, подозревая, что небесным указом Великие Боги не только назначили Мирене Яо очень странную и неприемлемую миссию, но ещё и вернули ей память о прошлой жизни.
― Я видела всё, что с вами случилось, ― ответила она как-то уж слишком печально. ― Могу назвать имена всех ваших друзей и показать, где именно в той жизни драконы оставили на вашем теле самые глубокие раны, но я не ваша Юалэ Тай Джун, владыка Лин. Не обольщайтесь. Пусть моя душа и принадлежала когда-то ей, но я совсем другой человек.
― Ты всё видела? Что именно? ― переспросил он, пропустив мимо ушей всю остальную информацию.
― Всё, что случилось здесь и в Небесных Пределах после того, как бессмертные утратили свою праведность, ― прозвучало в ответ. ― Боги показали мне все пострадавшие от этого судьбы, прежде чем прозвучал небесный указ. Я вас не обманываю. Мы правда должны сделать то, чего ждут небеса, потому что это очень важно. И я теперь действительно знаю, где находится дракон, которого вы хотите найти. Расскажу об этом после того, как родится наш ребёнок.
― Я могу просто призвать этого дракона, ― сообщил ей Дин. ― Драконы имеют демоническую природу, а я повелеваю всей такой энергией. Он подчинится.
― Он не демон, ― возразила принцесса. ― Помните, какой зверь изображён на гербе династии Яо? Это белый дракон, а не чёрный. Божественный зверь, а не демонический. Вам он не подчинится. Вы даже найти его не сможете, не говоря уже о том, чтобы призвать. Владыка Лин, я не хочу становиться вашей женой. Одна только мысль об этом кажется мне неприемлемой, но ни я, ни вы не можем отказаться, ведь в противном случае всё станет ещё хуже, чем есть сейчас. И рассказать вам всё, что теперь знаю, я тоже не могу немедленно, ведь вы сразу же помчитесь вершить справедливость, а наш союз отлагательств не терпит. Он более важен, чем всё остальное, вместе взятое.
― Почему? ― спросил Дин, чувствуя себя загнанным в ловушку.
― Потому что по-другому нельзя искоренить то зло, которому вы отчаянно пытаетесь противостоять. Можете считать это сделкой. Мне нужен только ребёнок от вас. Вам нужна информация, которой я располагаю. В итоге каждый из нас получит желаемое и дальше пойдёт своим путём. Хотите, чтобы я вас умоляла? Унижения, которое я испытываю сейчас, вам мало? На колени нужно встать, чтобы вы согласились?
«Она не в себе. Ей ещё сложнее это принять, чем мне», ― понял владыка, услышав истерические нотки в голосе принцессы, и примирительно произнёс:
― Для начала успокойся, хорошо?
― Я спокойна! ― выкрикнула она ему в лицо.
― Я вижу, ― скептически заметил он.
Велел любопытной Мин-Мин, всё это время тихо наблюдавшей за происходящим из тёмного угла, убираться прочь и без приглашения не показываться в его дворце. Потом развернул принцессу за плечи спиной к себе и подтолкнул вперёд, возвращая её обратно в комнату. Вошёл следом, закрыл за собой дверь и сообщил:
― Я согласен. Если нужен только ребёнок, то брачные обеты и свадебные обряды ни к чему. Можно обойтись и без них. Раздевайся.
И начал развязывать пояс своего чёрного с золотой вышивкой одеяния. Хотел таким образом спровоцировать грозу, после которой тучи развеются и можно будет обсудить всё без лишних эмоций, а получил настоящую бурю. Принцесса Мирена Яо ― точно не Юалэ Тай Джун. Юалэ понимала своё место и осторожничала даже тогда, когда дерзила. Она превосходно осознавала, что может жестоко поплатиться за каждое неосторожное слово или оскорбление, брошенное в лицо младшему принцу династии Лин, поэтому осмеливалась называть его чудовищем крайне редко. Теперь он и правда чудовище, а принцесса Мирена ― хрупкое смертное создание, которому следовало бы более тщательно выбирать слова в общении с могущественным демоном. Но она не выбирала. Просто говорила всё, что думает о нём, обо всех демонах, вместе взятых, о бессмертных небожителях и даже о Великих Богах, совершенно не стесняясь в выражениях. Кричала, бранилась, бросалась подушками, оборвала две гардины и расколотила вдребезги драгоценную фарфоровую вазу, подаренную когда-то одному из Линов правителем королевства Хатин-Ло. Не то чтобы Дин слишком сильно дорожил этой вазой, но к красивым предметам он питал особенную слабость, поэтому немного огорчился.
Немало крепких словечек досталось и её собственной семье, погрязшей в грехах и немыслимой жестокости. Из гневных слов донельзя расстроенной принцессы Дин совершенно случайно узнал о том, что младшие дети императора Норана Яо на самом деле являются его внуками, а не детьми. Родной отец Мирены и Натана ― наследный принц Оуран. Старик Норан действительно уже давно ни на что не способен в постели, но не желает признавать эту немощность перед всем миром, поэтому закрыл глаза на приличия и позволил своему старшему сыну развлекаться с императрицей без оглядки на совесть и мораль. Пока у жён правителя рождаются дети, его самого нельзя назвать слабым и ни на что не годным старикашкой. Дин и раньше подозревал, что императорский дворец А-Шуана давно утратил былое величие и превратился в обитель разврата, но его это никогда не беспокоило. А вот принцессу зацепило основательно. Ну ещё бы! Её ведь это касается напрямую. Уличить в подобной лжи родную любящую мать кому было бы приятно?
Закончилась истерика, как и предполагал владыка, горькими слезами. Совсем недавно Мирена плакала из-за того, что Дин Лин намерен жестоко расправиться с её семьёй, а теперь она просто не знала, кого должна винить в своих бедах и где искать спасения. Снова забилась в дальний угол кровати и ревела там без остановки, продолжая сыпать проклятиями, пока не выбилась из сил окончательно. Дин терпеливо дождался окончания бури, присел за стол, поднял с пола один из осколков фарфоровой вазы, осмотрел его внимательно, снова бросил на пол и заговорил спокойно, будто ничего особенного не произошло.
― В тот день, когда Юалэ впервые надела венок из шёлковых цветов, я объявил своей законной супругой княжну Айну Ван.
― Я знаю, ― ворчливо отозвалась принцесса, шмыгая носом. ― Вы тогда сильно повздорили с матерью и разозлились, а гнев стал причиной того, что драконья сила внутри вас пробудилась и причинила боль. В ту ночь вы были похожи на зверя, в котором нет ничего человеческого. Надругались над своей Юалэ, а с утра испугались собственной жестокости и заставили её забыть об этой ночи. И боялись последствий, но они всё равно были.
― Именно так, ― подтвердил владыка. ― Я не хотел, чтобы она забеременела, но это случилось. Потом не знал, что её шантажируют жизнью матери, чтобы не вздумала избавиться от этого ребёнка. Меня не было рядом, когда она мучилась, рожая раньше срока нашу мёртвую дочь. Я не сделал для неё ничего, хотя обещал многое. Но если бы в тот самый первый раз, когда она украсила свои волосы этими дивными шёлковыми цветами, я пожалел не себя и весь этот мир, а её, всё могло бы быть по-другому. Боги, наверное, многое тебе показали, но то, что видит посторонний зритель, часто отличается от переживаний и мыслей самих героев. Тогда Юалэ была больна, слаба и глубоко несчастна. Как ты думаешь, почему я не отказался от близости с ней и не попросил Тео привести любую другую наложницу?
― Потому что вам было слишком больно. И если бы вы из-за боли полностью утратили контроль над собой и тёмным даром, драконы вырвались бы из Лунной Долины на свободу. Не было времени искать других.
― Верно. Мне было больно, а мир мог пострадать из-за драконов. В итоге пострадала только одна маленькая мейджунка, а мне стало гораздо легче, и с миром ничего не случилось. Но у меня ведь тогда был выбор. Я знал, что у гнева будут последствия, и мог разделить ложе со своей законной женой. Мог предотвратить то, что случилось, но не сделал так, потому что Айна расстроилась из-за скандала. Мне стало жаль её. Не захотел унижать ещё сильнее, но этой сострадательностью сделал хуже только себе и Юалэ.
― Зачем вы говорите мне это всё? ― спросила принцесса, жалобно всхлипнув.
― Просто хочу объяснить, почему небесный указ прозвучал только для тебя, а мне Великие Боги преподнесли лишь эту шкатулку.
― И почему же?
Вопрос прозвучал обиженно и так по-детски, что Дин невольно улыбнулся.
― Юалэ всегда жертвовала собой ради других и ставила чужие жизни превыше своей. Ты такая же. Я не знаю, что именно сказали тебе боги, но могу предположить, что речь шла о спасении твоей семьи, А-Шуана или даже всего мира в целом. Ради этого ты должна отдать себя ненавистному, мерзкому демону и родить от него дитя. Пожертвовать всем, что у тебя есть, ради чего-то, что считаешь более ценным, чем собственная жизнь. Посмотри на себя. У тебя слабое тело и узкие бёдра. Роды убьют тебя или искалечат. Ты знаешь об этом. Понимаешь, какой может оказаться цена твоего выбора, но всё равно пришла ко мне и требуешь, чтобы я на тебе женился, потому что это очень важно для Великих Богов, для нашего мира, для А-Шуана… Для кого угодно, но только не для тебя лично. При этом ты ещё и боишься кары небес за отказ от исполнения указа. Твой страх, твоя безрассудная храбрость и неразумная жертвенность, твоё доброе сердце сейчас загнали тебя в ловушку, из которой, кажется, нет иного выхода, кроме полной покорности судьбе, но он всё же есть. Для того, чтобы зачать ребёнка, нужны двое. Указ прозвучал только для тебя. Из боязни наказания или по какой-то другой причине ты отказаться не можешь, но я могу. Эти украшения из серебра и шёлковых цветов посланы мне в напоминание о том, что выбор всегда имелся даже у меня, хотя казалось, что это не так. Даже если сейчас речь идёт о судьбе целого мира, в этот раз я выберу не его, а тебя. Пусть ты и не моя Юалэ, а совсем другой человек, но у тебя её глаза, её характер и её душа. Одну твою жизнь я уже искалечил и во второй раз так не поступлю. А раз это мой выбор, то и ответственность за все его последствия ляжет только на меня. Сейчас успокойся, обдумай всё хорошенько, а позже, когда будешь готова мыслить здраво и не смотреть на небо так, будто оно вот-вот упадёт тебе на голову, поговорим ещё раз. Когда ты в последний раз ела?
Вопрос вызвал у неё недоумение, но такая реакция была ожидаемой ― судьба мира на кону, а владыку демонов беспокоит лишь сытость его гостьи. Так и не дождавшись ответа, Дин подошёл к окну и позвал Мин-Мин, нисколько не сомневаясь в том, что бабочка спряталась где-нибудь поблизости и подслушивала. Приказал ей отвести Мирену к горячему источнику и позаботиться о другой одежде, ведь принцесса до сих пор была одета в то розовое платье, в котором её несколько дней назад выдали замуж за принца Энельверии. Сам же господин Лин ненадолго покинул Лунную Долину, чтобы наведаться в одну из столичных а-шуанских харчевен и приобрести там побольше разнообразной еды. Он не имел ни малейшего представления о том, какие блюда предпочитает принцесса Мирена, зато она, похоже, теперь знала о нём абсолютно всё. Это даже к лучшему. Чем больше знает, тем дальше будет держаться, когда успокоится. Но всё же было бы неплохо понять, чего именно хотят от неё Великие Боги. Особенный ребёнок? Что особенного может быть в полудемоне, рождённом от истинного демона простой смертной женщиной? Пожалуй, лишь то, что по своему происхождению он будет равен полубогам.