Закатное солнце равнодушно взирает на руины цивилизации. Сам Бог, кажется, отвернулся от этого мира, оставив его наедине с запахом горелой плоти и тысячами мыслей, подобных испуганным голубям, что бьются в клетке разума. "Зеленая энергетика"? Это слово теперь звучит как оскорбление, как насмешка над разрушенным миром, где единственная истинная энергия – это примитивная воля к жизни, пробуждающаяся в ней самой.
Фантазия в стиле "Благие Знамения". Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер.
Где-то в Евросоюзе. Осень 2031 год.
Грета Тунберг, будучи оптимисткой по натуре (или, скорее, очень упрямой), решила, что "зеленая энергетика" – это не просто модный тренд, а руководство к действию. И что лучшее действие – это прямое, настоящее, так сказать, "рукотворное". Поэтому, когда вся Европа, включая могучий ЕС, начала стремительно разваливаться, как карточный домик под хорошим сквозняком, Грета не растерялась. Еще недавно не сколько лет назад она стояла на трибунах, вдохновенно вещая о грядущем зеленом рае, о ветряках, сверкающих на фоне закатного солнца, о солнечных панелях, дарующих миру чистую энергию. А теперь… Теперь Европа, оплот цивилизации и разумного потребления, напоминала декорации к апокалиптическому фильму. ЕС, этот благословенный союз, развалился быстрее, чем бисквит в детских руках. Заводы, эти некогда величественные фабрики прогресса, превратились в ржавеющие скелеты, а трубы их лишь испускали грустный вздох ветра.
Свет погас. Газ иссяк. Машины, эти символы свободы и мобильности, теперь были всего лишь памятниками ушедшей эпохе, безмолвно ржавеющими вдоль опустевших дорог. А люди… Люди, когда-то озабоченные правильным сортом кофе или выбором модного бренда, теперь с оружием в руках сражались за последнюю банку кошачьих консерв. Магазины, где некогда царил рай для шопоголиков, стали ареной для голодных баталий.
Грета стояла посреди того, что раньше было модным бутиком «Gucci for Good» (теперь это просто «Gucci», если повезет, и «Good» – исключительно для тех, у кого есть хороший самодельный нож), и обнюхивала полуобгоревшую крысу нанизанную на вертел сделанный из старой вешалки. В ее голове билась тысяча мыслей, как стадо испуганных голубей, и все они были недовольны.
- Зеленую энергетику я себе как-то… иначе представляла, — пробормотала она, задумчиво переворачивая добычу на вертеле. Костер, разведенный из подшивок «Секретных материалов» (самый экологичный способ избавиться от конспирологического мусора, как известно) и обрывков предвыборных речей, плясал в такт ее неутешительным выводам. Ветряки? Отлично, теперь они тихонько скрипели, напоминая скелеты гигантских механических птиц, не несущих ничего, кроме пыли. Солнечные панели? Ну, они давали свет, но ровно до тех пор, пока они не пришли в негодность.
«Полжизни я кричала о спасении планеты, а теперь борюсь за ананасы по акции», — подумала Грета, откусывая кусочек крысы. Вкус? Не то чтобы деликатес, но, по крайней мере, в нем не было привкуса корпоративной лжи и бесконечных совещаний. «Зато никаких выбросов — чисто, естественно, без ГМО — пробормотала она, — хотя, если честно, для лучшего усвоения мне бы сюда немного острого соуса. Может, где-то валяется бутылка из-под кетчупа с засохшими остатками? Это ж почти соус!»
Вдалеке послышался какой-то шум. Похоже, очередной «зеленый» активист пытался объяснить преимущества растительной диеты соседу, гонясь за ним с топориком. Грета вздохнула. «Вот тебе и единое зеленое будущее. Главное, чтобы мне не пришлось использовать свой любимый свитер из органической шерсти как топливо. Он, конечно, биоразлагаемый, но уж больно тепло держит. В этой новой реальности он ценнее золота, или, по крайней мере, последнего работающего смартфона».
Она посмотрела на нож, который сама выковала из обломка старой парковки, и задумчиво вздохнула. «Для полного погружения, — решила Грета, — нужно осваивать более серьезную добычу. Может, потренироваться на голубях? Или, на худой конец, на туристах, которые случайно заблудятся в этих руинах. Крыса… это как-то мелко для борца за климат, который однажды спасет мир».
На рассвете, когда солнце, словно вечно голодный ребенок, пробивалось сквозь туман из пыли и отчаяния, Грета шагала по улицам, где когда-то царила гламуру. У разбитой витрины «Prada» она увидела — чудо! — маленький, упрямый росток, пробивающийся сквозь растресканный асфальт.
- Вот оно! — воскликнула Грета, чувствуя, как ее охватывает новая волна вдохновения. — Вот она, настоящая зеленая энергия! Без парников, без лоббистов, без бесконечных конференций!
Она извлекла из-под куртки потертый блокнот и начала строчить: «Росток. Символ выживания. Энергия — солнце и вода. Воздействие на окружающую среду — минимальное! Потенциал для массового потребления… Нет, потребления — это не то слово. Для придания блюдам изысканного вида!»
Грета улыбнулась, в животе заурчало. «Грета Тунберг, пионер новой кухни. Или, по крайней мере, нового способа добычи ингредиентов». Она поднялась, чувствуя, как энергия земли перетекает в нее. Мир, может, и превратился в декорации к плохой постановке, но человечество, как и этот росток, умело приспосабливаться. А Грета, с ее ножом и блокнотом, была готова к новым кулинарным открытиям. Ведь главное — не то, что ты ешь, а то, насколько убедительно ты можешь это обосновать. А теперь, кажется, она знала, как приготовить вкуснейшее рагу из… чего-нибудь, что только что выросло или бегало. Главное, чтобы оно не было слишком модным.
Грета, с блеском в глазах, уже прикидывала, как лучше всего приготовить этот росток. Может, обжарить на масле из переработанных батареек? Или, рискуя, попробовать добавить к нему немного… неожиданных специй? Коренья, которые она, тренированным глазом, приметила под обломками автомобильных покрышек, обещали придать блюду землистую пикантность. Мир изменился, но инстинкты первобытного кулинара никуда не делись. Наоборот, они обострились, как лезвие ее верного ножа.
«Вот где истинная биодинамика, — прошептала она, словно раскрывая секрет вселенной. — Без ГМО, без всякой этой чепухи про 'устойчивое развитие', которую распивают на саммитах. Это — реальная жизнь, реальная энергия, которую можно взять и приготовить!» Она представляла, как этот маленький зеленый кусочек, этот символ надежды, превратится в нечто изысканное, что заставит забыть о вкусе горелой крысы.
Ее блокнот уже пестрел набросками: «Гренки из подорожника. Пюре из одуванчиков 'а-ля Бриари'. Может, даже попробовать сделать 'салат' из мха, если он окажется достаточно молодой и не слишком… пыльный». В ее голове крутились самые безумные идеи, рожденные не столько голодом, сколько жаждой творить, даже когда вокруг царит хаос.
Это была новая эра. Эра, где главная валюта – не деньги, а умение прокормиться. И Грета, с ее новообретенным кулинарным энтузиазмом, была готова стать королевой этого нового, дикого, но такого… натурального мира. Она улыбнулась. «Ну что, мир, — подумала она, — готов к моей новой выставке?»
Она подняла росток, словно драгоценный камень, и направилась в сторону своего импровизированного лагеря. В ее сердце ликовало предвкушение. Предвкушение чего-то нового, чего-то настоящего. Ведь в этом мире, где все превратилось в прах, именно мелочи, именно ростки жизни, имели самую большую ценность. И, конечно, умение превратить их в изысканное блюдо.
Итак, мир, который когда-то грезил о карбоновой нейтральности и веганских бургерах, теперь грезил о том, чтобы просто не быть съеденным. Не соседом, не диким животным, а, скажем так, самой реальностью, которая внезапно решила, что пора бы сменить декорации. И Грета, бывшая enfant terrible общественной морали, а ныне — гастрономическая анархистка, обнаружила, что ее призвание — не в том, чтобы вещать с трибуны, а в том, чтобы поджаривать крыс на вертеле из старой шины.
Ее дневник, полный яростных воззваний к человечеству, теперь стал не чем иным, как сборником рецептов, которые могли бы заставить даже самого скептически настроенного гурмана (если бы такие еще остались, а не превратились бы в подозрительные тени, ищущие съедобные корни) вздрогнуть от восторга. Она поняла, что истинная энергия — это не ветряки, которые скрипят, как скелеты неведомых чудовищ, и не солнечные панели, которые с такой легкостью превращаются в топливо для отчаявшихся. Истинная энергия — это маленький, наглый росток, выбивающийся из асфальта, словно насмешка над всеми прежними планами. Это та самая битва за ананас по акции, которая теперь обрела новый, весьма ощутимый смысл.
И пусть мир превратился в декорации к очень, очень плохому театральному представлению, а единственной валютой стали знания о том, как добыть себе пропитание, Грета была готова. С ножом, выкованным из остатков вчерашнего дня, и блокнотом, хранящим секреты нового кулинарного мира, она стояла во главе новой эры. Эры, где главное — не то, ЧТО ты ешь, а то, КАК и ПОЧЕМУ.
И если вы спросите ее, готова ли она спасти мир, она, скорее всего, просто вскинет бровь, поправит свой свитер из органической шерсти (который, кстати, был бы отличным завтраком, если бы мир не предложил ей кое-что поинтереснее) и спросит: «А вы уже пробовали мой росток? Обещаю, вкус у него куда более убедительный, чем у всех тех ‘зеленых’ обещаний». И, пожалуй, в этом и заключался весь смысл. В убедительности. И в том, что даже когда все рушится, всегда найдется что-нибудь съедобное. И еще – всегда найдется тот, кто сможет это вкусно (или, по крайней мере, выживательно) приготовить.
ЭПИЛОГ
Полжизни кричать о спасении планеты, а теперь охотиться за крысой – высшая степень иронии судьбы. Но в этом вкусе, терпком и диком, меньше лжи, чем в тысячах корпоративных совещаний. Никаких выбросов – только естество. Единое зеленое будущее? Развалилось, как веганский круассан на детской площадке. Активисты, терзающие друг друга топорами, – вот истинная «зеленая» диета. Органический свитер, ценнее золота в новой суровой реальности, – символ того, как идеи обращаются в прах, а материя обретает новую, первобытную ценность.
Ее блокнот – летопись нового мира. Безумные идеи, рожденные жаждой творения в объятиях хаоса. Это новая эра. Эра, где валюта – умение прокормиться. И Грета, королева этого дикого, натурального, но такого живого мира, готова к своей новой выставке.
Она поднимает росток, как драгоценность. В сердце – предвкушение. Предвкушение превращения, предвкушение нового вкуса. В мире, где все обратилось в прах, именно ростки жизни, именно умение превратить их в изысканное блюдо – вот истинная сила. Вот где воля к власти находит свое самое дикое и самое прекрасное воплощение.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!