Зинаида Петровна зарылась с головой в работу – конец года самый горячий период для бухгалтерии. Петр периодически позванивал, заходил к ним в гости, общался с детьми. Как-то получилось у них наладить отношения с сыном. Тот стал иногда заскакивать в гараж к отцу.
– Мама, а почему вы с папой не помиритесь? – как-то спросил Сашка, уплетая плов.
– Да мы как-то с ним и не ссорились особо, – пожала она плечами.
– Так почему вы не живете тогда вместе?
Зинаида отложила ложку и посмотрела на сына.
– Саша, – начала она медленно, подбирая слова. – Бывает, что люди не ссорятся, но при этом… расходятся. Не потому, что кто-то кого-то разлюбил или предал. А потому, что дороги становятся разными.
Он смотрел на неё в упор, не отводя взгляда. Взрослый уже взгляд. Не тот мальчишеский, обиженный и требовательный, а почти мужской – пытающийся понять.
– Но он же старается, – упрямо сказал Сашка. – Долги платит. С вещами ненужными разобрался. Вон, дяде Мише с машиной помогает. К нам заходит, продукты приносит, не бросил тебя, когда ты болела, нами с Марьянкой интересуется. Я думал, ты это ценишь.
– Ценю, – кивнула Зина. – Очень ценю. И рада за него. Правда.
– Тогда в чём дело?
Она вздохнула. Марьяна замерла над своей тарелкой, делая вид, что очень поглощена едой, но Зина чувствовала – дочь тоже ждёт ответа.
– Дело не в том, хороший он или плохой, – тихо сказала Зина. – Дело в том, что у каждого из нас теперь своя жизнь. И своя ответственность. Я за это время научилась жить без постоянной тревоги за его поступки. Без необходимости думать за двоих. И он, кажется, тоже учится отвечать за себя. А если мы снова сойдёмся… Мы рискуем вернуться в старые роли. Я – в роль спасателя и контролёра. Он – в роль того, кого спасают и контролируют. И тогда все эти изменения просто испарятся.
Сашка молчал, переваривая.
– Но вы же можете по-другому, – наконец выдавил он. – Не как раньше. По-новому.
– Можем, – согласилась Зина. – Но для этого нужно время. И расстояние. Чтобы привыкнуть быть разными. Самостоятельными. И только потом, может быть когда-нибудь… – она покачала головой. – Не знаю, Саша. Не загадываю. Сейчас нам обоим важно получить положительные результаты. Каждый – свой. А что будет потом – посмотрим.
Она сказала это и вдруг поняла, что впервые за долгое время говорит об этом без боли. Сашка доел свой плов и встал из-за стола.
– Ладно, – буркнул он. – Я в гараж, папка там сегодня разбирает какие-то детали. Сказал, если помогу – со мной поделится.
– Деньги? – уточнила Зина.
– Нет, опытом, – усмехнулся Сашка, и в этой усмешке вдруг мелькнуло что-то отцовское, но без налёта инфантильности. – Он говорит, раньше у него такого не было – чтобы с сыном. Чтобы учить чему-то. Я не понял, смущался очень. Но я согласился.
Зина смотрела, как он обувается в прихожей, и чувствовала, как в груди разливается тепло.
– Ключи не забудь, – сказала она.
– Ага.
Дверь хлопнула. Марьяна, всё это время делавшая вид, что её этот разговор не интересует, подняла глаза.
– Ты правда не хочешь назад? – спросила она тихо.
Зинаида посмотрела на дочь. Серьёзные, взрослые глаза. Уже не маленькая малышка.
– Я хочу, чтобы у папы и у меня были нормальные, уважительные отношения, – сказала она честно. – Чтобы вы с Сашей видели не скандалы и вечные претензии, а пример того, как люди могут расстаться и при этом не стать врагами. Как можно поддерживать друг друга на расстоянии. Как можно радоваться успехам друг друга, даже если живёшь отдельно.
– Это сложно, – вздохнула Марьяна.
– Это работа, – поправила Зина. – Но она того стоит.
Она собрала тарелки и понесла их в раковину. Вода побежала, смывая остатки ужина, а вместе с ними – и остатки старой горечи. За окном темнело, в комнате Сашки горел свет, оставленный второпях. На подоконнике спал кот.
Зина выключила воду и вытерла руки. В серванте, за стеклом, поблёскивали голубые чашки. Она так и не решилась пить из них каждый день. Но иногда вытаскивала их и наливала ароматный чай.
В субботу утром Зинаида проснулась от запаха свежих булочек. Марьяна колдовала на кухне, перепачканная мукой, с сияющими глазами.
– Мама, смотри! Я по новому рецепту сделала, с корицей. У известного фудблогера подсмотрела.
Зина присела к столу, взяла ещё тёплую булочку, отломила кусочек. Нежная, воздушная, с хрустящей сахарной посыпкой.
– Вкус божественный, – искренне сказала она. – Ты у меня настоящий кулинарный гений.
Марьяна довольно улыбнулась и вдруг, поколебавшись, спросила:
– Мама, а можно я папе отнесу? Ну, попробовать. Он в гараже с утра, Сашка сказал.
Зина замерла с чашкой в руках и просто кивнула.
– Конечно. Только заверни аккуратно, чтобы не остыли и не помялись.
Марьяна расцвела и заметалась по кухне в поисках контейнера. Через полчаса она уже натягивала сапоги, прижимая к себе пакет с булочками.
– Я быстро! – крикнула она и выскочила за дверь.
Зина осталась одна. Кот тёрся о ноги, требуя завтрак. Она налила ему молока, присела на подоконник. За окном шёл крупными хлопьями снег, белый и уютный. Где-то там, в старом гараже, её бывший муж и её дети пьют чай с булочками, разбирают какие-то железки и, кажется, становятся ближе друг другу, чем были за все предыдущие годы, когда жили вместе.
Она вдруг поймала себя на мысли, что не чувствует ни ревности, ни обиды. Только тихое удовлетворение. Как будто долго собирала сложный пазл и, наконец, увидела, что картинка складывается – пусть не так, как планировалось изначально, но по-своему целостно и правильно.
Вернулась Марьяна раскрасневшаяся, с капельками от снежинок на ресницах.
– Папа сказал, что это лучшие булочки в его жизни, – выпалила она с порога. – И дядя Миша тоже пробовал, сказал, что я могу хоть сейчас своё дело открывать. А ещё они нашли какой-то старый радиоприёмник, довоенный, представляешь? Сашка уже полчаса с паяльником возится, пытается восстановить. Папа сказал, у него талант к технике.
Она говорила взахлёб, счастливая, и Зина с удивлением поняла, что это, возможно, самый обычный и самый нормальный субботний день за последние несколько лет.
– Мама, а давай в воскресенье все вместе кино посмотрим? – вдруг предложила Марьяна. – Ну, папу тоже позовём. Пиццу испечём.
Зина посмотрела на сервант, где стояли голубые чашки.
– Давай, – сказала она. – И чай из бабушкиного сервиза будем пить.
Вечером, когда дети уже разбрелись по своим комнатам, пришло сообщение от Петра. Фотография – Сашка с паяльником в руках, склонившийся над столом в гараже, на заднем плане Миша ковыряется под капотом машины. Подпись: «Спасибо. За всё».
Зина долго смотрела на экран. Потом отложила телефон, достала из серванта одну голубую чашку, налила тёплый чай и села в тишине кухни. За окном снова падал снег, рядом кот мурлыкал на подоконнике, а она вдруг поняла, что всё, что происходит сейчас, – это и есть счастье. Не то, громкое и картинное, о котором пишут в книгах, а тихое, тёплое, как эта чашка в руках. Счастье видеть, как твои дети находят общий язык с отцом. Счастье знать, что ты справляешься. Счастье быть свободной от прошлого и не бояться будущего.
Автор Потапова Евгения