– Стой, тварь! – пузатый мужик в расстёгнутой дублёнке и торчащем из-под неё дорогом пиджаке мчался через дорогу, хлюпая по грязи лакированными ботинками. – Убью!
Анна не то, что не бежала – она от страха пошевелиться не могла. Подошвы словно примёрзли к земле, а озверевший толстяк неотвратимо приближался. Женщина уже ясно видела перекошенную от злобы багровую рожу, тянущиеся к ней жирные волосатые пальцы, огромный перстень на одном из них…
Внезапно из-за поворота взревело. Тяжёлый грузовик вырвался наперерез красномордому. Блеснула под лучами фар плешь, взвизгнули тормоза – поздно! Смятое страшным ударом тело летит в кусты, адская машина останавливается, открывается дверь и… Она просыпается в ледяном поту.
Муж сопит рядом, на часах – четверть седьмого, понедельник. Ладно, пусть подремлет ещё чуток! За стеной возятся и пыхтят. Неумолимая Татьяна выполнила угрозу и подняла младшего на зарядку.
Анна вздохнула, всунула ноги в тапки и побрела варить кашу. Задавленного она видела впервые в жизни. По идее, после позавчерашнего разговора должен был присниться Либерзон, пьющий кровь христианских младенцев, но вылез какой-то боров… Пожалуй, не стоит домашним всякую ерунду пересказывать!
Сергею привиделось ровно то же самое, и он-то сбитого узнал сразу. Однако, подобно Анне, делиться сновидением не стал – и без того на душе кошки скребли. Спускаясь по лестнице с детьми, чуял: внизу ждёт какая-то гадость. Так и вышло: у подъезда дымил Борис. С утра пораньше, когда лишь тупое совковое стадо пахать за гроши бредёт, а правильные пацаны отсыпаются.
– Здорово! – соседушка приветственно блеснул золотыми зубами во рту и золотой же цепурой на шее. – Тормозни малехо, побазарим…
Оценив ситуацию, Танька вопросительно глянула на отца. Один на один у худощавого и не особо спортивного Сергея против бугая в кожаной куртке вообще нет шансов. У них двоих, в общем, тоже, даже с обрезком трубы и баллончиком. Разве со всей силы по колену железным носком ботинка врезать… Но отец еле заметно кивнул на Димку, и девочка поняла: он просит увести брата.
Татьяна недобро зыркнула на златозубого амбала, крепче сжала руку братишки и пошла к школе, периодически оглядываясь. Впрочем, пока мужчины беседовали вполне мирно, да и Борька навряд ли станет утром у собственного дома мордобой устраивать.
– Боевая! – одобрительно хмыкнул Борис, глядя вслед детям и доставая пачку «Мальборо». – Не куришь? Правильно, здоровье беречь надо! Особенно в нашем районе! Знаешь, чего здесь скоро будет?
Сергей молча пожал плечами. Рэкетир, не торопясь, додымил и, бросив бычок в лужу, пренебрежительно усмехнулся.
– Где уж тебе… Как вашу гандонную шарагу прикроют, тут новый рынок откроют. Сюда, считай, все торгаши, какие есть, в городишке переберутся и ещё с других мест понаедет. В основном, чу...ок [оскорбительное прозвище средназиатов] и ха...ей [оскорбительное прозвище кавказцев, прежде всего армян]. Они без баб приезжают и кидаются на всё с дыркой между ног, а у тебя жена и доча… Так что всяк есть смысл нам с тобой хатами меняться. Я ж не конуру собачью предлагаю: тот дом полтораста лет назад сам граф Шереметев для себя строил, а ты кобенишься! Вот хотел бы в те времена попасть?
И прежде, чем прибалдевший от неожиданной смены темы Кузьмин открыл рот, ответил сам.
– Я вот хоть щас готов! Эх, не расстреляли бы коммуняки государя! Вот перееду на Старобольшевистскую, Христом-богом клянусь – организую, чтобы переименовали! А то чё? Городу имя вернули, а тут дерьмо краснопузое ...В общем, ты насчёт хаты крепко подумай!
Инженер угрюмо брёл к проходной, думая, что Борька в своём роде совершенство. Вот вчера, небось, ходил в церковь, осенять себя крестным знамением и скорбеть по убиенным детишкам последнего российского императора. Сегодня требует, чтобы дети Кузьминых переселялись в сырые графские развалины, рискуя подхватить любую гадость, вплоть до туберкулёза. А в случае отказа завтра наймёт горячих кавказцев изнасиловать Аню и Танюшку. Загадочная славянская душа, чтоб её!
Впрочем, зайдя в электромастерскую, Сергей на время забыл о борькиных угрозах. Похоже, высшие силы подарили заводу ещё несколько лет жизни. Вчерашний ужин в ресторане «Золотой мангал» стал последним в жизни человека, который хотел купить и уничтожить оплот скотогонской индустрии. Бывший первый секретарь Житомирского горкома комсомола, кандидат в члены ЦК КПСС и вице-губернатор Ставропольского края Михаил Остапович Густовойтенко, по непонятной причине, бросился от входа в ресторан через дорогу и погиб под колёсами грузовика. В тот вечер многие сотрудники чудом спасшегося заводика с удовольствием обмыли нежданную радость.
(Продолжение следует)