Третий рассказ из цикла «Декамерон духовных скреп»
Первые два тут:
https://dzen.ru/a/aR2j7UhMJnQfwVGF
https://dzen.ru/a/aTXj7ZTn005xbJSv
Исконное название – Скотогонск – городку Коммунар вернули через месяц после распада Советского Союза. Хотя никакой ярмарки, где торговали коровами и свиньями, тут давно уже не было: на её месте шинный завод воздух портил. Правда, далеко не так, как раньше – производство разваливалось вместе со страной.
Обитатели четвёртого подъезда дома № 9 по улице Космонавтов переименование не одобрили. Ни бездетные Циперовичи – Исаак с Ривой с первого этажа. Ни родившие накануне младшее дитё Кузьмины – инженер-электрик Сергей с библиотекарем Анной и старшей дочерью Таней – со второго. Ни их сосед по лестничной площадке, пенсионер-алкаш Угольников, для собутыльников Макарыч. Даже Изольда Францевна Кетлер, жившая выше всех и считавшая себя последней в древнем роду герцогов Курляндии, брезгливо морщилась.
– Разве можно так называть приличный город? – недовольно проворчала тогда величественная носатая старуха, спускаясь в магазин и осторожно переставляя больные ноги по грязным заплёванным ступенькам. Неодобрительно глянула на украшавшие облупленную стену корявые надписи «Динамо – чемпион!» и «Танька – дура!». Проковыляла мимо квартиры Макарыча, где пьяные голоса ревели старинную «Таганку» с новомодным «Владимирским централом» (сын хозяина Борька вернулся, отмотав очередной срок), и дополнила: – Впрочем, кое-кому вполне соответствует!
Когда лихие девяностые подошли к концу, город уже полностью достиг гармонии с новым-старым названием. Шинный завод дышал на ладан, однако держался. Нынешний директор сдал половину территории под ларьки и освоил выпуск чрезвычайно популярных у скотогонцев презервативов. Резиновые изделия на ощупь почти не отличались от основной продукции, зато стоили сущие копейки и не рвались даже на самых могучих мужских органах.
Тем временем население четвёртого подъезда постепенно менялось. Исаак и Рива уехали на историческую родину. Вместо них понаехали из Ташкента Усман и Гульнара, которые как раз ожидали четвёртого сына. Макарыч, наоборот, переселился на кладбище. Перебрал лишнего и замёрз в январском снегу.
Вслед за ним ушла Изольда. Последний год жизни Кетлер была совсем плоха, Анна ей и готовила, и комнаты убирала. Помнила, как ворчливая старушенция оплатила Таньке операцию в дорогой частной клинике и строго предупредила: назад денег не возьмёт. К лету Изольде вроде полегчало, на улицу выходить стала, но однажды прямо на лестнице и рухнула.
Борька Угольников унаследовал хату бати и стал авторитетным бригадиром Чернореченской братвы, собиравшим дань с половины городских торгашей. Он ходил под самим главарём чернореченских – знаменитым Кабаном, завёл подержанный «мерин» и по-прежнему радовал подъезд хоровым исполнением русского шансона. В любое время, как душа праздника пожелает, в том числе и по ночам. Раньше певунов хотя бы суровая «герцогиня» как-то утихомиривала, а теперь связываться никому не хотелось.
Сегодня Борис где-то шлялся, и в его берлоге стояла гробовая тишина. Зато у Кузьминых концерт был в полном разгаре.
– Пу-у-усик! – противный визг Таньки, казалось, проникал даже под плинтус, пугая вечно голодных тараканов. – Пу-у-уу-си-и-ик!! Ты где, скоти-и-на-а-а?!!
Пусик не отзывался, и боевая подруга, грохнув кулаком по древнему чёрно - белому «Рассвету», рявкнула:
– Да вылезай же, гад! Нас ж...[оскорбительное наименование евреев]...ы из дому гонят!
– …Что, понимашь, совершенно недопустимо! – полосы на экране сменились одутловатой физиономией первого президента России. – Просто какой-то позор!
Татьяна громко заржала, и на осунувшихся лицах её родителей мелькнули слабые улыбки. В коридоре осторожно шкрябнуло, и девчонка с победным воплем метнулась на звук. Схватила за шкирку здоровенного серого кота и запихала в большую хозяйственную сумку.
Кошак протестующе мявкнул, но, чуя, что дело серьёзное, не сопротивлялся. Хотя покидать дом именно сегодня очень не хотел. Старшая самка двуногих купила две рыбины и стала делать с ними что-то непонятное. Сняла кожу с длинной и зубастой, остальное отправила в мясорубку, потом то же самое сделала с короткой. Добавила в фарш яйцо, лук и булку, вымоченную в молоке, потом набила фаршем кожу длинной рыбы, разрезала на куски и поставила вариться. Двуногие – странные существа. Для чего столько возни? Рыбки и так вкусные!
– Буду у Наташки! – прихватив рюкзак с учебниками, дочь впрыгнула в тяжёлые ботинки и скатилась по лестнице. – Звоните, как старый хрен свалит!
Сергей подошёл к окну. Маленькая фигурка с рюкзаком за спиной и с кошачьей сумкой в руке выскочила из парадняка. Шлёпая по лужам, промчалась мимо облетающих деревьев и пропала за углом. Оставив мать со слезами на глазах и отца, чувствующего себя полным ничтожеством.
Дочь ушла из дома по указанию человека, которого родители за всю жизнь видели всего раза три. Теперь он едет к ним, потребовав хорошего белого вина, фаршированную щуку по-еврейски и отборный бразильский кофе, а ещё – чтобы тут не воняло кошатиной и не ошивались фашисты. Пришлось соглашаться на всё. Если сегодня, в последнюю субботу ноября, привередливый гость не поможет, Кузьмины пропадут ещё до нового года.
(Продолжение следует)