Иногда мне кажется, что у моей мамы есть особое хобби — подождать, пока все расслабятся, и вслух сказать обо мне самое больное.
Желательно при полном столе гостей.
А потом искренне удивляться:
— Ты опять обиделась? Я же просто пошутила!
* * * * *
С мамой мы живём в одном городе, но наши отношения уже лет десять больше похожи на качели. То месяцами можем спокойно разговаривать, обсуждать сериалы, рецепты, соседей.
То вдруг — один «удачный» комментарий с её стороны, и я на несколько недель ухожу в молчанку.
Мама в ответ обижается:
— Нормальные дети на мать так долго не дуются.
А я всякий раз думаю: «Нормальные матери не делают из своих детей посмешище».
Это началось не вчера.
Когда я была маленькой, любая мамина колкость вызывала слёзы. Она могла, к примеру, при родственниках сказать:
— Ой, Никуля у нас опять тарелку разбила. Руки-крюки, кто ж тебя замуж возьмёт.
Все смеются, я краснею и прячусь под стол. Для неё — невинная шутка, для меня — стыд на полдня.
В подростковом возрасте я перестала плакать. Просто вставала из‑за стола и уходила в свою комнату, громко хлопнув дверью.
Мама кричала вслед:
— Ах, какая нежная! Одна шутка — и трагедия!
Потом приходила через час с вареньем:
— Ну что ты, я же не со зла. Ты у меня самая лучшая.
До следующего раза.
С годами я научилась защищаться по‑другому.
Теперь, когда мама переходит грань, я:
- либо отвечаю ей в её же манере,
- либо просто прекращаю общение на какое‑то время.
Сценарий всегда один:
- Мама говорит гадость при людях.
- Я или молчу, или огрызаюсь.
- Потом перестаю брать трубку и писать.
- Через пару недель она звонит с фразой: «Ну ты долго ещё будешь дуться из‑за ерунды?»
- В итоге она вроде как извиняется, мы миримся.
- Через пару месяцев всё по новой.
Она искренне уверена, что «ничего такого не сказала».
— Я просто констатирую факты, — любит повторять она.
Только вот её «факты» обычно касаются моей внешности, характера или «талантов».
История с внешностью — отдельная песня.
У меня крупный нос. Не катастрофа, но комплексы были всегда.
Мама это знала. И при этом при каждом удобном случае могла в компании выдать:
— Ничего, что у Ники нос длинноватый. Зато душа прекрасная.
Все такие: «Да ладно тебе, нормальный у неё нос».
А мне в этот момент хочется надеть пакет на голову.
Дома, когда я просила:
— Мам, не шути так, мне неприятно,
Она удивлялась:
— Ты что, я же специально добавляю, что у тебя душа прекрасная. Это комплимент!
Про мои хозяйственные навыки мама тоже любит «подшутить».
— Ника у нас готовит так, что даже кот потом миску не долизывает, — может сказать она тёте. — Но мы всё равно едим, любим же её. Она старалась...
При том, что я уже много лет нормально готовлю, не шедевры, но никто от моей еды в обморок не падал.
И каждый раз она делает это так, как будто рассказывает семейный анекдот, а не вгоняет меня в краску.
* * * * *
Последний эпизод случился этой весной, на Пасху.
Мама решила устроить большой стол у себя дома. Позвала свою сестру с мужем, двоюродную сестру с детьми, нас с мужем. Человек десять набралось.
Я всегда стараюсь не приходить с пустыми руками: если праздник не предполагает подарков, приношу что‑то к столу.
Раньше это была покупная выпечка. В этот раз я рискнула испечь сама.
Долго выбирала рецепт, пробовала сначала на маленьком кексе.
Муж попробовал и сказал:
— Вкусно. Честно, не из вежливости. Нормальный кекс.
Я сама тоже оценила: плотненький, ароматный, глазурь легла ровно, посыпка радовала глаз.
Раз кулич у мамы уже будет, решила: пусть мой кекс будет приятным дополнением.
Я знала, что не кондитер, но хотелось сделать что‑то своими руками, а не тащить очередную коробку из магазина.
Мы пришли к маме.
Стол ломился: яйца, кулич, пасха, салаты. Я поставила свой кекс ближе к центру.
— Ой, что это у нас такое? — сразу заметила двоюродная сестра.
— Это я сама пекла, — с лёгкой гордостью сказала я. — Пасхальный кекс. Хотела порадовать.
Родственники потом ели и хвалили:
— Вкусно!
— Слушай, ты скрывала от нас свои таланты.
Муж ел с таким видом, будто это минимум ресторанный десерт. Мне стало тепло — ну правда же получилось.
И тут мама взяла маленький кусочек, попробовала, помолчала секунду и выдала:
— Буду с тобой честной, выпечка тебе никогда не удавалась.
За столом повисла тишина.
Она продолжила, уже в привычном для себя стиле:
— Выглядит красиво, спору нет. Всё ровненько, глазурь яркая. Но на вкус… Ника, из чего ты это делала? Из опилок?
И сама же расхохоталась над своей шуткой.
Кто‑то из родственников неловко хмыкнул, кто‑то опустил глаза.
Я почувствовала, как к щекам приливает жар.
Постаралась не потерять лицо и сказала максимально спокойно:
— Мама, это кекс, а не кулич. Я же сразу говорила. В нём мука, масло, яйца, изюм. Опилки я не добавляла.
Хотелось съязвить: «Могу в следующий раз принести тебе отдельный мешочек стружки, раз так нравится», но я проглотила эту фразу. Всё‑таки праздник, люди, дети рядом.
Но мама не унималась:
— Ну я не знаю… На кекс тоже не похоже. Текстура какая‑то странная...
И добила:
— Ничего, если что, уличные собачки доедят. Им всё равно, что жевать.
Я услышала, как мой муж тихо втянул воздух.
Тётя быстро сказала:
— Надь, ну ты как будто первый раз ешь домашнюю выпечку. Нормальный кекс, вкусный.
Муж вслух добавил:
— Я уже третий кусок ем, если что. И что‑то не собираюсь ничего собачкам отдавать.
Кто‑то из гостей поддержал, переключили тему.
Мама какое‑то время притихла, но я уже была как на иголках.
Через полчаса она, будто между делом, бросила:
— Ника, а ты этот кекс по рецепту пекла или как обычно — на глазок? А то, бывает, у кого‑то руки не для кухни заточены.
И усмехнулась.
После очередного такого «невинного» комментария я поняла: если сейчас не уйду, сорвусь.
Я наклонилась к мужу:
— Нам, кажется, пора. Соврем, что у нас дела.
Он кивнул без лишних вопросов. Мы дождались паузы, я сказала:
— Мам, тётя, всем спасибо, нам нужно бежать. Дела нарисовались.
Мама вскинулась:
— Какие ещё дела в праздник?!
Я улыбнулась:
— Такие, что не ждут.
За столом люди начали прощаться, обниматься. Мама похолодела в лице, но молчала.
По дороге домой муж спросил уже привычное:
— Что на неё нашло?
Я развела руками:
— Или с утра не с той ноги встала, или это её традиционные «упреки». Для полного комплекта, видимо, не хватало.
Он только покачал головой:
— Я до сих пор не понимаю, как можно так со своей дочерью разговаривать.
На следующий день мама позвонила.
— Ты мне вчера не договорила, какие у вас такие срочные дела появились, — холодным тоном начала она.
Я почувствовала, как внутри опять поднимается волна злости. Но решила, что в этот раз не буду сглаживать углы.
— Отравились моим пасхальным кексом, — сказала я с такой же холодной иронией. — Пришлось срочно домой бежать, лечиться.
Она моментально обиделась:
— Опять начинаешь. Я же просто высказала своё мнение. Что такого страшного? Неужели нельзя пошутить?
— Мама, — устало сказала я, — ты не шутила. Ты при полном столе гостей звала мою еду кормом для собак. Тебе самой не стыдно?
Она вздохнула:
— Ты всё преувеличиваешь. Я всего лишь сказала правду. Надо достойно воспринимать замечания, если хочешь развиваться.
Тут меня окончательно переклинило.
— Если это твой способ «развивать» меня — спасибо, не нужно, — ответила я. — Пока.
И положила трубку.
С тех пор я опять играю в молчанку.
Она пишет мне в мессенджер:
- «Ну что, ты ещё обижаешься?»
- «Я же не хотела тебя расстраивать, у меня самой день тяжёлый был».
- «Ты стала слишком чувствительной, раньше у тебя чувство юмора было».
Я пока не отвечаю.
И впервые за все эти годы чувствую, что остывать мне придётся дольше, чем обычно. Не неделя, не две.
Признавайтесь, друзья, кого и как позорили родители на семейных мероприятиях? Как вы вышли из ситуации делитесь в комментариях.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...