Когда сын протянул мне маленький ключик и торжественно сказал:
— Мама, я сделал тебе подарок, о котором ты мечтала!
Я на секунду подумала, что это ключ от машины. Или, может, от съёмной квартиры поближе к работе. Но он улыбнулся ещё шире и заявил:
— Я купил тебе садовый участок!
Честно: мне захотелось этот ключ тут же вернуть.
* * * * *
Меня зовут Лена, мне пятьдесят пять. Живу в областном городе, работаю бухгалтером в небольшой фирме. Сын Илья — мой единственный ребёнок, ему недавно стукнуло тридцать. Всю жизнь мы с ним вдвоём.
Муж ушёл ещё до его рождения — сказал, что «к семье не готов», и исчез. С тех пор все «и мама, и папа» были на мне.
Не скажу, что мы голодали, но было по‑всякому. Помню себя двадцатилетней с огромным животом, как бегала на двух работах, чтобы на счёте хоть что‑то оставалось.
Потом садик, школа, тетрадки, куртки, бесконечные «мам, мне нужно…». В конце девяностых мы реально жили неделями на варёной картошке и заварке второго круга. Я тогда как‑то ляпнула Илье:
— Вот был бы у нас огород, сынок, жили бы, как сыр в масле. Сами бы всё выращивали.
Сказала от усталости.
На рынке тогда лежала только какая‑то морковка не первой свежести, а денег на нормальные овощи не было.
Интересно, что всё это он, оказывается, запомнил.
Со временем жизнь наладилась. Я закончила курсы, устроилась в приличную компанию, нас перестало мотать от зарплаты до зарплаты. На столе, кроме картошки, появлялись и мясо, и фрукты.
Про тот «огород» я забыла. Более того, я с детства не любила землю. Мои бабушка с дедушкой держали огромный участок. Каждое лето я ездила к ним «на каникулы», а по факту:
- полола,
- окучивала,
- таскала лейки,
- мыла бесконечные банки.
Тогда я себе поклялась, что когда стану взрослой, мои выходные будут выглядеть иначе: книжка, парк, кино, а не грядки.
И вот, представьте, в день, когда мне исполнилось пятьдесят пять, сын торжественно заявляет:
— Мама, помнишь, ты говорила, что с огородом нам бы было проще жить? Я купил тебе дачу!
Мы сидели на кухне, на столе торт, свечи ещё не успели догореть. Илья достаёт из кармана ключ:
— Вот. Это от домика. Участок недалеко, сорок минут на электричке. Небольшой, но свой. Там яблоня даже есть.
Я растерялась.
— Илюш, — осторожно начала я, — а на кого оформлено? На тебя?
Он гордо вскинул подбородок:
— На тебя, конечно. Я же для тебя старался! Это твой сад. Ты всегда говорила, что без огорода тяжело.
Я посмотрела на него: взрослый мужик, борода, своя работа, кредиты. И где‑то глубоко внутри мне стало и трогательно, и… страшно. Потому что я сразу поняла: если участок оформлен на меня, то и копать его, полоть и поливать буду тоже я.
На следующий выходной мы поехали «знакомиться с собственностью». Я ещё в электричке попробовала аккуратно:
— Сынок, а может, не поздно передумать? Продали бы этот участок, вернули деньги. У тебя ведь своей квартиры нет, машину в кредит взял, мог бы закрыть часть.
Илья нахмурился:
— Мама, ну ты чего? Я столько времени копил, искал, оформлял всё. Это же подарок. От чистого сердца. Хотел тебе сделать приятно.
— Я ценю, правда, — попыталась объяснить я, — но я совсем не мастер по огородам. Я устаю на работе. Мне бы летом отдохнуть, а не в земле ковыряться.
Он обиделся:
— Ты сама всю жизнь говорила, что с огородом мы бы не знали бед. А сейчас у тебя есть возможность выращивать всё своё — и ты недовольна.
Я замолчала. Потому что поняла: он слышит только ту фразу из прошлого, а про то, как я из‑за этих «огородов» в детстве плакала по ночам, он не знает.
* * * * *
Участок оказался… как в страшном сне.
Дорожки заросли травой по колено. Вместо аккуратных грядок — сплошной бурьян. Маленький домик с покосившейся крышей, внутри — старая мебель и запах сырости.
— Зато какой потенциал! — вдохновлёно сказал Илья. — Тут и картошку можно посадить, и помидоры, и клубнику...
Я шла по участку и чувствовала, как в спине неприятно тянет. Взяла в руки сухую ветку, отодвинула траву — под ней ржавая лейка, забытая кем‑то лет десять назад.
— Ну как тебе? — сын смотрел с ожиданием. — Классно же, а?
Я выдавила:
— Спасибо, Илюш. Очень… просторно.
Он расцвёл:
— Видишь! Я же говорил, тебе понравится.
Первую неделю я честно пыталась воспринимать это как «новый этап жизни».
В понедельник — работа, в субботу — электричка, участок, тяпка в руках. В воскресенье — стирка, готовка, немного поспать — и снова по кругу.
Сначала надо было вообще понять, где тут земля, а где сплошные корни сорняков. Я купила перчатки, тяпку, семена. Часа через два на первом выезде я поняла, что отвыкла от такой нагрузки. Спина полыхала, руки гудели.
Вечером дома залезла в горячую ванну и лежала, как варёная рыба. Илья позвонил:
— Ну как там наш сад?
Я автоматически ответила:
— Что‑то вроде прорисовывается. Я сегодня полдня землю от травы освобождала.
Он радостно:
— Вот и отлично. К осени у нас будет свой урожай!
«У нас», — усмехнулась я про себя.Через пару недель я уже ясно понимала: этот «подарок» забирает у меня всё лето.
Рабочая неделя: встаю в шесть, к восьми в офис, домой в семь, ужин, посуда, отчёт по работе до утра.
Выходные: в субботу на электричку, до обеда копаюсь, после обеда поливаю,
вечером еду домой — никакой сил ни на что.
С друзьями встречаться перестала:
— Лена, пойдём в кино?
— Не могу, у меня грядки.
Сама над собой смеялась: на шестом десятке я снова «на практике» у бабушки, только теперь бабушка — это я.
Я пыталась втянуть в это Илью.
— Сынок, — говорю, — давай в следующие выходные вдвоём поедем. Ты мне поможешь доски для грядок привезти, землю разрыхлить.
— Мам, — ответил он, — у меня в субботу тренировка, в воскресенье хочу отдохнуть. Давай ты там потихоньку сама, ладно?
— Илья, — осторожно напомнила я, — ты понимаешь, что это не просто картинка «мамина дача» в голове? За этим стоит очень много физического труда.
Он вздохнул:
— Мам, я же не требую, чтобы ты гектары вспахивала. Сделай пару грядок, для души.
Для души, ага...
* * * * *
Самое обидное было, когда я попросила конкретной помощи.
Как‑то вечером, усталая после дачи, сидела с кружкой чая.
Звонит Илья:
— Мам, я с ребятами в воскресенье собираюсь на рыбалку. Можно мы потом к тебе заедем? Ты нам из своих овощей чего‑нибудь приготовишь?
Я едва не поперхнулась:
— Из «своих» — это из тех, которые я поливаю и таскаю одна каждые выходные?
Он не уловил сарказма:
— Ну да. Ты же помидоры с огурцами посадила? К осени будет чем похвастаться.
— Илюш, — сказала я — давай так. Если ты хочешь есть «свои» овощи, было бы логично хотя бы один раз поехать и взять в руки лопату.
Он посмеялся:
— Мам, ну я же уже поучаствовал. Я этот участок купил. Полгода копил, между прочим!
Вот эта фраза меня добила.
В тот день я не стала спорить. Положила трубку, пошла на балкон. Села на табуретку и уставилась в одну точку.
Перед глазами всплыл прошлый выходной: я в резиновых сапогах, в грязи по лодыжки, таскаю тяжёлые лейки из колодца, в обед таблетка от давления, к вечеру спина не разгибается.
Я зашла в ванную, посмотрела на себя в зеркало: круги под глазами, плечи опущены.
— Лена, — сказала сама себе, — ты вообще зачем туда ездишь?
Ответ был простой: "Уже вложены силы и деньги (семена, инвентарь, проезд).
Жалко бросить полдела." И где‑то на фоне — чувство, что «сын старался, обидно же его расстраивать».
В какой‑то момент я поняла, что начинаю злиться не на землю, а на Илью.
В очередную субботу я стояла на грядке, вся мокрая от пота, и мысленно перечисляла:
— Это сын купил мне «подарок», на который у него самого нет времени. Это я вкалываю, а он читает про «осознанную жизнь на природе» в интернете. Это он считает, что уже отработал своё, потому что внёс деньги, и теперь будет с гордостью есть «мамины огурчики».
Мне стало обидно до слёз.В тот же день вечером я набрала ему номер:
— Илья, нам надо серьёзно поговорить.
— Мам, что случилось? — насторожился он.
— Случилось то, что я устала одна тянуть твой подарок, — прямо сказала я. — Я не выдерживаю работать всю неделю в офисе, а по выходным — на даче. Если ты хочешь, чтобы этот участок приносил радость, а не трудовую повинность, давай либо вместе его вести, либо продавать.
Он замолчал.
— Мам, — наконец сказал он, — ты серьёзно? Я полгода собирал на этот кусок земли. У нас теперь своё. Ты же сама хотела когда‑то.
— Хотела, когда мы картошку неделями ели, — напомнила я. — Сейчас у меня есть возможность купить килограмм картошки в магазине, не умирая на грядках. Я не та молодая девчонка, которая может бегает весь день по участку.
Он вздохнул:
— Я думал, это тебя вдохновит. Ты же всё время дома или на работе. А так — свежий воздух, движение.
— Возможно, если бы мы делали это вдвоём, — ответила я. — А пока вдохновляет это только тебя на расстоянии.
Разговор был тяжёлый.
— Сколько ты хочешь? — вдруг спросил Илья.
— Чего? — не поняла я.
— Денег, — с какой‑то горечью пояснил он.
— Если ты так не хочешь этим заниматься, мы можем продать участок. Я верну себе часть суммы, тебе отдам остальное. Будешь ездить в парк, если земля тебе так ненавистна.
Я помолчала.
— Я не про деньги, — тихо сказала. — Я про то, что подарок не должен превращаться в обязанность. Ты спросил меня, хочу ли я это тянуть? Нет.
Он сказал холодно:
— Ладно. Давай так. Этот сезон ты уже начала — жалко бросать. До осени не будем ничего решать. По возможности я буду приезжать и помогать. А осенью сядем, посчитаем, стоит ли продолжать.
Я согласилась. Потому что в тот момент других идей не было.
Сейчас середина лета. Я до сих пор езжу на участок. Грядки уже не такие страшные, как в начале. Где‑то всходит морковка, где‑то — укроп. Есть пара кустов помидоров, которые я холю как маленьких детей, потому что это единственное, что даёт чувство: «Ну хоть не зря тащила».
Илья за всё это время приехал один раз. Помог мне привезти доски, сколотил пару щитов, покосил траву.
Потом устало сел:
— Мама, ну ты даёшь. Это всё реально тяжело. Я думал, тут как в кино: посеял, пришёл, сорвал.
Я только пожала плечами:
— Добро пожаловать в реальность моего лета.
Он почесал затылок:
— Может, и правда оно того не стоит..?
Пишите, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...