Татьяна смахнула со лба выбившуюся прядь волос и тяжело выдохнула. В кухне стоял тяжелый запах вареных овощей, от которого уже начинало мутить. Ноги гудели так, будто она пробежала марафон, а на столе, словно насмешка, возвышалась гора немытой посуды. До боя курантов оставалось всего три часа, а «шуба» была еще не собрана, горячее не в духовке, и сил не было даже на то, чтобы просто улыбнуться. Она бросила взгляд в зал: там, развалившись на диване, лежал Олег и щелкал пультом телевизора. Рядом с ним сиротливо стояла елка — кривоватая, с одной-единственной гирляндой, которую он небрежно накинул час назад и тут же устал.
— Олежек, — тихо позвала Татьяна. — Помоги мне, пожалуйста. Хотя бы селедку почисти. Я просто физически не успеваю, еще себя в порядок привести надо.
Олег лениво повернул голову, не отрываясь от экрана, где шел очередной новогодний концерт.
— Тань, ну ты чего? — он усмехнулся, потягиваясь. — Это же женские хлопоты. Тебе в радость должно быть. Гнездо вьешь, уют создаешь.
— Я с шести утра на ногах. У меня спина отваливается. А ты даже елку не нарядил нормально. Коробка с игрушками так и стоит посреди комнаты.
— Ой, да брось ты, — он махнул рукой. — От чего там уставать? Порезала, помешала. Это же Новый год! Я вот с большим удовольствием посмотрю, как ты справишься. Люблю наблюдать, как ты суетишься, сразу чувствуется — хозяйка.
Он подмигнул ей, довольный своей шуткой, и снова уставился в телевизор.
Татьяна замерла. Венчик в ее руке остановился. «С удовольствием посмотрю»... Эти слова эхом отдались в голове, заглушая шум вытяжки. Она посмотрела на мужа — румяного, расслабленного, предвкушающего праздник. Потом перевела взгляд на коробку с елочными игрушками. Сверху лежала большая золотая звезда — наконечник для елки. Она валялась на полу, забытая и никому не нужная, потому что Олегу было лень встать на табуретку.
В этот момент Татьяне стало всё равно. Пришло холодное, ясное понимание: праздника не будет. Точнее, он будет, но не для Олега.
Она медленно положила венчик на стол. Сняла передник, аккуратно повесила его на спинку стула. Выключила конфорку, на которой варился картофель.
— Ты куда? — крикнул Олег, услышав, как она вышла из кухни. — А горячее? Скоро родители приедут!
— Я в душ, — ровно ответила Татьяна. — Ты же хотел посмотреть, как я справлюсь? Вот и смотри.
Она закрылась в ванной. Включила воду, но не спешила. Смыла с себя запах кухни, усталость и роль послушной золушки. Нанесла макияж — яркий, праздничный. Надела свое лучшее платье, которое купила месяц назад и берегла для особого случая.
Когда она вышла к гостям, свекровь и свекор уже топтались в прихожей.
— Танюша, с наступающим! — радостно пробасила свекровь, вручая пакет с мандаринами. — А чего у вас так тихо? И ничем вкусным не пахнет?
Татьяна лучезарно улыбнулась.
— Проходите, Ольга Петровна, Виктор Иванович. Мы вас очень ждали.
Они прошли в зал. Посреди комнаты стоял стол. На нем — красивая скатерть, дорогие бокалы, салфетки. И больше ничего. Ни салатов, ни нарезок, ни дымящейся утки. Пустота.
Олег, который до этого момента был уверен, что жена просто решила накрыть на стол эффектно, в последнюю минуту, растерянно моргнул.
— Тань... А где всё? — спросил он севшим голосом.
Свекровь недоуменно оглядывала пустые тарелки.
— Дети, вы что, диету соблюдаете? Новый год же!
Татьяна опустилась на стул, взяла бокал и посмотрела на мужа тем самым взглядом, которым смотрят на нашкодившего кота.
— А Олег решил устроить нам сюрприз, — звонко сказала она. — Он сегодня днем сказал мне: «Танюша, отдохни, я хочу посмотреть, как мы справимся без твоей суеты». Правда, милый? Ты ведь хотел, чтобы я была красивой и отдохнувшей?
В комнате стало тихо. Олег набрал в грудь воздуха, но так и не выдохнул. Он открывал и закрывал рот, пытаясь найти слова, но натыкался на спокойный взгляд жены. Сказать правду — значит признаться родителям, что он заставил жену работать, а сам лежал на диване. Подтвердить ее слова — значит взять ответственность на себя.
— Я... — промямлил он. — Я, наверное, не рассчитал время...
— Ну что же ты, сынок, — укоризненно покачал головой отец. — Взялся — делай. Гости на пороге, а у тебя шаром покати.
— Ничего страшного, — Татьяна мило улыбнулась свекрови. — У нас есть шампанское и мандарины. А Олег сейчас что-нибудь придумает. Он у меня находчивый. Закажет пиццу. Сейчас доставка долго едет, часа три, но мы же никуда не торопимся?
Олег пулей вылетел на кухню. Было слышно, как он судорожно гремит кастрюлями, пытаясь найти хоть что-то готовое. Но находил он только нечищеную селедку, вареные овощи в кожуре и сырую утку.
Вечер прошел незабываемо. Родители, конечно, помогли нарезать колбасу и сыр, которые нашлись в холодильнике. Но главным героем вечера стал Олег, бегающий с тарелками, взмыленный и суетливый. Он пытался жарить мясо, которое пригорало, резал хлеб ломтями толщиной с кирпич и поминутно извинялся.
Татьяна сидела во главе стола, пила шампанское и вела светскую беседу со свекром. Она ни разу не встала, чтобы помочь. Золотая звезда так и лежала на полу у елки, напоминая о том, с чего всё началось.
Когда куранты пробили двенадцать, Олег рухнул на стул рядом с ней. Вид у него был жалкий.
— С Новым годом, любимый, — прошептала Татьяна ему на ухо, чокаясь своим бокалом с его. — Как тебе представление? Понравилось смотреть, как я справляюсь?
Олег посмотрел на нее с опаской и уважением, которого раньше в его глазах не было.
— Я понял, Тань. Я всё понял.
Утром Татьяна проснулась от шума пылесоса. Она вышла в комнату, кутаясь в халат. Олег, сонный и лохматый, убирал последствия вчерашнего хаоса. Елка была наряжена аккуратно, а на самой верхушке гордо сияла золотая звезда.
— Доброе утро, — буркнул он, не глядя на жену. — Там кофе готов. И бутерброды.
Татьяна улыбнулась и пошла на кухню. На столе стояла чашка кофе и тарелка с неровно, но старательно нарезанными бутербродами. Она села у окна, глядя на заснеженный двор. Внутри было удивительно спокойно. Она знала: безотказной хозяйки, которая тянет всё на себе, в этом доме больше нет. Зато есть женщина, которая себя ценит. И это было лучшим подарком, который она сделала себе на Новый год.