Вероника едва не упала, зацепившись ногой за клетчатый баул в прихожей. В узком коридоре было не развернуться: повсюду громоздились картонные коробки, перевязанные бечевкой узлы с одеждой и свернутые в трубки ковры. В нос ударил тяжелый, спертый запах нафталина и старой пыли, мгновенно перекрывший легкий аромат её домашнего диффузора.
Из глубины квартиры доносился скрипучий, командный голос свекрови и тяжелое сопение мужа, который передвигал мебель. Вероника прислонилась плечом к косяку, чувствуя, как внутри поднимается холодная, расчетливая злость.
Она прошла в большую комнату, не разуваясь. Виктор, её муж, пыхтя от натуги, толкал к стене старый комод, который Вероника ненавидела всей душой. А Зинаида Захаровна, свекровь, стояла в центре и указывала тростью, куда его пристроить.
Форточка была наглухо задраена, хотя на улице стоял душный майский вечер. Зинаида Захаровна панически боялась сквозняков, и закупоренная квартира всегда была первым признаком её присутствия. Веронике показалось, что ей перекрыли кислород.
— О, пришла наконец! — вместо приветствия бросила свекровь. — Витя, ну что ты возишься? Левее двигай! Вероника, не стой столбом. Разбери коробки в коридоре, там мои зимние вещи. И чайник поставь, у меня в горле пересохло.
Вероника медленно сняла сумку с плеча и опустила её на пол.
— Витя, — голос её звучал пугающе ровно. — Что происходит? Почему наша квартира превратилась в склад, а твоя мама командует перестановкой?
Виктор вытер пот со лба рукавом, избегая встречаться с женой взглядом.
— Вероника, ну... Мама решила, что ей одной тяжело. В трешке коммунальные платежи большие, да и скучно. Она свою квартиру сдала, а жить будет с нами. Мы же семья.
— Сдала? — Вероника перевела взгляд на свекровь. — А нас спросить забыли?
— А чего вас спрашивать? — фыркнула Зинаида Захаровна, по-хозяйски усаживаясь в кресло. — Сын не против. А ты, милочка, должна быть благодарна. Я вам готовить буду, за порядком следить. А то у тебя вечно пыль. Деньги с аренды я себе буду откладывать, к пенсии прибавка. А вы меня кормить будете. Вам не убудет, зарплаты хорошие.
Она говорила это так буднично, словно речь шла о покупке хлеба. Вероника подошла к окну, решительно повернула ручку и толкнула раму от себя. В комнату ворвался шум улицы и свежий ветер.
— Задрай немедленно! — возмутилась свекровь. — Продует!
— Не закрою, — Вероника повернулась к мужу. — Витя, у тебя два варианта. Или ты сейчас же грузишь все эти вещи обратно в машину и везешь маму домой, или вы оба уезжаете отсюда. Навсегда.
— Ты с ума сошла? — Виктор округлил глаза. — Это же мама! Куда она поедет, там уже жильцы заселились, деньги за месяц вперед уплачены!
— Это ваши трудности. Я терпела ваши визиты без звонка. Я терпела критику моей стряпни и моих штор. Я терпела, что вы лезете в наш бюджет. Но жить в коммуналке с надсмотрщиком я не буду.
— Да как ты смеешь! — Зинаида Захаровна вскочила, лицо её налилось густой краской. — Ты кто такая здесь? Приживалка! Это квартира моего сына!
— Ошибаетесь, — Вероника подошла к секретеру, достала папку с документами и кинула её на стол. — Дарственная на меня от отца. Оформлена за три года до свадьбы. Витя здесь никто. И вы — никто.
— Витя! — гаркнула свекровь. — Ударишь ты её, наконец, или нет? Она мать оскорбляет!
Виктор сжал кулаки, сделал шаг к жене. В его глазах Вероника увидела не любовь, не сомнение, а только животный страх перед властной матерью и злость на то, что его комфортный мир рушится.
— Закрой рот, Вероника, — процедил он. — Мама останется. А ты, если не нравится, можешь ехать к своим родителям. Поживешь там, пока дурь не выветрится.
В этот момент Вероника отчетливо поняла: брака больше нет. Есть только два чужих человека, которые пытаются захватить её территорию.
Она подошла к свекрови вплотную.
— Я не гостья в своем доме. И я не приживалка. А вот вы, Зинаида Захаровна... Вы не гостья. Вы — паразит. Вы питаетесь чужими ресурсами, чужим временем и чужими нервами. И ты, Витя, тоже.
— Что?! — задохнулась свекровь.
— Я сказала: на выход. Оба. Сейчас же.
— Никуда мы не пойдем! — Виктор скрестил руки на груди. — Полицию вызовешь? Мужа выгонять? Смешно.
— Вызову, — кивнула Вероника. — И не полицию, а бригаду грузчиков. Они как раз у подъезда стоят, соседи ремонт делают. Заплачу двойной тариф, они вас вместе с вашим комодом на лестницу вынесут. А пока они поднимаются, я заявление участковому напишу. О незаконном проживании граждан без регистрации.
Она достала смартфон и демонстративно начала набирать номер.
Зинаида Захаровна, поняв, что невестка не шутит, вдруг ссутулилась. Властность слетела с неё мгновенно.
— Витя, собирай вещи, — буркнула она. — Нам здесь не рады. Мы к тете Любе поедем. А эта... пусть локти кусает. Стакан воды в старости никто не подаст.
Виктор зло посмотрел на жену, схватил одну из коробок и потащил её к выходу.
— Ты пожалеешь, — бросил он через плечо. — Я на развод подам.
— Сделай одолжение, — ответила Вероника. — Ключи на тумбочку.
Сборы заняли двадцать минут. Вероника стояла у распахнутой рамы, вдыхая прохладный вечерний воздух, и следила, чтобы они не прихватили ничего лишнего. Когда за ними, наконец, захлопнулась дверь, лязгнул замок, отсекая прошлое.
В квартире стало тихо. Исчез запах нафталина, вытесняемый сквозняком.
Вероника прошла в коридор. На полу осталась грязь от обуви и царапина на ламинате от комода. Но это были мелочи.
Она пошла на кухню, налила себе полный стакан прохладной воды из кувшина. Завтра она вызовет мастера, чтобы сменить личинку в замке. Завтра начнет ремонт в той комнате, которую хотела оккупировать свекровь. Сделает там кабинет.
Она сделала глоток. Вода была вкусной. Вероника посмотрела на колышущуюся тюль. Теперь в этом доме всегда будет свежий воздух. И дышать она будет полной грудью.