Ирина смотрела на собранный чемодан и чувствовала не радость скорого переезда, а бесконечную, давящую усталость. Надежда Ивановна стояла в дверном проеме, раскинув руки, словно защищала фамильный замок. В прихожей пахло нафталином и старой шерстью, и этот запах, казалось, пропитал уже даже одежду Ирины, лишая воли к сопротивлению.
— Ты посмотри на нее, Игорь! — голос свекрови был полон возмущения. — Собралась она! А мать кто спросил? Я для кого эту квартиру берегла? Чтобы какая-то пришла и увела сына в ипотечную кабалу?
Игорь, муж Ирины, сидел на пуфике, низко опустив голову. Он теребил молнию на своей куртке — вверх-вниз. Этот звук действовал на нервы сильнее, чем крики его матери.
— Надежда Ивановна, мы это обсуждали полгода, — тихо сказала Ирина. — Залог внесен. Ключи у нас. Игорь тоже хочет жить отдельно.
Свекровь резко повернулась к сыну.
— Игорь! Скажи ей! Ты же мужчина!
Игорь замер. Молния на куртке застыла.
— Мам, ну правда... Ира говорит, там район хороший. И кухня просторная.
— Кухня ей просторная нужна! — всплеснула руками Надежда Ивановна. — А здесь тебе места мало? Я вам готовлю, стираю. Живите спокойно! Нет, ей надо власть показать. Хочешь, чтобы мой сын за твоей юбкой бегал? Не бывать этому! Никаких переездов! Дома жить будете, пока я жива!
Ирина перевела взгляд на старый ежедневник в твердой обложке, лежащий на тумбочке. Это была единственная вещь, которую она боялась забыть. Там были ее наброски, рассказы, которые она писала по ночам на кухне, пока свекровь спала. Этот блокнот был символом той жизни, о которой она мечтала.
— Игорь, — Ирина взяла ежедневник и прижала к груди. — Вставай. Машина ждет.
— Ирочка, может, правда... не сегодня? — Игорь поднял на нее глаза. — Мама расстроена. Давление. Давай завтра обсудим? Отменим заказ, а?
Ирина вдруг ощутила ледяное спокойствие. Страх исчез, осталась только ясность.
— Завтра не наступит, Игорь. Ты говорил это месяц назад. И год назад.
Она взяла чемодан. Надежда Ивановна шагнула вперед, пытаясь выхватить блокнот из рук невестки.
— Это что еще? Твои каракули? Писательница нашлась! Вместо того чтобы мужу рубашки гладить, она бумагу марает. Дай сюда!
Ирина отдернула руку.
— Не трогайте.
— А то что? — свекровь скривила губы. — Игорь, ты видишь? Бросай ее, сынок. Найдем тебе нормальную, хозяйственную.
Ирина посмотрела на мужа. Он снова спрятался в свой воротник, как черепаха в панцирь. Он выбирал. И выбрал не ее.
— Я ухожу, — сказала Ирина. — Одна.
Она вышла на лестничную клетку. Вслед ей полетело: «И не возвращайся! Кому ты нужна!».
Через час она сидела в небольшом уютном кафе в центре. Здесь пахло свежемолотым кофе. За дальним столиком собралась компания, к которой Ирина присоединилась, все еще крепко сжимая блокнот.
— Ты вовремя, — улыбнулся Александр, мужчина с седой бородой. Он был поэтом. — Мы обсуждаем идею.
Вокруг сидели удивительные люди. Художница Элиза, чьи руки были в краске, размешивала сахар. Владимир, бывший моряк, что-то рассказывал учительнице Марии.
— Мы решили, — продолжил Александр, — что каждый расскажет историю. Честную. О любви, о выборе. Мы сделаем аудиосборник «Рассказы Жизни». Люди устали от глянца, Ира. Им нужна правда.
Элиза подняла голову:
— Я расскажу о первой влюбленности. Она научила меня видеть цвета. Без той боли я бы не стала рисовать.
Владимир кивнул:
— А я — о жене. Она ждала меня из рейсов по полгода. Все говорили — не дождется. А она ждала. Верность — это единственный якорь, который держит мужчину.
— А я, — тихо сказала Мария, поправляя очки, — расскажу, как вышла замуж за своего бывшего ученика через десять лет после выпуска. Нас осуждали. А мы счастливы.
Все посмотрели на Ирину.
— А у тебя, Ира? О чем твоя история?
Ирина провела ладонью по обложке. Ей казалось, что после скандала она пуста. Но, глядя на этих людей, она поняла: это не конец. Это начало новой главы.
Дверь кафе распахнулась. На пороге стоял Игорь. Он был взъерошенный, куртка расстегнута. Увидев жену, он бросился к столику.
— Вот ты где! — выдохнул он. — Пошли домой. Мама уже успокоилась. Она согласна простить тебя, если ты извинишься.
Музыка в кафе стихла. Поэт Александр отложил ложечку.
Ирина аккуратно убрала руку мужа со своего локтя.
— Простит? — переспросила она. — Игорь, ты правда ничего не понял?
— Ира, не начинай при людях. Это семейное дело. Поиграла в самостоятельность и хватит. Мама сказала, что мы можем выделить тебе полку для твоих книжек. Только не в спальне.
— Полку... — Ирина встала.
Сейчас она казалась выше и значительнее. Блокнот лежал на столе как граница между прошлым и будущим.
— Игорь, — голос Ирины был ровным. — Я не вернусь. Я не вещь, которую можно поставить на полку, если мама разрешит.
— Ты бросаешь семью из-за каприза? Из-за того, что мама громко разговаривает?
— Я не бросаю семью. У меня ее там и не было. Я была удобным дополнением к твоему быту. А я хочу быть живой.
Она обвела взглядом своих новых друзей.
— Я остаюсь здесь. Мы делаем дело. А ты иди. Тебе нельзя опаздывать, мама будет волноваться.
Игорь стоял растерянный. Он хотел крикнуть, приказать. Но под тяжелым взглядом моряка Владимира он сдулся.
— Ну и сиди со своими... писаками, — буркнул он. — Посмотрю я, как ты приползешь, когда деньги кончатся.
Он развернулся и вышел, сутулясь. Дверь закрылась, отрезая шум улицы.
— Ну что ж, — сказал Александр. — Кажется, у нас есть еще одна история для сборника. О том, как обрести голос.
Ирина села обратно. Руки больше не дрожали.
Прошел год. Сборник «Рассказы Жизни» вышел в свет и стал популярным в сети. Людям не хватало искренности, и они нашли ее в простых историях. Ирина теперь жила в маленькой студии, которую снимала сама. У нее появился новый ритуал: каждое утро она подходила к окну, смотрела на город и писала три страницы текста. Она знала, что где-то там Игорь все так же живет с мамой, но это больше не вызывало боли. Только легкое чувство освобождения, похожее на свежий ветер с моря.