«Дочь по умолчанию». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 17
Усаживаюсь поудобнее на шатком табурете и, то и дело поглядывая в сторону шторки, за которой спит Катя, понижаю голос до шёпота. Мне нужно, чтобы Света поняла: то, что я сейчас скажу, не предназначено для чутких детских ушек. Принимаюсь рассказывать – сбивчиво, но стараясь не упустить деталей, – как ветром перемен меня занесло в этот посёлок. Как решение бежать из города созревало постепенно, но стало единственно возможным, когда я поняла, что Аристов способен на всё.
А теперь, спустя всего несколько дней, меня охватывает леденящий страх при одной только мысли о возвращении. Я боюсь даже приближаться к прежней жизни, потому что знаю: этот человек умеет ждать и умеет выслеживать добычу. Формально, с точки зрения закона и морали, отнять у меня Катю он не в силах – он женат, его супруга происходит из семьи с устоявшимися принципами, и родственники никогда не одобрят скандального усыновления чужого ребёнка. Более того, если о данном факте узнает высокопоставленный тесть Аристова, то зять скорее всего останется без штанов.
Но Игорь Николаевич не из тех, кто отступает перед формальностями. Он может начать действовать иначе – исподволь, но неумолимо. По мне, так он это уже сделал, когда сначала фактически заставил уволиться, а потом лишил жилья. Дальше всё будет только хуже: станет вмешиваться в судьбу моей дочери, появляться в её жизни под благовидными предлогами, втираться в доверие, навязывать свою волю или покровительство. А я этого не допущу! Скорее буду всю жизнь прятаться в этом крошечном дачном домике, чем позволю ему прикоснуться к нашему с Катей миру.
– Вот какой муфлон! – вспыхивает Света, и её глаза гневно сверкают даже в полумраке неяркой лампочки. – Ничего, ты не думай, я просто так это не оставлю. Сообщу папе, и он мигом сделает так, что твой бывший шеф отстанет от тебя раз и навсегда. Я серьёзно, сестричка.
– А если ничего не получится? – вырывается у меня робко, почти обречённо. Сама пугаюсь этого вопроса, но он уже повис в воздухе.
– У кого? У моего отца? – Света даже приподнимается на лавке от возмущения. – Ты хоть представляешь, кто он? Один из самых влиятельных людей во всём городе, я не преувеличиваю. Его мнение уважают такие солидные люди, что у Аристова сразу крылья опадут. Отстанет от тебя с Катей, как миленький, даже пикнуть не посмеет!
– Света, – я кладу руку ей на запястье, стараясь говорить спокойно и рассудительно, хотя внутри всё дрожит. – Подожди, не горячись. Я правда очень благодарна тебе за твои намерения, ты не представляешь, как это много для меня значит. Но давай не станем с ходу развязывать войну, ладно? Аристов тоже, знаешь ли, далеко не бедный человек, у него связи, ресурсы, свои люди. Тесть вообще работает в федеральных структурах. Но даже сам по себе Игорь Николаевич представляет для нас дочкой огромную опасность. Работая на отца своей жены, он сколотил очень крупный капитал. Потому, конечно, боится огласки, но даже развод не сделает его слишком бедным. А уж мстить он начнет вообще страшно. И вообще, света, ты когда-нибудь задумывалась о том, как общаются между собой миллиардеры?
– Как? – с вызовом, но уже чуть тише спрашивает она.
– Ради бизнес-интересов они способны на такие подлости, что простому человеку и не снилось. Это не просто конкуренция – игры без правил, где можно втоптать в грязь, обанкротить, уничтожить репутацию. И всё это с улыбкой на лице.
– Ты откуда знаешь? – Света усмехается, но в усмешке уже нет прежней самоуверенности. – Я всё-таки дочь одного из таких, выросла в этой среде, видела кое-что изнутри. А ты всего лишь простая… – она осекается на полуслове, и краска заливает её щёки. – Черт, прости. Зазналась, да? Просто язык сработал быстрее головы. Прости меня, сестрёнка, – она виновато хлопает себя по губам ладошкой. Вижу, как ей стыдно, как отводит глаза.
– Я оттуда и знаю, – отвечаю мягко, без упрёка. – Потому что проработала в такой структуре достаточно долго, насмотрелась всякого. Общалась со многими журналистами, а уж они-то, поверь мне, повидали такого, о чем даже в самых смелых блогах не пишут. Им открываются изнанка, грязное бельё, тайные рычаги. Так что я не понаслышке знаю, на что способны люди вроде Аристова.
– Но Эдуард Валентинович Белорецкий – мой отец, – упрямо, с какой-то детской верой в непреложность этого факта произносит Света. – То есть он, конечно, знает, что я ему не родная по крови. Но считает меня своим ребёнком, по-настоящему. Потому ради меня готов на очень многое. И о чем я его не попрошу, все сделает.
– Вот именно, сестрица. Попросишь о чём? Помочь соседке по дачному посёлку, с которой ты знакома от силы несколько дней? Что ты скажешь? Папа, тут девушка живёт неподалёку, ей нужна защита от злого шефа, помоги, пожалуйста? Звучит, мягко говоря, странно и совершенно нелогично. Он же не благотворительный фонд, в конце концов.
– Тогда скажу правду! – глаза Светы загораются. – Скажу, что ты – моя родная сестра-близнец, которую я совершенно случайно нашла в этом поселке, и мы оказались соседями. Это же чистая правда, ничего выдумывать не надо!..
Она вдруг замолкает, делает большие глаза, смотрит на меня и произносит тихо-тихо:
– Слушай, а мне тут что в голову пришло! А вдруг это мой отец все подстроил?
Смотрю на нее с удивлением.
– Подстроил что именно?
– Ну, это же они с мамой ездили сюда, чтобы выбрать участок для покупки. Могли поинтересоваться, кому принадлежат смежные шесть соток. А потом увидели знакомую фамилию –Березка, вот и…
– Света, ты сама себе противоречишь. Если родители собирались хранить тайну твоего рождения всю жизнь, то разве бы они на стали так рисковать? Я думаю, напротив, они бы от поселка Солнечный бежали, как от огня, и постарались забыть его поскорее.
– Да, но все-таки зачем-то они купили землю именно здесь. Что, в Подмосковье мало дачных поселков? – парировала Светлана.
– Честное слово, сестренка, мне сейчас на эту тему думать совершенно не хочется. Ты уж постарайся выяснить все сама, – говорю ей устало.
– Да-да, прости. Так вот, мой папа сделает для меня… – пытается она продолжить предыдущую тему разговора.
– Да ладно тебе! – мягко перебиваю, отрицательно качая головой. – Он человек умный, не зря же такого положения добился. Меня интересует совершенно другой вопрос. Скажи, а твоя бабушка историю того, как ты оказалась в семье Белорецких, рассказала только тебе? Твой папа знает о том, что тебя есть сестра-близнец? Или Серафима Григорьевна только свою родную дочь поставила в известность, а та ничего не рассказала мужу, чтобы тот лишний раз не волновался?
– Какой кошмар! – Света с силой трёт виски, словно пытается унять боль от невозможности простого решения. – Я об этом как-то не подумала…
– Тише, Катю испугаешь, – шикаю, прислушиваясь. Но за шторкой все тихо.
– Да, прости, – шепчет Света. – Что же нам теперь делать? Нельзя же просто сидеть, сложа руки.
– Если хочешь помочь по-настоящему, – говорю, обводя взглядом наше скромное жилище, – давай лучше придумаем, как мне к зиме утеплиться. Ты посмотри: водопровода нет, воду ношу в вёдрах из колодца. Вместо нормального газового котла – старая кирпичная печка, которая дымит при растопке, – видела, как папа однажды с ней мучился. Щели в окнах такие, что ветер гуляет. Вот где помощь нужна, а не в выяснениях отношений с миллиардерами.
Света растерянно оглядывается по сторонам, словно впервые видит этот маленький дачный домик с низким потолком и выцветшими занавесками. Молчит, переваривая.
– Это всё ерунда, – наконец выдаёт она с какой-то обречённой решимостью. – Ты не понимаешь, нельзя тут оставаться. Ты должна поехать со мной, прямо сейчас, не откладывая. Будешь жить в доме моих родителей, в нормальных человеческих условиях, и никакой Аристов до тебя просто не доберётся. Там охрана, забор, сигнализация. Ты будешь в безопасности.
– Опять двадцать пять, старая песня о главном, – я развожу руками, пытаясь сохранить терпение. – Света, ну подумай ты здраво, включи голову. Какие проблемы начнутся у твоей матери, если мы с тобой вот так внезапно заявимся? Она всю жизнь прожила с мыслью, что ты её единственная дочь, что всё сложилось именно так, как сложилось. Ваш отец тоже привык к этому раскладу. Они выстроили семью на этой истории, она для них священна. И тут появляюсь я – живое доказательство того, что когда-то твоей бабушкой и нашей мамой был сделан чудовищный выбор. Я-то им для чего? Чтобы разбередить старые раны? Чтобы мама твоя каждую ночь не спала и винила себя? А если еще и твой папа ничего не знает о моем существовании… Короче, будет грандиозный скандал.
– Меня приняли? – тихо, но упрямо говорит Света. – Приняли, несмотря ни на что, вырастили в любви и заботе. Значит, и вас с Катей примут, никуда не денутся! Я сумею их убедить, буду требовать, я…
– Прежде чем так уверенно обещать, давай-ка ты сперва поговоришь с ними, – снова перебиваю её мягко, но твёрдо. – Одна. Без меня. Без Кати. Сядешь и объяснишь ситуацию. А потом, когда станет понятно, как они отреагировали, что сказали, какие у них лица были в этот момент, – тогда и будем решать, можно нам перебираться к вам или нет. Идёт?
– Хорошо, – Света вздыхает, признавая мою правоту. – Завтра же поеду и спрошу. А ты? Ты что будешь делать?
– Что я? – старательно изображаю спокойствие, хотя внутри всё замирает от неизвестности. – Буду к зиме готовиться. Вон, надо щели заделать, паклю купить, может, войлок какой раздобуду. Окна утеплить. Печь проверить, не треснула ли где. Дел невпроворот.
– Когда мы вино пить будем? – спрашивает Света, и в голосе её тоже слышится усталость и потребность сменить тему разговора.
– Вечером, если хочешь. Уложу Катюшу спать, она быстро засыпает. Посидим, поговорим по-настоящему. Я приготовлю что-нибудь вкусненькое.
– Хорошо.
Света поднимается, поправляет ремень сумки на плече, и мы вместе выходим на крыльцо. Сестра уезжает, её машина мягко шуршит шинами по гравию. Я долго стою у калитки, придерживая холодную железную щеколду, смотрю вслед удаляющимся огонькам. Ничего себе поворот сделала судьба! Уже второй крутой вираж за последнее время, и оба выбросили меня на берег, о который больно ударяться.
Только-только начала обживаться здесь, привыкать к этому дому, к этому посёлку, к тишине и медленному течению дней – и вдруг нашлась сестра. Родная кровь, такая близкая и такая далёкая одновременно. Может, удастся с её помощью работу найти какую-нибудь, здесь, в Солнечном? Ведь есть же в округе магазины, конторы, детский сад? Я умею многое, у меня хорошее образование и опыт. Было бы просто замечательно, если бы всё сложилось. Цены в посёлке на всё довольно демократичные, на машине теперь езжу редко, в основном когда нужно за продуктами в город или в соседнее село.
Трачу немного, стараюсь экономить каждый рубль. Но ведь невозможно жить совсем без расходов, невозможно отгородиться от мира стеной. А у меня денег – кот наплакал, осталось на самом донышке, и от мысли об этом становится зябко, несмотря на солнечное, тёплое августовское утро.