Кофе в пластиковом стаканчике уже остыл и горчил, как дешевая жизнь. Павел смял его в кулаке и бросил в урну у входа в кафе. На часах было 18:45. До закрытия их с Витькой автосервиса оставалось пятнадцать минут.
Павел не был здесь полгода. Полгода бесконечных больниц, гипса, скрипучих костылей и запаха хлорки. Авария на трассе разделила его жизнь на "до" и "после". "До" он был успешным предпринимателем, владельцем процветающего СТО "Авто-Лайф", мужем красавицы Кати и лучшим другом своего армейского товарища Виктора. "После" он стал поломанной куклой, которую собирали по частям хирурги, пока его бизнес и жену "временно" взял на себя Витя.
— Ты не переживай, Паш, — говорил Витя, сидя у его больничной койки с апельсинами. — Я все под контролем держу. Катька бухгалтерию ведет, я — с клиентами и мастерами. Мы твое детище не бросим! Ты главное выздоравливай!
И Павел верил. Как не верить человеку, с которым делил сухпай в учебке? Как не верить жене, которая плакала у него на груди после операции и клялась в вечной любви?
Сегодня он выписался. Сюрпризом. Врачи сказали, что нога срослась отлично, трость пока нужна для страховки, но ходить можно. Он не стал звонить Кате. Хотел приехать сам, зайти в родные стены, увидеть удивленные и радостные лица. Обнять друга, поцеловать жену.
Он приехал на такси за час до закрытия и решил подождать в кафе напротив, через дорогу. Наблюдал за знакомыми воротами, за вывеской, которую сам заказывал три года назад.
В 18:50 из ворот сервиса выехала машина. Не клиентская. Это был его, Пашин, черный "Ленд Крузер". Тот самый, который он купил за месяц до аварии и на котором Катя "боялась ездить, потому что он слишком большой".
За рулем сидел Витя. Вальяжно, одной рукой держа руль, другой — телефон. Рядом, на пассажирском, сидела Катя. Она смеялась, запрокинув голову, и что-то оживленно рассказывала, жестикулируя.
Павел почувствовал, как внутри кольнуло. Нехорошо так, тревожно.
"Может, по делам поехали? К поставщикам?" — попытался он оправдать увиденное. Но поставщики в семь вечера уже не работают.
Машина не повернула в сторону их с Катей дома. Она свернула налево, к новостройкам, где Витя снимал квартиру.
Павел достал телефон. Набрал номер жены.
Через стекло кафе он видел, как Катя достала свой телефон, посмотрела на экран и… сбросила вызов. Потом что-то сказала Вите, и они оба рассмеялись.
Павел набрал еще раз.
— Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети.
Он убрал телефон в карман. Трость в руке стала скользкой от пота.
Что-то здесь не так. Совсем не так.
Он перешел дорогу, опираясь на трость. Хромая, подошел к воротам сервиса. Охранник, дядя Вася, старый знакомый, увидев его, выронил сигарету изо рта.
— Павел Сергеевич?! Живой! А нам говорили…
— Что вам говорили, дядя Вася? — тихо спросил Павел, открывая калитку.
— Да так… Что вы это… того. Не ходок больше. Что бизнес продавать будете.
— Кто говорил?
— Так Виктор Андреевич. И Екатерина Николаевна. Они ж теперь тут хозяева.
"Хозяева". Слово резануло слух.
— А где они? — спросил Павел, хотя уже знал ответ.
— Уехали. Минут десять назад. Домой, наверное.
— Домой? В мою квартиру?
— Ну… не знаю, — дядя Вася замялся, отводя глаза. — Они ж теперь вместе живут. Вроде как… семья.
Мир качнулся. Асфальт под ногами стал ватным.
— Вместе? — переспросил Павел. Голос звучал глухо, как из бочки. — Давно?
— Да уж месяца три как. Сразу после того, как вы в реанимацию попали второй раз. Виктор Андреевич тогда всех собрал, сказал: "Павел не вытянет, теперь я за старшего. И Катя со мной". Мы думали, вы в курсе…
Павел прикрыл глаза. Вспомнил тот самый "второй раз", когда у него началось заражение, и он неделю балансировал между жизнью и смертью. Катя тогда приходила к нему. Сидела, держала за руку. Плакала.
Значит, пока он умирал, они уже делили его бизнес и его постель.
— Спасибо, дядя Вася, — сказал Павел. — Открой офис. Я бумаги посмотрю.
— Не могу, Павел Сергеевич, — виновато развел руками охранник. — Виктор Андреевич ключи забрал. Сказал, никого не пускать. Даже вас. Приказ такой был: "Если Паша придет — гнать в шею, он теперь никто".
— Никто, значит…
Павел усмехнулся. Злой, страшной усмешкой.
— Ладно. Гнать так гнать.
Он развернулся и пошел прочь. Не домой. Домой ему теперь нельзя. Там, наверное, замки сменили. Или просто не пустят.
Он поехал в гостиницу. В ту самую, где когда-то, сто лет назад, они с Катей провели первую брачную ночь. Номер снял самый дешевый. Денег на карте оставалось немного — все уходило на лечение, а доступы к счетам фирмы были у Кати.
Всю ночь он не спал. Лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове свою жизнь.
Витя. Друг. Брат. Они вместе выживали в девяностые, вместе поднимали первый гаражный сервис, вместе радовались первым деньгам. Павел доверял ему больше, чем себе. Оформил на него генеральную доверенность на время болезни. "Чтобы бизнес не встал".
Катя. Любимая. Десять лет брака. Детей не было, не получалось, но они жили душа в душу. Казалось бы.
Утром он поехал в офис. Не в сервис, а к юристу, который вел дела фирмы.
Юрист, старый еврей Борис Моисеевич, встретил его с удивлением.
— Павел? А я думал, вы… в санатории.
— В санатории строгого режима, — мрачно пошутил Павел. — Борис Моисеевич, что с фирмой? Почему Витя себя хозяином называет?
Борис Моисеевич снял очки и протер их платком.
— Видите ли, Павел… Три месяца назад, на основании той доверенности, что вы подписали, была проведена сделка. СТО "Авто-Лайф" было продано ООО "Вектор".
— Что за "Вектор"?
— Фирма, зарегистрированная на Виктора Андреевича. Сумма сделки — номинальная. Десять тысяч рублей.
— Десять тысяч?! — Павел вскочил, забыв про больную ногу. — За бизнес, который приносит миллионы?!
— Формально все законно. Доверенность давала право распоряжаться имуществом. Вы сами её подписали.
— Я подписал, чтобы он управлял! А не воровал!
— В суде это будет сложно доказать, — вздохнул юрист. — Он скажет, что действовал в ваших интересах, спасал активы от банкротства, например. А деньги… ну, скажет, что отдал вам наличными.
Павел сел обратно. Ноги не держали.
Они все продумали. Пока он валялся в коме, они его обокрали. Чисто, красиво, по закону.
— А квартира? — спросил он с надеждой. — Квартира на мне?
— Квартира… — Борис Моисеевич замялся. — Екатерина Николаевна принесла документы на дарение. Якобы вы, находясь в больнице, подарили ей свою долю.
— Я ничего не дарил!
— Подпись похожа. Экспертиза, конечно, докажет подделку, но это время. И деньги. А пока… формально вы бомж, Павел. Извините за прямоту.
Павел вышел из конторы, чувствуя себя так, словно его переехал каток. Второй раз за год.
У него не было ничего. Ни бизнеса, ни дома, ни семьи, ни друга. Даже машина была на фирме, а значит, теперь у Вити.
Он достал телефон. Набрал Витю.
Гудок. Второй.
— Да? — голос Вити был напряженным. Видимо, дядя Вася уже доложил.
— Привет, друг, — сказал Павел. — Как дела? Как бизнес?
— Паш, ты не кипишуй, — сразу перешел в атаку Витя. — Мы все объясним. Ты же инвалид теперь, тебе покой нужен. Мы с Катей решили, что так будет лучше. Мы тебе будем помогать! Пенсию платить, лекарства покупать. Ты ни в чем нуждаться не будешь!
— Пенсию? — Павел рассмеялся. — Ты украл у меня жизнь и предлагаешь пенсию?
— Не украл, а спас! — взвизгнул Витя. — Ты бы все развалил! Ты же мягкотелый! А бизнес требует жесткости! И Кате нужен мужик, а не калека!
— Ясно, — сказал Павел. — Значит, калека. Ну что ж, Витя. Спасибо за честность.
— Ты не дури, Паш. Судиться бесполезно, у нас все схвачено. Просто прими это. Живи спокойно, лечись. Мы тебе комнату снимем, оплатим.
— Подавись своей комнатой, — спокойно сказал Павел и нажал "отбой".
В этот момент в нем что-то щелкнуло. Жалость к себе, страх, растерянность — все исчезло. Осталась только холодная, кристальная ярость.
"Инвалид". "Калека". "Мягкотелый".
Они похоронили его раньше времени. Списали в утиль.
Павел поехал к дяде Ване. Это был старый мастер, который когда-то учил Павла гайки крутить. У него был свой гараж на окраине, где он чинил "Жигули" пенсионерам.
— Дядя Вань, возьмешь в подмастерья? — спросил Павел с порога.
Старик посмотрел на его трость, на потухшие глаза.
— А потянешь?
— Потяну. Руки-то целые.
И Павел начал работать. Сначала подавал ключи, потом начал сам делать мелкий ремонт. Нога болела, к вечеру отекала так, что ботинок не снять, но он терпел.
Слух о том, что "Паша из Авто-Лайфа" теперь работает в гаражах, разлетелся быстро. Город маленький, мир автовладельцев тесный.
Через месяц к гаражу дядя Вани приехал первый серьезный клиент. Владелец "Мерседеса", который обслуживался у Павла пять лет.
— Паш, здорово! — мужик пожал ему руку, не обращая внимания на мазут. — Слышал, тебя кинули?
— Бывает, — уклончиво ответил Павел.
— Слушай, посмотри движок. Стучит что-то. А к этим… в "Вектор" твой бывший… я не поеду. Там цены задрали, а мастера разбежались. Витя твой только бабки стричь умеет, а в машинах — ноль.
Павел взял стетоскоп. Послушал. Улыбнулся.
— Гидрокомпенсатор. Ерунда. За час сделаю.
Через два месяца у гаража дяди Вани стояла очередь из "Ленд Крузеров", "БМВ" и "Ауди". Клиенты уходили от Вити косяками. Потому что ехали не на вывеску, а к Мастеру.
Витя бесился. Он приезжал к гаражам, угрожал, насылал проверки. Но у Павла все было чисто — он оформил ИП, платил налоги, арендовал соседние боксы.
А "Авто-Лайф" (теперь "Вектор") хирел. Витя набрал кредитов, чтобы купить новое оборудование и пустить пыль в глаза, но работать на нем было некому. Старые мастера ушли к Павлу, а новые, набранные по объявлению, только портили машины.
Полгода спустя.
Павел сидел в своем новом кабинете. Небольшом, но уютном. На стене висела та самая первая вывеска "Авто-Лайф" — он выкупил права на название, когда фирма Вити обанкротилась.
Он уже почти не хромал. Трость стояла в углу как сувенир.
Дела шли отлично. Он открыл второй бокс, нанял учеников.
Секретарша Леночка заглянула в дверь.
— Павел Сергеевич, к вам женщина. Говорит, жена.
Павел нахмурился.
— У меня нет жены, Лена.
— Она плачет. Говорит, срочно.
Павел вздохнул.
— Зови.
В кабинет вошла Катя.
Она выглядела… плохо. Постаревшая, с затравленным взглядом. Одежда дорогая, но какая-то помятая.
— Паша… — она остановилась у порога, комкая платок.
— Здравствуй, Катя. Зачем пришла?
— Пашенька, — она бросилась к столу, упала на колени. — Прости меня! Я дура была! Он меня заставил! Он меня запугал!
— Встань, — сказал Павел. Голос был ровным, без эмоций. — Не позорься.
— Он пил! — продолжала рыдать Катя. — Он бил меня! Когда бизнес развалился, он начал пить по-черному! Продал мою машину, золото… Квартиру за долги забрали! Паша, мне некуда идти!
Она подняла на него глаза. Те самые глаза, которые он любил десять лет. Сейчас в них был только страх и расчет. Она смотрела на его новый кабинет, на его уверенное лицо, и прикидывала шансы.
— Я же люблю тебя, Паш! Мы же семья! Помнишь, как нам было хорошо? Давай начнем сначала? Я буду тебе помогать, бухгалтерию вести…
Павел посмотрел на неё. Вспомнил тот вечер в кафе напротив. Как она смеялась в машине с Витей. Как сбрасывала его звонки. Как предала его, когда он умирал.
Жалости не было. Было только чувство брезгливости. Как будто он наступил в грязь.
— Катя, — сказал он. — У меня уже есть бухгалтер. И семья у меня тоже есть.
— Семья? — она замерла. — У тебя кто-то есть?
— Да. Моя работа. Мои друзья. Мои клиенты. Люди, которые меня не предали.
Он достал из ящика стола конверт. Положил перед ней.
— Здесь деньги. Хватит снять квартиру на месяц и купить еды.
— Паша, мне не нужны деньги! Мне нужен ты!
— А мне ты не нужна, — отрезал он. — Уходи.
— Но я твоя жена!
— Ты жена Вити. Или сожительница. Я подал на развод полгода назад. Нас развели заочно, ты же в суд не являлась.
Катя медленно поднялась с колен. Взяла конверт. Руки у неё тряслись.
— Ты жестокий, — прошипела она. — Ты всегда был сухарем. Витя прав был.
— Может быть, — согласился Павел. — Зато я не вор и не предатель. Прощай.
Она вышла, хлопнув дверью.
Павел подошел к окну. Увидел, как она выходит из ворот, сутулясь, прижимая к груди конверт. Садится в маршрутку.
В этот момент к сервису подъехал старый "жигуленок". Из него вылез дядя Ваня, его наставник и теперь старший мастер.
— Паш, там у Лексуса коробка полетела, глянешь?
— Иду, дядя Вань! — крикнул Павел.
Он надел рабочую куртку, взял инструменты и вышел в цех. Туда, где пахло маслом, бензином и честным трудом. Туда, где его ждала настоящая жизнь. Жизнь, которую нельзя украсть, потому что она в его руках и в его голове.
А Витя и Катя… Они остались там, в прошлом. На обочине, которую сами себе выбрали.
💬 Вопрос к вам:
Как вы думаете, что важнее для такого возрождения после удара судьбы: внешняя поддержка или внутренний стержень? Могло ли что-то помочь Павлу быстрее оправиться, или такой путь нужно пройти в одиночку?
Поделитесь своим мнением в комментариях! Если история затронула — ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Дальше будет ещё больше жизненных, острых и честных сюжетов.