Предыдущая часть:
Вероника никак не могла решиться сделать последние шаги. В конце концов Яна взяла её за руку и мягко, но настойчиво потянула за собой через калитку.
— Мам, выходи, познакомься! — позвала девочка, входя в сени. — Это тётя Вероника, мы с ней в электричке познакомились. У неё беда случилась.
Из кухни в коридор вышла стройная, очень худая женщина с усталым, но добрым лицом.
— Можно, она у нас немного поживёт? — спросила Яна, и в её голосе звучала такая надежда, что Вероника не нашла в себе сил что-либо возразить.
Светлана представилась просто, приветливо кивнув нежданной гостье: — Конечно, оставайтесь, сейчас как раз обед собираюсь приготовить. — Улыбнулась она, и в её улыбке читалась усталость, но не неприветливость. — Только, честно говоря, условия у нас очень скромные. Всё по-домашнему, без изысков.
— Что вы, — смущённо ответила Вероника, чувствуя, как от этих слов на щеках выступает лёгкий румянец. — Я с детства привыкла к простой еде. У нас с мамой тоже нелегко было, так что я ко всему неприхотлива.
За столом разговор не клеился, обе женщины словно избегали чего-то важного, ограничиваясь незначительными фразами о погоде и планах на завтра. Когда обед закончился, Яна сразу же встала. — Я посуду вымою, а вы отдохните, — заявила она, собирая тарелки. — Мне ещё книжку нужно дочитать к завтрашнему дню.
Светлана, осторожно придерживаясь за косяк двери, повела Веронику в маленькую комнату. Оставшись наедине, Верка наконец позволила себе коротко, без лишних подробностей, рассказать о том, что привело её сюда. Они сидели на краю дивана, и в комнате стояла тягучая, напряжённая тишина.
— Я вас очень хорошо понимаю, — наконец произнесла Светлана, глядя куда-то в окно, за которым клонились к земле ветви старой яблони. — Мне тоже довелось пережить предательство. Я заболела два года назад, серьёзно. Бывали дни, когда просто встать с кровати было подвигом. Сейчас, слава богу, немного полегче, но без лекарств я — просто обуза. Самое страшное было то, что врачи долго не могли разобраться, что со мной. Из-за этого и лечение начали поздно, чем нужно.
Она говорила ровным, уставшим голосом, в котором смешались и привычная безнадёжность, и какая-то внутренняя, почти угасшая надежда.
Вероника узнала, что муж Светланы, узнав о диагнозе, просто собрал вещи и ушёл к другой женщине. — Думаю, связь у него с этой Мариной была и раньше, просто он осторожничал, — с горькой усмешкой заметила Света. — А тут представился удобный случай — тяжело больная жена. Ему, видимо, не нужна была такая обуза. Но как можно было так поступить с дочерью? Она потом месяцами заикаться начала, по ночам кричала.
Потом оказалось, что по настойчивой просьбе Яны они нашли адвоката — молодого, но очень толкового парня, который быстро решил вопрос с алиментами. Благодаря тому, что муж официально работал в двух местах, сумма алиментов оказалась достаточной не только на лекарства, но и чтобы понемногу копить на школьные нужды для Яны. — Мне до сих пор стыдно перед ним, — тихо призналась Светлана. — Он денег не взял. Просто сказал в конце: «Выздоравливайте, вам ребёнка растить». Такие люди редко встречаются.
Разговор затянулся до самого вечера. Света предложила Веронике пока просто пожить у них, не думая ни о чём. Рассказала, что в посёлке есть несколько небольших предприятий, и хотя с вакансиями туго, иногда появляется работа на железнодорожной станции. — А насчёт вашего диплома и документов из городской квартиры, — добавила она осторожно, — можно снова обратиться к тому адвокату. Он, наверное, сможет помочь и с этим, и с оформлением развода.
На следующее утро Вероника с энтузиазмом взялась за хозяйство. После завтрака она устроила генеральную уборку, в которой Яна с радостью вызвалась помогать. Светлана пыталась присоединиться, но силы в тот день изменили ей, и сёстры уговорили её остаться в постели.
После обеда Верка с девочкой отправились в аптеку и магазин. К счастью, банковская карта была привязана к телефону, и на ней ещё оставались средства. По дороге, набравшись смелости, Вероника наконец задала вопрос, который не давал ей покоя.
— Яна, а откуда ты знаешь ту самую песенку, которую пела в электричке?
— Мама научила, — просто ответила девочка. — Она узнала её от одной женщины, которая раньше приходила к моим приёмным родителям. Та женщина всегда что-нибудь приносила и для меня, а уходя, часто плакала. Мама запомнила песню и разучила её со мной.
На обратном пути Вероника снова вернулась к этой теме. Ей казалось, что Яна что-то умалчивает, а в глубине памяти шевелилось смутное, тревожное подозрение. Она задавала осторожные, будто бы незначительные вопросы, пока девочка не разговорилась.
— У меня была бабушка, я её совсем не помню, — рассказывала Яна, переминая в руках пакет с хлебом. — Она рано умерла. У неё сначала одна дочка родилась, а потом, через много лет, моя мама. Бабушка тяжело заболела, а дедушка их всех бросил. Она очень боялась, что не сможет вырастить обеих. Сначала справлялась, а потом… видимо, не выдержала. И отнесла младшую, мою маму, в детский дом.
Вероника слушала, затаив дыхание, стараясь не пропустить ни слова.
— Потом, — продолжала Яна, — бабушке стало лучше, она смогла вернуться работать в школу. Но она всё время чувствовала себя виноватой. Хотела забрать дочку обратно, но было уже поздно — мою маму удочерила другая семья, у которой не было своих детей. — Девочка на мгновение замолчала, а потом посмотрела прямо на Веронику. — А вы почему плачете? Не надо плакать. Мама говорила, что когда ей всё рассказали приёмные родители, она тоже долго плакала, но потом успокоилась. И на свою настоящую маму, на бабушку, она не сердится.
Вероника слушала, и в голове у неё щёлкнул первый, страшный и невероятный вывод. Бабушка Яны… отнесла младшую дочь в детдом… Теперь всё встало на свои места. Вероника поняла, куда уходила её собственная мама в те дни, когда ей становилось чуть легче. Она договорилась с приёмными родителями и под видом репетитора приходила заниматься со своей младшей дочерью. Именно тогда она и научила её той песенке, которая стала невидимой нитью, связавшей их сейчас.
Едва сдерживая слёзы, Вероника перевела разговор на школьные дела, и Яна, радостно сменив тему, стала рассказывать об уроках и одноклассниках.
Дома, дождавшись, когда Яна углубится в чтение, Вероника тихо вошла в комнату к Светлане. Она приложила палец к губам и села на край кровати.
— Я должна тебе кое-что сказать. Постарайся отнестись к этому спокойно, — начала она шёпотом.
Светлана слушала, не проронив ни слова. Широко открытые глаза её были полны смятения. По щекам то и дело катились слёзы, которые она даже не пыталась смахнуть. Иногда она кивала, словно вспоминая какие-то обрывки из прошлого. Когда рассказ Вероники закончился, в комнате повисла тишина.
Они просто смотрели друг на друга, и наконец Светлана, едва заметно улыбнувшись сквозь слёзы, прошептала:
— Получается… мы с тобой родные сёстры?
— Получается, что так, — так же тихо ответила Вероника. — Но не стоит винить нашу маму. Она делала всё, что могла. Я помню, как она возвращалась с тех своих «репетиций» и плакала в подушку. Я думала, это от болезни. Её не стало, когда я только на втором курсе училась.
— А как же ты дальше?.. Ой, прости, — спохватилась Светлана. — Жила, училась как?
Вероника поняла, о чём та хотела спросить. — Как училась? — переспросила она, задумчиво глядя в окно. — Да как все… Отец, который нас бросил, ухитрился уменьшить алименты. Приходилось летом подрабатывать, копить на семестр. Потом, в университете, мы с подругой подрабатывали уборкой в корпусах, на старших курсах повезло — устроились лаборантками.
Прошло два дня. У дома резко затормозил незнакомый автомобиль, из которого вышел мужчина и уверенно направился к крыльцу.
— Познакомься, — сказала Светлана сдержанно, даже холодно, когда он вошёл в дом. — Это Роман, мой муж. А это, — повернулась она к мужчине, — моя сестра, Вероника.
— Сестра? — Роман приподнял бровь, явно удивлённый. — Ты как-то не рассказывала о сёстрах. Двоюродная?
— Нет, родная. Ты просто никогда не интересовался моими родственниками, — пояснила Светлана без эмоций. — Она всё бросила и приехала мне помочь.
— Это же замечательно, — растянул губы в улыбке Роман. — Мужчине, знаешь ли, не всегда под силу все эти хлопоты по дому.
Наблюдая со стороны, Вероника быстро уловила перемену в поведении сестры. Та будто оттаяла, в её взгляде, обращённом к мужу, появилась неуверенная надежда. Сам же Роман играл роль примерного супруга с таким усердием, что это резало глаз. Каждое его слово, каждый жест казались отрепетированными, пропитанными фальшью. Даже маленькая Яна, обычно такая непосредственная, стала тише и наблюдательнее, лишь изредка бросая на отца долгие взгляды, полные немого вопроса и недоверия.
Роман оказался старательным актёром. Он осыпал жену знаками внимания, говорил ласковые слова, поправлял подушку за её спиной. С Вероникой он был подчёркнуто вежлив и обходителен. Настолько, что вскоре Верка заметила, как в глазах Светланы стала загораться беспричинная, но вполне понятная ревность.
Боже, — с тоской подумала Вероника. — Она же действительно поверила, что я могу положить глаз на этого проходимца. Неужели она не понимает, что после истории с Артёмом мне все эти ухаживания противны?
Продолжение :