Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 70
Рафаэль, резко споткнувшись о скрытый корень, едва не упал, но сумел удержать равновесие и, сделав последний рывок, добежал до своего куста – жалкого, пыльного, который теперь казался ему единственным почти надёжным укрытием в этом выжженном мире. Военврач опустился на колени, и острые камешки мгновенно впились в тело, но эта боль была ничтожна по сравнению с сильным страхом, охватившим организм.
На ходу сдернув с плеча рюкзак, испанец расстелил потертый, серо-зеленый спальник, торопливо смахнув с него прилипшие сухие веточки и песок. Без этого тонкого слоя нейлона между телом и раскаленной, как плита, почвой – все равно что на раскаленную сковороду себя выложить, как шницель: десять минут в полной неподвижности, и поджаришься начисто, превратишься в беспомощный комок.
Методично, почти автоматически, движениями, которые тело помнило лучше разума, он разложил перед собой на краю спальника магазины в ровную, блестящую линию – словно инструменты перед операцией. Проверил крепление бронежилета, натяжение ремня на шлеме, убедился, что фляга плотно закрыта. Руки в тактических перчатках были влажными от липкого пота, ладони скользили по шершавому пластику приклада, но сами пальцы, обхватывающие рукоять и цевье автомата, не дрожали. Странное, ледяное, всепоглощающее спокойствие овладело Креспо, поднимаясь из глубин организма, парализуя панику и оставляя звериную, гипертрофированную сосредоточенность. Мир сузился до пространства перед кустом, до веса автомата и до пыльной дороги вдали.
– Рафаэль, – негромко, без единого предварительного шороха или хруста ветки, раздалось справа. Лыков присел на корточки, его запыленная, выцветшая камуфляжная куртка сливалась не просто с рельефом – он будто стал частью этого выжженного, безжизненного пейзажа, еще одним бугорком на земле. Лицо Александра, покрытое слоем серой пыли и пота, было непроницаемо. – Начнешь стрелять не части. Нажимаешь спуск, считаешь про себя, говоришь «двадцать два» – это ровно три патрона. Точный, короткий укол. Ровный интервал.
– Я знаю, – кивнул Креспо, не отрывая взгляда от линии горизонта, где уже клубилась желтоватая, зловещая пыль, и доносился отдаленный, но растущий гул моторов.
– Не про то, что ты знаешь счет. Знаю, что тебе страшно. Адреналин. Это нормально. Я слышал, Пивовар дал тебе несколько хороших уроков. Надеюсь, ты ничего не забыл. Только помни, что это не учения с холостыми патронами. Здесь все будет по-настоящему. Они уверены, что здесь одни перепуганные гражданские, легкая, беззащитная добыча. Поэтому постараются взять нахрапом. Отсюда твоя задача – бить не по ним, стараться уничтожить их транспорт. Лупи по машине, по колесам и бензобаку, чтоб рвануло. Живой силой я займусь сам, – он ставил задачу совершенно спокойно, будто объяснял соседу в тихом гараже, как чинить карбюратор у старой «семёрки». – Смотри, я промерял биноклем. До них сейчас восемьсот. Через пятнадцать секунд будут на двухсот пятидесяти. Дай я тебе прицел выставлю, а то у тебя руки мокрые, собьешь впопыхах.
Он наклонился, и прежде чем Креспо успел что-то ответить или отстраниться, Лыков точными движениями установил планку прицела на нужную дистанцию.
– Приклад в плечо упирай плотнее. Сейчас снимай с предохранителя. Уже пятьсот. Я пошел в центр. Запомни: не геройствуй. Дал очередь – скрылся, перекатился, сменил позицию. Стреляй экономно, Длинными очередями не пали. У нас патронов слишком мало. Ну все, удачи.
И Александр исчез. Не отошел, не отполз – именно растворился, испарился так же тихо и внезапно, как появился, будто его и не было, лишь легкая рябь в горячем воздухе над тем местом, где он сидел.
Тем временем на дороге пикапы бандитов, похожие на стаю хищных, стремительных металлических насекомых с кривыми антеннами-усиками, развернулись широкой, почти изящной дугой. Они явно пытались охватить, взять в стальные клещи крошечную горстку людей у потерпевшего крушение, беспомощно накренившегося вертолета. Рафаэль плотно прильнул щекой к гребню приклада, поймав в дрожащее перекрестье прицела крайний слева, самый быстрый пикап, с какими-то пестрыми тряпками на дверях. Машины, поднимая высокие, рыжие, ядовитые хвосты пыли, как по невидимой команде, стали сходиться к единому центру, к вертолету, к пулеметной точке Стаса, неумолимо сжимая петлю, выдавливая пространство.
Рафаэль мысленно, плотно сжав пересохшие, потрескавшиеся на жаре губы, считал секунды, как когда-то учили на тех единственных в его мирной, прошлой жизни трехдневных стрельбах в лесистой местности под дождем. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать. Время странным образом сжалось. Военврач глубоко вдохнул раскаленный, обжигающий горло воздух, задержал дыхание, поймав нижнюю грань кабины в прицел. Мягко, почти нежно, начал нажимать на спуск, преодолевая тугой, упругий ход.
«Двадцать два». Короткая, отрывистая, сухая, как треск сухих веток, очередь. Автомат дернулся, отдаваясь глухим, знакомым толчком в плечо. Запах пороховой гари ударил в ноздри – горький и резкий. Креспо перевел мушку чуть правее, на смутную, колеблющуюся фигуру за заляпанным стеклом.
«Двадцать два».
Перед самым бампером пикапа песок взвился мелким фонтаном. Мимо. Чистый промах. Сердце екнуло. Рафаэль инстинктивно, почти незаметно для себя, приподнял ствол, компенсируя отдачу.
«Двадцать два. Еще двадцать два».
Две следующие очереди ушли уже ближе, он видел, как пыль и сколы краски забили лобовое стекло, как машина дернулась, сбившись с прямого курса.
«Сменить позицию».
Креспо перекатился на другую сторону куста. Думать о том, что в этот момент он может обжечься об раскаленный грунт, даже в голову не пришла. Главное было поскорее снова открыть огонь в сторону приближающихся боевиков. Стоило ему оказаться на новой позиции, как военврач заметил второй внедорожник, чуть левее и ближе первого. Рафаэль вскинул автомат и выпустил по нему несколько очередей. И тут – сухой, пугающе громкий щелчок. Патроны в магазине кончились, – показалось, что они исчезли в доли секунды.
«Быстро!» – пронеслось в голове четкой командой. Как учил Пивовар. Пустой магазин полетел на песок, спустя несколько мгновений его заменил наполненный патронами. Креспо, ощущая себя мотострелком, продолжил вести огонь. Он стрелял короткими, экономными очередями теперь уже по двум приближающимся машинам. Понять, попадает ли, наносит ли урон было невозможно из-за клубов рыжей пыли.
Вселенная военврача сжалась до небольшого пространства впереди, до ритмичной, отдающей в плечо отдачи, до запаха гари и до горячих, дымящихся, летящих стреляных гильз. В центре этой какофонии, заглушая и накрывая собой, как тяжелым одеялом, треск его АК и редкие, нервные выстрелы других, грохотали длинные, разящие, методичные, как работа молота, очереди пулемета Стаса.
Первая длинная очередь, прошедшая по дуге, подняла сплошную, почти непроницаемую, рыжую стену песка и пыли прямо перед самым носом у атакующих пикапов, скрыв их на миг. Летчик, заметив это, сразу же приподнял ствол, корректируя линию огня. Следующая длинная, страшная очередь прошила пространство уже на уровне капотов и радиаторов.
Один внедорожник резко, будто наткнувшись на невидимую стену, встал как вкопанный, его передок осел, и из-под смятого, вздыбленного капота повалил густой, черный, маслянистый дым. Изнутри посыпались на песок боевики, спотыкаясь и падая, они бросились в разные стороны, залегли и открыли ответный огонь. Палили неприцельно, просто огрызаясь огнем. Креспо, посмотрев в ту сторону, заметил, как один нападавший просто приподнял над барханом руки с автоматом, втопил спусковой крючок и отчаянно посылал длинные очереди в белый свет, как в копеечку.
Второй внедорожник, резко завалившись на бок, с развороченным правым передним колесом, начал судорожно, неуклюже, как раненый жук, заворачивать прочь от этой смертоносной, огненной линии. Стоявший в его кузове боевик пытался развернуть в сторону вертолета прикрепленный на штативе пулемет, но внезапно оказался спиной к обороняющимся: водитель машины отчаянно крутил руль, стараясь увести их подальше. Но ему не удалось проехать и полусотни метров, как заглох двигатель. Тогда группа сидевших внутри также покинула тачку и кинулась в рассыпную.
Не прошло и нескольких секунд, как третий внедорожник, угодив под пулеметный огонь, сначала резко остановился, заскрипев тормозами, затем, заревев мотором, начал пятиться назад. Стоящий в его кузове боевик открыл огонь из пулемета по вертолету. Рафаэль с ужасом повернул голову и видел, как пули вонзаются в обшивку стальной птицы. На какое-то время огневая точка, где находились Стас и Паша, замолчала. Оба летчика нырнули в укрытие, чтобы переждать огонь.
Стремясь прикрыть своих, военврач направил автомат на вражеского пулеметчика и принялся посылать туда одну короткую очередь за другой. Расстояние было довольно большим, около двухсот метров, и попасть Рафаэль не надеялся. Тем более, что внедорожник продолжал пятиться назад, и его трясло на ухабах. Но в какой-то момент лобовое стекло вдруг брызнуло осколками, и машина остановилась. Тогда Креспо с удивлением понял, что попал в водителя.
В следующее мгновение он перекатился в другую сторону, поскольку пулеметчик, поняв, что отступления дальше не будет, открыл по нему огонь. Он выпустил в сторону доктора длинную очередь, практически уничтожив чахлый кустик и заставив Рафаэля буквально вжаться всем телом в раскаленную почву. Военврач мелко вздрагивал всякий раз, когда пули вонзались с противным сухим звуком рядом с ним, и молился только об одном: что если хотя бы одна попадет в него, то пусть лучше сразу насмерть, чем потом превратиться в инвалида. Внезапно стрельба прекратилась, видимо, в коробке у пулемётчика кончились патроны или оружие заклинило.
Креспо снова перекатился по земле, вскинул автомат, собрался прицелиться, но услышал, как, воспользовавшись возникшей паузой, загрохотал снятый с вертолета пулемет. Стас работал тщательно, и очередь буквально изрешетила кабину внедорожника, а вместе с ней сразила наповал вражеского стрелка, который возился с упрямой железякой, пытаясь возобновить стрельбу.
Но расслабляться было слишком рано. Те боевики, которые смогли покинуть свои машины, продолжали огрызаться в сторону вертолета и его защитников. Некоторые из врагов совершали короткие перебежки, стремясь сократить расстояние. Креспо, выискивая очередную цель в прицел автомата, вдруг подумал, что будь у террористов опытный командир, он догадался бы, что пассажиров вертолета очень мало, меньше десяти человек, и постарался бы взять их в кольцо. Вместо этого боевики продолжали переть вперед полудугой, действуя лишь с одной стороны, и даже не пытались обойти с фланга и тыла.
Все это облегчало обороняющимся задачу, иначе пришлось бы крутить головами на триста шестьдесят градусов, а в условиях, когда даже особенно скрыться негде, это бы означало скорое поражение.
Рафаэль, прекратив стрельбу, поскольку из-за пыли перестал видеть, куда стреляет, отполз в небольшую ямку, которую выкопал перед началом боя, и пересчитал боеприпасы. Оказалось, что у него осталось всего три полных магазина. Это означало, что огневой контакт он сможет вести еще минут 5-10, если стрелять экономно. А потом – всё…