― Перестань плакать. Ну пожалуйста. Если господин увидит это, то скажет, что я никчёмная и не способна справиться даже с простым поручением. Он же не сделал тебе ничего плохого, верно? Ну сказал несколько обидных слов, и что? Твоя семья ведь и правда перед ним виновата. Не ты, конечно, а другие, но всё равно…
― Ну хватит уже! ― остановила Мирена назойливую болтовню неугомонной бабочки, громко всхлипнув. ― Я знаю, что моя семья виновата. Яо обвиняют Линов, Лины винят Яо, кровь льётся реками, страдают невинные, а боги смотрят на всё это и молчат. Мин-Мин, почему этот мир так жесток? Почему люди всегда жаждут власти, богатства и почестей, не останавливаясь ни перед чем? Ссорятся, воюют, ненавидят, убивают друг друга, но при этом говорят своим детям, что зло способно породить только зло, и такими быть нельзя? Мой брат Натан… Ему ведь всего двадцать два года. Он ещё даже детей своих на руках не держал, а твой господин хочет его убить. Я знаю, что брат тоже виноват перед ним, но… Он же мой брат!
― А если бы из твоего брата сделали магическую пилюлю, чтобы кто-то чужой мог пожить немного дольше, ты бы разве не захотела поквитаться за это? Или этому Натану дозволено убивать всех налево и направо только потому, что он твой брат? Тебя послушать, так Яо можно злодействовать безнаказанно что ли? Знаешь, я хоть и не человек по природе, но всё равно понимаю, что есть границы, которые нельзя переступать. И перестань уже реветь! Целое озеро уже тут из твоих слёз! Как по мне, то господин совершенно прав. Ты слышала, что Тео говорил? Владыка собственного сына убил, чтобы не позволить появиться новому злобному демону. С чего бы ему захотелось щадить тех, кто повинен в этом и продолжает сеять вокруг себя зло? Все люди, которые умирают там, в ваших подземельях, перерождаются демонами, понимаешь? Они появляются здесь, в Лунной Долине, и злобны от рождения, а господину приходится расправляться с ними, чтобы не вредили другим. Получается, всё это время он убивал не просто демонов, а своих потомков. По-твоему, это нормально? Так и должно быть, да?
― Уйди, пожалуйста, ― попросила Мирена, давясь слезами.
― Ну уж нет! ― заявила Мин-Мин, гордо вздёрнув острый подбородок. ― Господин велел присматривать за тобой. Теперь это моя обязанность.
― В таком случае просто помолчи.
― Почему я должна молчать? Если тебе неприятно слышать правду, то весь мир должен умолкнуть?
Мирена взяла одну из подушек, закрыла ею лицо и закричала, потому что сил сдерживаться уже не осталось. Пытка непрестанными нравоучениями длилась с тех пор, как владыка Лин покинул эти покои, а это случилось несколько часов назад. Уже почти полдень. Складывалось впечатление, что жестокий демон просто заменил одно наказание другим, придумав более изощрённый способ издеваться над своей пленницей. Мин-Мин принесла персики, но съела их сама ― все до одного. И не переставала обвинять Яо во всех известных и вымышленных грехах даже тогда, когда жевала. Господин Джан по сравнению с этой бабочкой ― просто подарок небес.
― Зачем кричать-то? ― удивлённо осведомилась надоедливая обладательница пёстрых крылышек, когда Мирена убрала подушку и посмотрела на неё с нескрываемой ненавистью.
Удивительно, но этот убийственный взгляд подействовал на болтушку гораздо лучше и быстрее всех предыдущих просьб. Мин-Мин действительно замолчала. Похоже, даже испугалась. Отошла подальше от постели, вытянула тонкую ручку вперёд, несколько раз взмахнула ею, открывая при этом рот так, будто хочет, но не может что-то сказать, а потом обернулась бабочкой и упорхнула прочь из комнаты в настежь распахнутое окно. Мирена уронила лицо в ладони с намерением снова дать волю слезам, но не успела, потому что назойливая бабочка привела подмогу ― владыку Лина собственной персоной. Он просто вдруг из ниоткуда образовался рядом с принцессой на постели, вцепился пальцами в её подбородок, заставив поднять голову вверх, и выдохнул, округлив свои чёрные глаза:
― Боги! Да быть этого не может!
Мирена не смела ни оттолкнуть его руку, ни спросить, что не так с её лицом. Просто смотрела прямо на него и ждала, когда он сам соизволит объясниться. А он молчал и только сильнее стискивал пальцы, пока не понял, что этим причиняет своей жертве боль.
― Прости, ― бросил виновато, отдёрнув руку назад и отодвинувшись на небольшое расстояние, которое вряд ли можно было назвать соответствующим приличиям.
― Чем я теперь перед вами провинилась? ― всё же спросила девушка, размазав кулачками слёзы по щекам.
― Ты не провинилась, ― сразу же ответил он, продолжая смотреть на неё так, будто видел впервые. ― Просто я ошибался на твой счёт. Все ошибались.
― Я тоже преступница и заслуживаю смерти? ― уточнила она, жалобно всхлипнув.
― Нет. Вовсе нет, ― успокоил её демон и даже подал собственный носовой платок. Шёлковый. Чёрный. ― Мин-Мин, принеси воды для умывания. И синюю шкатулку из моего кабинета. Кажется, у меня есть вещь, которую я должен вручить её владелице.
Бабочка послушно исчезла, а Мирена вспомнила, что у неё тоже есть вещь, которую она должна вернуть владыке демонов. Осушив свои слёзы предложенным платком, она сунула пальцы за пояс платья и извлекла оттуда аккуратно сложенное письмо.
― Вот, возьмите. Моя сестра Амелия нашла это в одной из старых книг.
Он взял пожелтевшее сокровище из её рук, развернул, пробежал глазами по строкам и тяжело вздохнул.
― Мин-Мин ведь уже успела разболтать тебе, что ты похожа на мою покойную жену? ― спросил вроде бы без эмоций, но в его необычном рокочущем голосе всё равно слышалась глубокая печаль.
Мирена только кивнула в ответ, потому что ещё не пришла в себя настолько, чтобы поддерживать разговор по душам с демоном, желающим уничтожить всю её семью. Владыка тоже надолго замолчал, словно не мог найти слов даже для простой благодарности за находку. Смотрел на письмо и думал о чём-то своём до тех пор, пока не вернулась Мин-Мин с чистой родниковой водой в золотом кувшине. Бабочка принесла и маленькую деревянную шкатулку, покрытую синим мерцающим лаком ― отдала её демону. Мирене было предложено умыться, а она не посмела отказаться. Заодно немного остудила холодной водой раскрасневшиеся от долгих рыданий щёки и опухшие веки. Когда наконец-то привела себя в относительный порядок, Дин Лин вложил шкатулку ей в руку и пояснил:
― Внутри находится небесный указ. Получить его может лишь тот, кому он предназначен. На нём точно такой же знак, какой сейчас проявился у тебя над переносицей, поэтому вручаю его тебе. Я лишь посредник и не могу знать, о чём это послание. Думал, что оно для кого-то из демонов, раз уж попало ко мне, но судьба порой преподносит весьма необычные сюрпризы. Открой после того, как мы уйдём. Это только для тебя, поэтому нам нельзя здесь находиться.
Он растворился в воздухе, прихватив с собой и любопытную бабочку, а Мирена осторожно поставила странный подарок на стол и уставилась на него, как на ядовитую змею. Небесный указ? Для неё? Даже её отец-император никогда не получал указания от богов, а он ведь могущественный маг и живёт уже почти четыре века. С чего вдруг Великие Боги решили, что его смертная дочь, родившаяся даже без духовного корня, достойна их внимания? И что за знак у неё на лбу? Откуда бы ему взяться?
В комнате не имелось зеркал, но остались кувшин с водой и таз для умывания. Только что, смывая с лица слёзы, Мирена не заметила ничего необычного, но теперь, когда пристально присмотрелась к своему отражению в воде, и правда обнаружила над переносицей маленькое светящееся пятнышко, раньше показавшееся ей просто бликом. По форме оно было похоже на полумесяц, перевёрнутый острыми концами вниз. Потёрла ― не исчезло. Попыталась смыть ― тоже безрезультатно. Открывать шкатулку было страшно, но если не сделать этого, то боги ведь могут и покарать за неповиновение.
О небесных указах Мирена Яо знала из древних трактатов, хранящихся в дворцовой библиотеке. Известно о них немного, потому что Великие Боги крайне редко вмешиваются в дела людей, но несколько столетий назад один из таких указов был получен основателем клана Яо вместе с магическим даром, какого прежде никогда не имелось ни у одной из ветвей рода Лин. Тот указ гласил, что богам больно смотреть на бесчинства Линов, но решать проблемы смертных должны сами смертные, поэтому Яо должны дать продолжение собственному магическому наследию, вырастить достойных преемников и потомков, укрепить своё могущество благими деяниями и положить конец страданиям народа империи А-Шуан. Сам указ не сохранился, потому что имел магическую форму и сразу же исчез, но его текст записан дословно и хранится потомками династии очень бережно. Мирене хотелось верить, что и сейчас Великие Боги не останутся в стороне. Они ведь всё видят и знают, что последний Лин превратился в демона. Может, эта принцесса Яо потому и родилась без духовного корня, что ей было предначертано получить другой дар от богов, способный уничтожить демоническое зло полностью. И попал этот указ ей в руки именно теперь, когда Дин Лин находится очень близко. Сейчас он в бешенстве и готов убить всех магов разом ― именно в этот момент необходимо вмешательство высших сил, чтобы не позволить свершиться ужасному злу. А если Мирена Яо струсит, небеса просто отвернутся от неё, потому что слабовольные и бесхарактерные смертные не заслуживают их внимания и милости.
«Я смогу. Я должна. Я всё сделаю правильно даже в том случае, если это будет стоить мне жизни», ― мысленно пообещала принцесса Великим Богам и наконец-то открыла шкатулку. На синем бархатном дне там лежала простая на вид золотая заколка, на тонкой ножке которой красовался сияющий перевёрнутый полумесяц. Мирена взяла её в руку, но после этого ничего не произошло. Встала на колени и вознесла молитву богу справедливости и возмездия ― тоже ничего не изменилось. Подумала немного и пришла к выводу, что предмет нужно использовать по назначению, чтобы заключённая в нём божественная сила нашла выход и огласила волю богов. Густые волосы к этому времени пришли в полный беспорядок, но девушка не сочла нужным искать гребень ― просто свернула бесформенный узел на макушке и закрепила его заколкой.
Стены комнаты исчезли. Просто погрузились во мрак, заполненный миллионами, миллиардами сияющих звёзд, каждая из которых была отражением чьей-то судьбы. Вокруг Мирены мелькали чужие лица, но разум, словно живя своей собственной жизнью, подсказывал имена их обладателей. Люди, демоны, духи, бессмертные полубоги ― звёзды знали всё о радостях и печалях каждого живого существа в этом мире. Не издавая ни звука, в полной тишине, они рассказали смертной принцессе историю длиной почти в две тысячи лет. Мирена увидела бессмертного Бай Фэна ― очень красивого мужчину с серебристо-белыми волосами и жуткими глазами, похожими на два кусочка льда. Увидела и Дун Фэна ― осколок бессмертной души, получивший собственную судьбу. Просто сгусток тьмы и злой воли. Тёмная аура, уничтожающая вокруг себя всё живое. Увидела, как бессмертные совращают с истинного пути смертных практиков, уверяя их, что запретные техники быстрее приведут к порогу бессмертия, чем бесконечное самосовершенствование. Услышала крик первого дракона в тот миг, когда человек, преступивший законы небес и обернувший свою силу против сородичей, превратился в крылатое чудовище. Услышала и то, как полубог Бай Фэн врёт людям, рассказывая о том, что они сами виноваты в появлении этого зла. Всё, о чём недавно рассказал Мирене господин Джан, оказалось правдой. Лины не гнались за властью и могуществом. Они добровольно взвалили на себя обязанность держать драконов в узде, чтобы другие королевства и империи жили спокойно. Рождались мучениками и страдали до конца своих дней, не подозревая, что кормят этой болью демона, порождённого пороками высших существ. Эти существа, несущие в себе кровь людей и силу богов, на протяжении многих столетий громоздили одну ложь на другую, отвлекая особенно дотошных Линов от поисков правды. Полубоги подделали тот небесный указ, который Яо хранят как величайшее сокровище. Они сами наделили основателя клана магическим даром, обманом заставив его присвоить чужой духовный корень, что тоже является страшным преступлением. Внушили ему, что Лины ― зло, и нужно им противостоять во что бы то ни стало. Стравливали, провоцировали, взращивали в смертных алчность и непомерные амбиции, ведь пока люди жаждут надуманных ценностей, правда не нужна никому.
Увидела Мирена и всё то, о чём ей говорил Дин Лин. Всю его жизнь ― от первого вдоха до этого самого дня. Его мать была императрицей, ненавидела всех Линов и желала только власти. Отец-император страдал от боли, причиняемой тёмным наследием, и подавлял свои человеческие чувства, потому что они тревожили тьму. Его сын вырос таким же ― никогда не был любимым и не умел любить, поскольку не мог позволить себе такую роскошь. Его наложница Юалэ Тай Джун ― лишь случайная встреча с несбыточной мечтой. Дин Лин желал эту женщину, но не смел сблизиться с ней, ведь от этого пострадали бы оба. Он хотел лишь защищать её и оберегать от любых невзгод. И убил тоже для того, чтобы защитить, ведь его личный страж Тео считал её причиной всех бед своего господина, за пределами Лунной Долины бесчинствовали маги Яо, а сам Дин Лин тогда ещё не знал, сколько времени у него осталось до перерождения.
Он встал на путь демона тогда, когда маги издевались над ним в подземелье храма, построенного в честь Великого Бога справедливости и возмездия. Продолжил этот путь несколькими месяцами позже, когда хотел вырваться из смертельной ловушки, устроенной для него полубогом Бай Фэном. И завершил его тогда, когда взял на себя роль вечного стража Лунной Долины, контролирующего силу зла, которое посеяли здесь бессмертные дети богов.
Дин Лин родился человеком с уродливой судьбой. Он умер героем, не жаждущим славы и признания. Пятнадцать лет в негаснущем пламени Преисподней ― его кара за то, что присваивал себе магию драконов и поглотил осколок чужой бессмертной души. Но даже после этого он не стал чудовищем. Не утратил человечность, потому что всегда был именно человеком, а не кровожадным зверем. Не умея любить так, как любят обычные люди, он любил по-своему. Был хорошим другом для тех, кем дорожил. Не искал вражды даже с теми, кто сам на это напрашивался. То, что ему довелось пережить, нельзя передать простыми словами. Никто не заслуживает такой судьбы. Теперь он владыка демонов ― бессмертное создание с истинной сутью дракона, силой и знаниями божества, но душой человека. Если бы захотел править всем миром и даже Небесными Пределами, то ему не нужно было бы даже напрягаться, чтобы получить такую власть. Но точно так же, как в прошлой своей жизни не жаждал быть правителем, не желает этого и теперь. Он сам определил для себя новую миссию. Удерживать разрушительную демоническую силу в пределах Лунной Долины и следить за тем, чтобы она не росла ― его собственный выбор. На протяжении семнадцати веков Лины берегли покой смертных от драконов, а теперь один из этих Линов бережёт весь мир от более страшного зла.
В том, что происходит сейчас, у магов Яо тоже есть своя роль. Их заслуги неоспоримы, но и злодеяний совершено столько, что небесам давно пора было обрушиться на А-Шуан. Нин Яо ― тот самый, для кого небожители подделали небесный указ, ― был превосходно осведомлён о том, какое бремя несут на себе потомки династии Лин, отмеченные тьмой. Но его не интересовали великие дела и бесславные подвиги предков. Он хотел лишь власти для себя и своих потомков. Рождённый сестрой императора Лина от союза с простым смертным князем Яо, этот человек завидовал родственникам, близким к трону. Его непомерные амбиции стали полезными для бессмертных, которым именно такой негодяй и был нужен для того, чтобы Линам не приходилось скучать. Не без помощи полубогов в А-Шуане началась чума, а Нин Яо, внезапно обнаруживший у себя магические способности божественного целителя, быстро возвысился и получил немалые привилегии. Бай Фэн пообещал ему империю. На протяжении нескольких веков клан Яо прятал свои чаяния под личиной добродетельных жрецов, совершенствованием постепенно наращивая могущество для победы над Линами и их драконами. Никто ведь не сказал этим глупцам, что их общая сила нужна не для захвата а-шуанского трона, а для того, чтобы уравновесить спрятанное в Лунной Долине зло, которое за тысячу лет успело проникнуть в основу мира и укорениться там. Теперь они всё знают и даже перестали совершенствоваться, ведь для грешников, чьи руки омыты кровью невинных по самые плечи, бессмертие недосягаемо. Но это знание не добавило чистоты их душам и помыслам. Яо своим общим могуществом по-прежнему уравновешивают зло ― теперь уже настоящее демоническое. Им бы довольствоваться тем, что не были наказаны за свои грехи два века назад, когда Великие Боги наконец-то узнали о неприемлемых деяниях своих бессмертных детей, но именно чувство безнаказанности и привело к тому, что сейчас мир встал на пороге новой беды.
То, что Мирена видела в подземельях и воспоминаниях Тео, представлялось ей немыслимым злом, но правда оказалась ещё страшнее. Восемь из девяти полубогов после наказания тысячей молний осознали свои ошибки, раскаялись и добровольно отреклись от человеческих чувств и желаний, полностью посвятив себя божественным обязанностям, но сын бога ветра и стужи Бай Фэн воспринял эту справедливую кару как личное оскорбление, виновник которому ― владыка демонов Дин Лин. Если бы этот Лин был таким же, как все его предки, то и умер бы тихо и незаметно. Яо тогда уже заполучили его новорожденного сына и власть над империей в свои алчные руки. Всё более или менее соответствовало изначальному плану,и могло продолжаться ещё очень долго, оставаясь тайной для Великих Богов, но рухнуло в одночасье, потому что Дин Лин оказался слишком упрямым и непокорным. Из-за него не стало Дун Фэна, который служил отличным тайным вместилищем для любых пороков небожителей. По его милости боги Занебесья заметили, что мир, в котором не должно было существовать демоническое зло, вдруг изменился. Став первым истинным демоном во плоти, Дин Лин испортил превосходный замысел, отлично справлявшийся со своей задачей на протяжении почти двух тысячелетий, и вдобавок навлёк небесную кару на всех бессмертных, к этому причастных. Владыка демонов тоже бессмертен, но его душа уязвима. Для того, чтобы наказать этого демона, достаточно создать ещё одного точно такого же ― полностью подконтрольного магам Яо, чтобы никто и не подумал валить вину за это на Небесные Пределы. Если два Лина, равных по силам, встанут друг против друга, и каждый будет считать другого истинным злом, много ли жалких смертных им удастся спасти от самих себя? У Яо уже есть и дракон, и Лины с тёмным даром, и даже злой дух, щедро пожертвованный бессмертным Бай Фэном и добровольно отколотый от его давно почерневшей души. Нужно только время, ведь та сила, которая принадлежит теперь владыке демонов, копилась долгих семнадцать веков. Бай Фэн никуда не торопится. Маги Яо всецело ему продались за несколько секретов и запретных техник. С тех пор, как они приступили к выполнению своих условий сделки, минуло уже без малого два века. Нужно подождать всего лишь ещё пятнадцать столетий, чтобы предоставить Дину Лину достойного противника, выращенного прямо у него под носом. Даже если он и узнает об этом раньше, то обрушит свой гнев только на магов. Бай Фэна вполне удовлетворит и то, что владыка демонов не посмеет покарать своих видимых врагов, ведь он милостив и заботится о благе для всего мира, а без Яо все его усилия будут сведены на нет. Боль, причиняемая бессилием и невозможностью отомстить, куда страшнее всего того, что Дин Лин уже успел на себе испытать. А если замысел Бай Фэна всё же увенчается успехом, то спасти этот мир не смогут уже даже сами Великие Боги.
― Но что я могу?! Что я должна сделать?! Я же самая простая смертная! ― выкрикнула Мирена звёздам множества судеб, не сдерживая отчаяния.
В этот миг она понимала причины поступков каждого смертного или бессмертного, так или иначе причастного к этой страшной истории длиной почти в две тысячи лет. Бессмертные полубоги боялись возмездия богов, смертные жаждали лучшей и долгой жизни. Все были обмануты кем-то или самими собой. Все виновны, потому что каждый шёл на поводу у собственных желаний и не замечал никого вокруг себя. Даже Дин Лин виноват, ведь если бы он покорно следовал предначертанной судьбе, то многое могло бы сложиться совсем по-другому. Он сам захотел превратиться из несчастного человека в истинного первородного демона ― лишь потому, что слишком сильно жаждал справедливости.
Звёзды угасли одна за другой, уступив место иному сиянию ― мягкому, тёплому, золотисто-алому, в котором угадывалась суть божества, почитаемого в империи А-Шуан превыше всех других богов.
Наконец-то прозвучал небесный указ ― только для одной смертной девушки, кому и был адресован.
Призрачная мгла рассеялась, вернув стены и обстановку комнаты на свои места. Ворвавшийся в окно тёплый летний ветерок запутался в волосах Мирены и уронил на пол простую золотую заколку с крошечным перевёрнутым полумесяцем, выгравированным на тонкой ножке. Принцесса ещё довольно долго сидела на полу и обдумывала услышанное, надеясь, что это всё-таки сон, и она вот-вот проснётся, но за закрытой дверью были слышны беспокойные шаги ― там владыка демонов и Мин-Мин нетерпеливо ждали, когда им позволено будет войти, и тревожились каждый о своём.
«Если не сделаю то, что должна, то буду презирать саму себя за трусость и бесхребетность до конца своих дней», ― подумала девушка. Обречённо вздохнула и решительно поднялась на ноги, потому что некоторые важные для всего мира дела откладывать просто нельзя.