— Но ведь это смерть для Веронички. Ты же и сам знаешь, что те лекарства, которые ей выделяют, почти не работают. Нам нужно всё покупать. Как же мы без тебя?
— Катя, не пытайся давить мне на жалость.
— Я не пытаюсь. Я хочу понять: ты сознательно идёшь на это, точно понимая, что значит твой уход для дочки?
Владимир молча встал и вышел в прихожую. Катя — за ним. Слёзы хлынули потоком.
— Володя, прошу тебя, одумайся. Подумай, что будет с нами?
Он накинул куртку, повернулся к ней:
— Когда успокоишься, собери мои вещи и не пытайся доставать меня. Всё равно ничего не изменится.
Он закрыл за собой дверь, а Катя тихо сползла по стене. «И что теперь делать? Как жить‑то?»
Минут через десять она услышала, что её зовёт дочь. Катя кинулась к ней. Вероника была бледна, но ничего страшного Катя не заметила.
— Мамочка, а можно я буду рисовать?
Катя улыбнулась:
— Ты рисуешь постоянно. Ты не устаёшь?
— Нет, мамочка, что ты. Мне так нравится! Я даже лучше себя чувствую.
Катерина сдерживала себя, как могла, чтобы дочка ни о чём не догадалась. «Не нужны ей такие волнения».
Вечером, когда Вероника уже спала, Катя присела на кухне, чтобы оценить, что у них есть из лекарств и что скоро придётся покупать. Потом пересчитала деньги. «Ну, пару месяцев мы протянем, если ничего не подорожает. А что дальше?»
Она чётко понимала: если ничего не придумает за эти два месяца, то всему придёт конец.
Только на следующий день она вспомнила, что у неё гости. Пришлось оторвать от бюджета ещё немного. «Это всё для Вероники».
Катя делала всё автоматически. Она машинально улыбалась дочке, готовила, разговаривала с ней, а в голове всё время билась одна мысль: «Что делать?»
Гости приехали вовремя. Мама позвонила:
— Дочка, приболел отец, и, чтобы не рисковать Вероникой, я не приеду. Не хватало ей ещё и простуды. Ты прости, дочка, справляйся там уж как‑нибудь сама.
— Хорошо, мама, я справлюсь.
Валерий Антонович и его сын явились минута в минуту. Катя улыбнулась, пригласила в комнату.
Валерий Антонович сразу заговорил:
— Какие запахи! Нет, вы скажите мне, как можно такие запахи променять на ресторанные?
Игорь Валерьевич улыбнулся.
— Папа у нас всегда был приверженцем домашней еды и семейных праздников дома. Мама так и не смогла приучить его к светским раутам.
— Почему вы не взяли с собой маму? — спросил Игорь.
Катя посмотрела на него:
— Она умерла десять лет назад. Папа еле выкарабкался — он очень её любил. Мама была оперной певицей и пела до самой смерти. Натура романтическая, она обожала блеск и шик.
Он немного помолчал:
— Простите, пожалуйста.
Катя расстроилась: «Вот кто меня дёрнул за язык?»
— Ничего страшного. Сейчас нам уже легче, — мягко ответил Игорь.
Голос Валерия Антоновича доносился из комнаты — он разговаривал с Вероникой. Катя сделала жест в сторону комнаты:
— Проходите, пожалуйста.
Когда они вошли, Валерий Антонович стоял возле стола Вероники, что‑то рассматривал и хмурил брови. Он кинул быстрый взгляд на Катерину, потом сказал:
— Игорь, подойди.
Теперь двое мужчин смотрели на рисунок и оба молчали. Катя улыбнулась:
— Что вы там такого увидели?
Она хотела тоже посмотреть, но Вероника остановила её:
— Мама, он ещё не закончен.
Вероника быстро спрятала рисунок. Катя, конечно, очень удивилась, но не стала спорить. «Потом спрошу у дочки, с каких это пор ей нельзя смотреть рисунки, которые ещё не до конца готовы», — подумала она.
Пока они сидели за столом и слушали, как Валерий Антонович громко восхищается каждым блюдом, Катя как будто немного расслабилась.
Игорь Валерьевич отодвинул тарелку:
— Ну что, теперь можно поговорить и о делах. Катя, вот карточка. На неё будут поступать средства от продажи рисунков и картин Вероники. Там уже есть сумма за несколько работ. Мне бы хотелось получить ваше разрешение на то, чтобы я мог взять несколько рисунков в Италию. Там через неделю ежегодная выставка юных дарований. Приз очень внушительный, но для участия требуется ваше письменное согласие и небольшая фотосессия Вероники.
Катя пожала плечами:
— Конечно, почему бы и нет?
Валерий Антонович спросил:
— Хотя скажите, а как вы живёте? Вам помогает какой‑нибудь фонд? Или у вас, может быть, свой создан?
— Нас совсем недавно взял под своё крыло фонд «Солнышко». Вот переносной аппарат они нам купили — мы бы сами не потянули.
— Извините за нескромный вопрос, а лекарства…
— Мы же всё понимаем, что выделяются крохи. Муж хорошо зарабатывал, правда, и его зарплаты хватало с трудом.
— Простите, почему «зарабатывал»? Он потерял работу?
Катя грустно улыбнулась. Только сейчас она осознала, что осталась совсем одна со своими проблемами.
— Нет, он ушёл от нас буквально вчера. Сказал, что не может всю жизнь работать на меня и на больного ребёнка.
Игорь поперхнулся чаем, а Валерий Антонович сжал кулаки.
— Вот оно что… Вы не переживайте, Екатерина. Всё, что ни делается в жизни, — всё к лучшему.
Она слабо улыбнулась.
Владимир дошёл до парка и сел на лавочку. Не прошло и получаса, как к нему подошла и села рядом женщина.
— Ну что, поговорил?
— Да.
— Как всё прошло?
— А ты как думаешь?
Валерия ласково положила руку на его плечо:
— Володя, расслабься. Всё плохое позади, впереди только позитив. Через месяц мы с тобой сгоняем на море — это будет отличной наградой за твои мучения. Вернёшься с новыми силами, приступишь к работе. Повышение точно твоё. Ты же сам понимаешь, что жил без кислорода.
— Понимаю.
— Лера, давай договоримся больше просто не вспоминать про них.
— Конечно, как скажешь. Ну что, пойдём домой? Я заказала ужин из ресторана. А ещё купила замечательное вино. На завтра взяла отгул, так что у нас целая ночь.
Владимир улыбнулся. Он постарается выкинуть из головы всё, что ему мешало хорошо жить. Именно о такой жизни он мечтал. Вернее, начал мечтать, когда стал поближе общаться с Валерией.
Всё произошло внезапно. Он и думать не думал изменять Кате, тем более с Валерией, которую недолюбливал с самого первого дня знакомства. Если честно, то он не видел её очень давно — наверное, с тех самых пор, как Катя ещё была беременна. Не видел, да и не интересовался никогда. Какая разница, как живёт бывшая подружка жены?
В тот день его машина не завелась в очередной раз. И, конечно, не у дома, а у работы. Время было такое, что общественный транспорт не ходил, а на такси — очень дорого, чуть ли не на другой конец города. Он решил пройти несколько остановок, ближе к центру: там маршрутки ходили точно.
Очень хотелось пить. Завидев впереди магазинчик, Владимир свернул туда, чтобы купить воды.
В дверях его чуть с ног не сбила какая‑то дамочка.
— Ну что вы!
— Извините…
А дамочка вдруг сказала:
— Владимир?
Он удивлённо поднял голову. Перед ним стояла Валерия — ухоженная, накрашенная, благоухающая дорогими духами.
— Валерия? Узнал. А ты что здесь делаешь в такое время?
— Да машина сломалась. Вот иду пешком до центра.
— А я на машине. Вон, видишь, «бэха» моя стоит.
Он обернулся и увидел довольно свеженький BMW ярко‑синего цвета.
— Хороший аппарат.
Валерия рассмеялась:
— Да я не об этом. Я о том, что могу тебя подвезти. Давай покупай, что тебе нужно, и выходи. Я буду у машины ждать.
Владимир пошёл к прилавку. Чувство было какое‑то двоякое. Вроде бы и не хотелось видеть Валерию, а с другой стороны… Она такая… вся красивая, модная, свободная. Это как глоточек свежего воздуха.
Он уселся в салон машины, где пахло кожей, дорогими духами и ещё чем‑то таким — забытым, дорогим.
Валерия улыбнулась:
— Нравится?
— Ещё бы.
Она рассмеялась:
— Ты так говоришь, как будто сам живёшь впроголодь. У тебя, как я помню, была очень неплохая работа?
— Ну, работа никуда не делась, а вот всего остального и правда нет. У нас же Вероника больна. Все деньги, абсолютно все уходят на лечение. Катя не работает, так что всё — с моей зарплаты. Ни на что лишнее не можем потратиться. Если бы ты знала, как мне всё это надоело…
Он сказал — и сам испугался своих слов. Никогда раньше он не позволял себе такого.
Валерия задумчиво смотрела на него:
— Хмм, да… Слушай, а давай напьёмся, снимем стресс. У меня на работе только отчёты закончились. Я хоть и начальник, но устала, как собака.
Владимир не очень любил пить, но домой так не хотелось, что просто ужас. И он сказал:
— А давай тогда ко мне. У меня в баре есть всё, что душа пожелает.
Мужчина, если честно, не ожидал такого поворота. Думал, что посидят где‑нибудь на нейтральной территории, а тут — к ней домой. Он не был маленьким мальчиком и прекрасно понимал, чем заканчиваются такие посиделки. Его вдруг обдало жаром. Он представил Валерию на атласных простынях с бокалом шампанского в руках — и охрипшим голосом ответил:
— Давай к тебе.