Лесная дорога тонула во тьме и осенней грязи. Фары «Вольво» Фёдора выхватывали из мрака лишь куски разбитого асфальта да стену мокрых елей. Этот участок был самым глухим и самым ненавистным во всём его долгом рейсе с оборудованием для буровых. Деньги за срочную доставку были большими, слишком большими, и это неспокойно ёжилось где-то на задворках сознания.
Беда пришла, как он и ожидал, внезапно и без лишних слов. В зеркале возникли и стремительно приблизились слепящие фары внедорожника. Они не шли на обгон — они давили, прижимая фуру к обочине. Фёдор, сжав руль, съехал на старую, разбитую лесовозную ветку, ведущую в глубь лесочка. Чёрный джип блокировал путь обратно.
Из него молча вышли трое. В тёмных балаклавах, с монтировками. Фёдор потянулся к старой «болгарке» под сиденьем, но дверь уже содрогнулась от удара по стеклу. Паутина трещин поползла по бронировке.
— Вылазь! — прозвучал приказный хриплый голос. — Груз и документы. Быстро.
Сердце Фёдора упало. Бороться бессмысленно. Мысли о долгах, о доме, который могут отнять, метались в панике. Он открыл дверь, медленно спустился на землю.
— Всё в сейфе. Открою, — его голос звучал глухо и покорно.
Один из нападавших, самый крупный, грубо втолкнул его обратно в кабину. В этот миг тишину леса разорвал звук. Не крик, не вой. Короткий, хриплый, леденящий душу вопль. Он шёл из чащи, метрах в двадцати.
Все замерли, повернув головы на звук.
Из-под низкой ели, сливаясь с тенями, вышла рысь. Крупная, зимняя шуба лоснилась в свете фар. Она стояла, положив массивную лапу на валежник, и смотрела на них круглыми жёлтыми глазами. В её молчаливой позе была смертельная уверенность.
— Ё моё… — пробормотал бандит с монтировкой.
Рысь сделала ленивый, но чёткий прыжок, сократив дистанцию вдвое. Теперь она смотрела прямо на троих в балаклавах. Её взгляд был лишён злобы. В нём был лишь холодный, хищнический интерес к нарушителям спокойствия её территории.
— Валим! — вдруг срывающимся от страха голосом крикнул главарь.
Их дисциплина испарилась. Они бросились к джипу, толкаясь, роняя монтировку. Двери захлопнулись, двигатель взревел, и внедорожник рванул с места, скрываясь в темноте, не включив даже фар.
Фёдор сидел в кабине, не дыша. Он смотрел на рысь. Та, проводив взглядом беглецов, медленно повернула голову к нему. Их взгляды встретились через разбитое стекло. В жёлтых глазах зверя не было ни угрозы, ни дружелюбия. Было лишь спокойное знание силы.
Потом рысь развернулась и бесшумно шагнула в темноту леса. Два прыжка — и её словно не бывало.
Только тогда Фёдор выдохнул. Руки дрожали. Он завёл двигатель и медленно выехал на основную дорогу. Груз был цел. Он был жив.
И тогда он вспомнил. Месяц назад, на этом же участке, он нашёл в канаве раненого рысёнка со сломанной лапой. Не думая, завернул его в свою старую телогрейку и отвёз к лесникам. Сказал: «Нашёл у дороги». И забыл.
Он посмотрел в темноту леса и тихо кивнул. Не благодарности. Признанию. Тайга своих не бросает. Даже если «свои» — это всего лишь один уставший дальнобойщик, который когда-то не прошёл мимо.
«Вольво» набрала скорость, направляясь к огням заправки. А в зеркале, в чёрной дыре тайги, на миг вспыхнули и погасли два зелёных огонька. Как далёкие, безмолвные звёзды. Или как чьи-то глаза, помнящие простую человеческую доброту.
Читайте также:
📣 Еще больше полезного — в моем канале в МАХ
Присоединяйтесь, чтобы не пропустить!
👉 ПЕРЕЙТИ В КАНАЛ