Глава 14
Год, когда Алешке исполнилось пять лет, был для Бориса несчастливым. В январе загорелась его автозаправка, хорошо, что успели потушить, а то огонь уже подбирался к автомойке. Следствие определило, что это был поджог. Камеры слежения показали двух мужчин в масках и каких-то бесформенных костюмах. Никого не нашли, а убытки даже подсчитывать было страшно. Ничего восстанавливать Борис не хотел. Эта автозаправка была на окраине, он ее открыл последней, но дело не пошло.
Через три месяца его ребята в автосервисе случайно проткнули кузов дорогой машины, пришлось за свои деньги все исправлять и красить. Но вишенкой на торте было....
*******
Месяц июль был прекрасный: двадцать пять градусов переносились легко, особенно на даче в тени. Родители Бориса жили там с мая и уезжать в город не хотели. Они наведывались в квартиру, чтобы проверить, все ли там в порядке, но не больше того. Ровно в шесть Юлия Анатольевна позвонила мужу
– Лень, я готова, в квартире все в порядке, цветы полила, заезжай с работы за мной.
– Я уже подхожу к проходной, скоро буду.— ответил супруг.
Сегодня была пятница, два выходных дня для Леонида Константиновича были наградой, за отработанную неделю.
– Юль, я подъехал, спускайся. Ты не звонила Соне, может быть, она с нами поедет
– Звонила, Алешка у ее родителей, а она готовится к процессу. Борис уехал в командировку на неделю.
– Понятно, спускайся.
– Лень, давай заедем в этот новый Торговый центр, купим кетчуп и заодно посмотрим. Он вырос как гриб после дождя, очень быстро.
– Давай, — ответил супруг и стал парковаться.
Кетчуп они купили и стали оглядывать новое здание
– Красиво!
– Да, витражи замечательные – и они отправились дальше.
Леонид Константинович смотрел по сторонам, а у Юлии Анатольевны от страха стали подкашиваться ноги. Прямо на них шел Борис, обнимая за плечи чужую женщину и держа за руку мальчика. Сердце Юлии Анатольевны сжалось до размера горошины. Ноги подкосились, и она невольно ухватилась за рукав мужа.
Борис замер. Его лицо, ещё мгновение назад оживлённое, вдруг стало мертвенно-бледным. Ни кровинки. Он сглотнул, будто, пытаясь протолкнуть застрявший в горле, ком, и произнёс:
— Познакомьтесь, мам… Это Катя. А это… ваш внук. Борис.
Мальчик, почувствовав напряжение, слегка потянул руку, но отец крепче сжал его ладонь.
— Здравствуйте! — тихо сказал ребёнок, глядя прямо на Леонида Константиновича.
И в этот момент мир словно остановился.
Пронзительно синие глаза мальчика, волнистые блондинистые волосы, линия губ — всё до боли напоминало их сына. Это был он. Без сомнений. Копия Бориса в детстве. Тишина давила.
– Когда ты должен вернуться из командировки? – спросил отец
– Через пять дней – ответил сын
– Вернешься сегодня, и я тебя жду на даче. Пойдем, Юля.
Две пары глаз смотрели на Бориса, и ждали его решения.
– Поехали, я отвезу вас домой. С отцом придется поговорить.
В глазах Кати был страх, но она нашла в себе силы ничего не спрашивать, понимая, что Борису еще хуже.
Машина родитеелй мчалась по пустынной дороге. В салоне царила гнетущая тишина. Леонид Константинович смотрел в окно, но видел не мелькающие деревья, а собственное прошлое — то, как мальчишкой когда-то сам стоял перед отцом с признанием, которое разрушало привычный мир.
Юлия Анатольевна теребила ручки от сумки, мысленно перебирая тысячи вопросов, на которые не было ответов. Как? Почему? Сколько это длится?
– Я не могу поверить, что это мой сын – заговорил Леонид Константинович. Подлец – одним словом. Бедная Соня, всю жизнь она провожает его в командировке, веря ему, а он? А он подонок! Дай мне воды – попросил он жену
– Тебе плохо?
– Да мне гадко, я будто весь перепачкался в грязи.
Он заехал на участок, умылся из бочки чистой водой и пошел в дом лечь, силы покидали его. К вечеру приехал Борис
— Ты хоть понимаешь, что натворил? — наконец произнёс Леонид Константинович.
Борис глубоко вдохнул.— Понимаю.
– Сколько лет мальчику?
– Тринадцать!
– Тринадцать?! Значит, ты, женившись на Соне, уже имел вторую семью? Ты подлец! Слова повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Сын молчал, опустив глаза. Его пальцы нервно теребили край рубашки, а на лбу выступила испарина.
- Но меня интересует другой вопрос: если ты так любишь Катю, какого черта ты сделал предложение Сонечке? Зачем? Она так искренне тебя любит, ты представляешь, что с ней будет, если она узнает всю эту грязь? А тебе как не противно прыгать из одной постели в другую. Мать, неужели мы воспитали такого подонка?
Юлия Анатольевна не выдержала, её голос сорвался на крик. — Ты думал, мы не узнаем? Ты думал, можно просто взять и… и завести вторую семью?! Как ты смотрел все это время Сонечке в глаза?
Сын поднял взгляд, но тут же снова опустил его. В его глазах читалась смесь стыда и отчаяния, но ни слова оправдания так и не сорвалось с губ.
— Видеть я тебя не хочу, пошёл вон с моих глаз! — закричал отец, оседая на стул. — голос отца дрогнул. — Ты разрушил всё. Семью. Доверие. Всё, что мы строили годами. Его лицо побледнело, а руки дрожали. — Вон! И открой двери и окна, Юля, проветри комнату от этой… этой мерзости!
Юлия Анатольевна резко дёрнула створку окна. Прохладный ветерок ворвался в комнату, развевая занавески и принося с собой запах приближающегося дождя. Она стояла, глядя вдаль, но видела не пейзаж за окном, а разбитые мечты, рухнувшие надежды, предательство, которое теперь навсегда останется шрамом на сердце.
Сын медленно поднялся. Его шаги эхом отдавались в тишине, пока он шёл к двери. Каждый шаг был словно приговор, каждое движение — признание вины. Он остановился на пороге, обернулся, будто хотел что-то сказать, но встретил лишь ледяные взгляды родителей.
Дверь тихо щёлкнула, закрываясь за ним. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шумом ветра и отдалёнными раскатами грома.
Юлия Анатольевна опустилась в кресло, закрыв лицо руками. Отец молча смотрел в окно, его плечи подрагивали. Они оба понимали: этот день разделил их жизнь на «до» и «после». И никакое проветривание не избавит их от горького послевкусия предательства.
А где-то его ждал тот самый мальчик тринадцати лет, возраст, когда мир является простым и понятным, когда мечты еще не столкнулись с жестокой реальностью. Но теперь мальчик знал – одно решение может разрушить все. И неважно, сколько тебе лет – последствия останутся с тобой навсегда.
Борис вернулся к Кате уже поздно ночью
– Боречка, дорогой мой, заходи! Ты бледный.
– Сядь, Катюш. Я какое-то время не смогу к вам приезжать, но семья тебя никогда не примет, поэтому я должен решить финансовый вопрос, чтобы вы с сыном никогда ни в чем не нуждались. Если меня не будет, помочь вам больше некому. Но ты не переживай. Квартира у вас хорошая, у тебя машина новая, сын всем обеспечен, а о подушке безопасности я подумаю. Только дай мне слово, Катюш, что ты никогда не предъявишь требования на наследство. Все должно остаться Соне и сыну, но и ты не будешь обижена. Сегодня останусь у тебя, а утром поеду домой. Прости, что тебе пришлось прочувствовать всю ненависть моих родителей. Их, конечно, можно понять.
– Не переживай, я все понимаю. Иди в душ и спать.