Я стояла в прихожей и смотрела на два огромных чемодана, которые перегородили проход. Внутри меня поднималась тяжёлая волна раздражения, от которой сводило скулы. Это были не просто вещи гостей, заглянувших на чай. Это была заявка на оккупацию. Из кухни доносился звон моей любимой посуды и голос свекрови, Натальи Борисовны, которая что-то объясняла моему мужу. Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри натягивается струна терпения, готовая лопнуть в любую секунду. Я не накрывала на стол, но в моем доме уже распоряжались так, словно меня здесь и не было.
Я сняла пальто и прошла на кухню. Наталья Борисовна сидела на моем месте, во главе стола. Перед ней стояла банка с дорогим зерновым кофе — тем самым, который я покупала исключительно для себя и ставила на верхнюю полку. Сейчас крышка была отвинчена, а по столешнице рассыпаны тёмные, ароматные зёрна.
— О, Ира пришла, — свекровь даже не повернула головы, продолжая размешивать сахар. — А мы тут с Игорем обсуждаем перестановку. В этой комнате душно, я буду спать в вашей спальне, там балкон. А вы пока в зале на диване поживёте, молодые, вам всё равно.
Я перевела взгляд на мужа. Игорь сидел напротив матери, уткнувшись в тарелку с печеньем, и старательно делал вид, что узор на скатерти ему интереснее жены.
— В смысле — в нашей спальне? — мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Наталья Борисовна, вы приехали погостить на выходные?
— Какие выходные? — она искренне удивилась, отхлебнув из чашки. — Я свою квартиру сдала. Жильцы завтра заезжают. Деньги Игорю нужны, он же машину хотел менять, а с его зарплатой быстро не накопишь. Так что жить я буду у вас. Бюджет теперь общий, так экономнее. Ты же хорошо получаешь, вот и будем жить дружно.
Она придвинула к себе банку с кофе, словно присваивая не только напиток, но и мое право на личное пространство. Эта банка стала последней каплей.
— Игорь, — я обратилась к мужу. — Ты знал?
Он наконец поднял глаза. В них читалась смесь страха и упрямства.
— Ир, ну а что такого? Мама помогает. Деньги с аренды пойдут в дело. А тарелку супа мы ей всегда нальем. Ты же не будешь жадничать для родни.
— Супа? — переспросила я. — То есть вы решили, что я буду содержать семью, пока вы копите на новую игрушку?
— Не утрируй, — поморщилась свекровь. — Женщина должна быть гибкой. И хозяйственной. Кстати, в холодильнике шаром покати. Ты сходи в магазин, список я набросала. И кофе этот больше не бери, кислый какой-то. Купи обычный, растворимый, зачем деньги переводить.
Она протянула мне клочок бумаги, исписанный размашистым почерком. Я взяла листок. Сыр, буженина, красная рыба, масло... Хороший аппетит у «бедной пенсионерки».
Я молча сжала список в кулаке.
— Значит, вы сдали квартиру, чтобы Игорь купил машину? — уточнила я.
— Именно, — кивнула Наталья Борисовна. — А жить будем здесь. Квартира у тебя двухкомнатная, места всем хватит. И не спорь, я старше, мне виднее.
Я посмотрела на банку с кофе. Потом на мужа, который снова спрятал глаза. Потом на свекровь, излучающую уверенность танка.
— Хорошо, — сказала я. — Жить так жить.
Я развернулась и вышла из кухни.
— Куда пошла? А магазин? — крикнула мне в спину свекровь.
— Сейчас, всё будет, — бросила я, направляясь к рабочему столу в комнате.
Я не плакала. Я не выясняла отношений. Я включила ноутбук и принтер. Следующие десять минут слышалось только шуршание бумаги и стук клавиш. Я составляла документ. Сухой, деловой, без эмоций.
Вернулась я на кухню с двумя листами формата А4. Положила один перед свекровью, второй — перед мужем.
— Что это? — Наталья Борисовна брезгливо взяла листок двумя пальцами.
— Это договор, — спокойно пояснила я. — И прейскурант.
— Какой еще прейскурант? — Игорь вытаращил глаза.
— Обычный. Раз мы теперь живем «общим бюджетом» за мой счет, я ввожу рыночные отношения. Наталья Борисовна, проживание в моей квартире — тридцать тысяч рублей в месяц. Это со скидкой для родственников. Питание по системе «всё включено» — ещё двадцать тысяч. Услуги быта — пятнадцать тысяч. Итого с вас шестьдесят пять тысяч рублей в месяц. Предоплата за первый и последний месяц — сегодня.
В кухне стало тихо. Слышно было только, как гудит холодильник.
— Ты в своем уме? — прошипела свекровь, её лицо пошло пятнами. — Я мать! Я гость!
— Гости приезжают с тортом и на три дня. А вы переехали жить. Вы сдали свое жилье, чтобы получать доход. Отлично. Я тоже хочу получать доход со своих метров. Или вы думали, что я буду бесплатным приложением к вашей бизнес-схеме?
— Игорь! — закричала она. — Ты слышишь, что несет твоя жена?! Она же торгашка!
— Мам, ну правда... Ир, ты чего? — замямлил муж. — Мы же одна семья...
— Семья — это когда решения принимают вместе, — отрезала я. — А когда вы за моей спиной решаете жить за мой счет — это использование. Игорь, к тебе это тоже относится. Твоя доля за коммуналку и питание — в нижней графе. Если денег нет, машина отменяется.
Я подошла к столу, взяла свою банку с кофе и демонстративно закрутила крышку.
— Оплата до вечера. Или съезжайте. Срок аренды вашей квартиры начинается завтра? Вот и отлично, успеете отменить сделку.
— Да ноги моей здесь не будет! — Наталья Борисовна вскочила так резко, что стул пошатнулся. — Хамка! Меркантильная особа! Игорь, собирайся, мы уходим!
Игорь растерянно смотрел то на меня, то на мать.
— Ир, ну куда мы пойдем на ночь глядя?
— В свою квартиру, — я пожала плечами. — Или в гостиницу. За свой счет, разумеется.
— Пойдем, сынок! — свекровь схватила его за рукав. — Пусть подавится своими метрами! Найдем тебе нормальную жену, а не этот калькулятор!
Они вылетели в коридор. Я слышала, как они гремели чемоданами, как свекровь громко возмущалась, а Игорь что-то бубнил, пытаясь её успокоить. Я не вышла их провожать. Я стояла у стены на кухне и ждала.
Хлопнула входная дверь.
Я подождала, пока стихнут шаги на лестнице, и подошла к замку. Щелчок механизма прозвучал для меня как самая лучшая музыка.
Я вернулась на кухню. На столе всё ещё были рассыпаны кофейные зерна. Я аккуратно, зернышко к зернышку, собрала их обратно в банку. Этот аромат — терпкий, дорогой, мой любимый — теперь принадлежал только мне. Я налила себе воды, села на то место, где пять минут назад сидела свекровь, и вытянула ноги.
В квартире было спокойно. Никто не указывал, что мне готовить. Никто не считал мои деньги. Никто не планировал занять мою спальню. Я чувствовала удивительную легкость, словно с плеч упал тяжелый груз. Телефон пискнул — пришло сообщение от Игоря с просьбой «поговорить и всё вернуть». Я удалила его не читая. Платить за чужую наглость я больше не собиралась. Мой счет был оплачен сполна, и сдача мне не требовалась.