Чемодан стоял у порога. Мой чемодан, собранный за двадцать минут. Внутри — документы, деньги, самое необходимое.
Свекровь смотрела на меня с кухни, скрестив руки на груди. Улыбалась.
— Наконец-то. Давно пора было.
Я застегнула куртку, взялась за ручку чемодана. И вдруг поняла: нет. Не так.
Это мой дом. Моя ипотека. Мои дети спят в соседней комнате.
Я отпустила чемодан.
— Знаете что, Зинаида Павловна? Никуда я не поеду.
***
Со свекровью мы познакомились за неделю до свадьбы.
Олег возил меня в Тулу — знакомить с матерью. Три часа на машине, всю дорогу он нахваливал: какая мама замечательная, как она его любит, как ждёт невестку.
Зинаида Павловна встретила нас на пороге частного дома. Крепкая женщина шестидесяти двух лет, с цепким взглядом и поджатыми губами.
— Так вот ты какая, — сказала она вместо приветствия, оглядывая меня с головы до ног. — Худая. Детей рожать будет тяжело.
Олег засмеялся, обнял мать.
— Мам, ну что ты сразу! Вера спортом занимается, она здоровая.
— Спортом, — Зинаида Павловна хмыкнула. — Ладно, заходите. Борщ стынет.
За обедом она расспрашивала меня как на допросе. Где работаю, сколько зарабатываю, кто родители, почему в тридцать два ещё не замужем, были ли мужчины до Олега.
Я отвечала спокойно. Понимала: мать волнуется за сына, хочет знать, кому его отдаёт. Это нормально.
Ненормальным оказалось другое.
— Олежек, — Зинаида Павловна положила сыну добавки, — ты же понимаешь, что после свадьбы я к вам перееду? Одной мне тут тяжело. Дом старый, забор покосился, соседи воруют яблоки...
Олег кивнул.
— Конечно, мам. Мы же договаривались.
Я чуть не подавилась.
— Договаривались?
— Ну да, — муж посмотрел на меня как на ребёнка, — я тебе говорил. Мама продаст дом и переедет к нам. Места хватит, у нас же трёшка.
Он мне не говорил. Я бы запомнила.
Но спорить при свекрови не стала. Решила: обсудим дома, вдвоём.
Дома Олег сказал:
— Вер, ну ты чего? Это же моя мать. Не бросать же её одну? Она старенькая, ей помощь нужна.
— Ей шестьдесят два. Она работает на почте, сама ведёт хозяйство. Какая помощь?
— Ну мало ли... Заболеет, упадёт... Я буду спокойнее, если она рядом.
— А я? Ты спросил, буду ли я спокойнее?
Олег обнял меня, поцеловал в макушку.
— Верунь, она хорошая. Вы подружитесь. Вот увидишь.
Мы не подружились.
***
Зинаида Павловна переехала к нам через месяц после свадьбы. Продала дом в Туле за два миллиона триста тысяч, деньги положила на вклад — «на чёрный день».
Поселилась в нашей спальне.
— Мне нужна большая комната, — заявила она, расставляя иконы на подоконнике. — У меня колени больные, мне нельзя в тесноте.
Олег согласился. Мы с ним переехали в детскую — ту, которую готовили для будущего ребёнка. Обои с мишками, кроватка в углу, пеленальный столик...
— Временно, — успокаивал муж. — Пока мама не привыкнет. Потом поменяемся.
Прошло восемь лет. Мы так и не поменялись.
За эти годы у нас родились двое детей — Маша и Павлик. Свекровь не помогала с ними ни дня.
— У меня давление, — говорила она, когда я просила посидеть с младенцем час, пока схожу к врачу. — Мне нельзя волноваться. Найми няню.
Няню мы не могли себе позволить. Олег работал инженером на заводе, получал семьдесят пять тысяч. Я — бухгалтером в небольшой фирме, сорок две. Ипотека съедала половину общего дохода.
А Зинаида Павловна тратила свою пенсию исключительно на себя. Двадцать три тысячи — на лекарства, кремы, какие-то журналы по подписке. Ни рубля в общий котёл.
— Я вам и так помогаю, — отвечала она на любые намёки. — Присматриваю за квартирой, пока вы на работе. Без меня бы вас давно обокрали.
Присматривала она своеобразно. Переставляла мебель, выбрасывала мои вещи («старьё, только место занимает»), ругала детей за каждую крошку на полу.
Маша в шесть лет заикалась. Логопед сказала — нервное. Спросила, нет ли дома стрессовой обстановки.
Я промолчала.
***
Переломный момент случился в ноябре, когда Павлику исполнилось четыре.
Я вернулась с работы в семь вечера. Дети должны были быть дома — Олег забирал их из сада в шесть.
В квартире было тихо. Слишком тихо.
— Маша? Павлик?
Свекровь вышла из своей комнаты в халате.
— Чего орёшь? Я отдыхаю.
— Где дети?
— А я знаю? Олег их куда-то повёз.
— Куда?
— Не доложился.
Я позвонила мужу. Он не брал трубку. Написала — не отвечал.
Полчаса я металась по квартире. Звонила в садик, соседям, общим знакомым. Свекровь смотрела телевизор.
Олег появился в девять. С детьми, слава богу. Оказалось, повёз их к другу на дачу — показать щенков.
— Ты почему не предупредил? — я еле сдерживалась. — Я тут с ума сходила!
— Да ладно тебе, — муж отмахнулся. — Я же отцу позвонил. В смысле, маме хотел, но она трубку не взяла...
— Зинаида Павловна сказала, что не знает, где вы!
Свекровь появилась в дверях.
— Я что, нянька? Следить за каждым вашим шагом? У меня своя жизнь.
— Вы могли хотя бы сказать, что Олег звонил!
— Он не звонил. Или звонил? Не помню. У меня память уже не та.
Я посмотрела на Олега. Тот отвёл глаза.
— Мам, ну ты же могла...
— Олежек, не начинай! Твоя жена на меня нападает, а ты молчишь? Вот так ты мать защищаешь?
— Никто на вас не нападает! — я повысила голос. — Я просто хочу знать, где мои дети!
— Истеричка, — Зинаида Павловна покачала головой. — Олег, я тебя предупреждала. Она ненормальная. Нервная. С ней жить невозможно.
Маша заплакала. Павлик прижался к моей ноге.
Я взяла детей и ушла в нашу комнату — в детскую с мишками на обоях, где мы вчетвером ютились на двуспальной кровати и раскладушке.
Ночью не спала. Лежала и думала: сколько ещё терпеть?
***
Следующие месяцы я вела дневник. Записывала всё.
Четырнадцатого декабря Зинаида Павловна выбросила мою зимнюю куртку — «молью побитая, позорище носить». Куртке было два года, я за неё отдала восемнадцать тысяч.
Двадцать третьего декабря она отменила мой заказ подарков для детей — позвонила в интернет-магазин, представилась мной и сказала, что передумала. Дети остались без ёлки до двадцать восьмого, пока я не нашла замену.
Седьмого января она сказала Маше, что мама её не любит, потому что «хотела мальчика, а получилась ты». Маша не разговаривала со мной три дня.
Девятнадцатого января она заперла Павлика в ванной на час — «чтобы подумал над своим поведением». Ему было четыре года. Он описался от страха.
Олег всё это время молчал. Или говорил: «Мама не со зла», «Она по-своему любит», «Не преувеличивай».
К февралю я поняла: либо я, либо она. Третьего варианта нет.
***
Разговор с юристом состоялся в обеденный перерыв.
— Ситуация сложная, — Антон Викторович листал мои записи. — Свекровь прописана в вашей квартире?
— Нет. Она только живёт. Квартира моя, куплена до брака, ипотеку плачу я.
— Это хорошо. Значит, юридических оснований находиться там у неё нет. Но выселить её без суда вы не сможете — нужно согласие всех проживающих.
— То есть согласие мужа?
— Именно. Если он против — придётся идти в суд. Долго, нервно, но реально.
— А если я подам на развод?
Юрист поднял глаза.
— Тогда проще. При разводе делится совместно нажитое имущество. Ваша квартира — добрачная, она разделу не подлежит. Муж и его мать должны будут съехать.
Я молчала.
— Вера Николаевна, — Антон Викторович отложил бумаги, — вы точно хотите разводиться? Или хотите, чтобы муж выбрал?
— Хочу, чтобы он выбрал. Но если он выберет мать — разведусь без колебаний.
— Тогда вот что я советую. Подготовьте почву. Соберите доказательства — всё, что вы мне показали, оформите как следует. Сделайте копии документов на квартиру. Откройте отдельный счёт и переведите туда свои накопления. И только потом ставьте ультиматум.
— Почему?
— Потому что он должен видеть: вы не блефуете. Вы готовы идти до конца.
***
Подготовка заняла три недели.
Я открыла счёт в другом банке и перевела туда свои сбережения — восемьдесят шесть тысяч рублей. Немного, но на первое время хватит.
Сделала копии документов на квартиру, свидетельства о рождении детей, свой паспорт. Спрятала в офисе.
Поговорила с заведующей детского сада — объяснила ситуацию, попросила не отдавать детей свекрови ни при каких обстоятельствах.
Записала на диктофон несколько «разговоров» Зинаиды Павловны с детьми. Как она называет Машу «криворукой» за пролитый сок. Как угрожает Павлику, что «отдаст его в детский дом, там таких любят».
И наконец — поговорила с мамой. Своей, не Олеговой.
— Мам, если что — мы с детьми можем к тебе приехать?
— Верочка, что случилось?
— Пока ничего. Но может случиться.
Мама жила в Рязани, в двухкомнатной хрущёвке. Тесно, неудобно, далеко от моей работы. Но это был запасной аэродром.
— Конечно, приезжайте. Я всегда вас жду.
Двадцать восьмого февраля я была готова.
***
Вечером, когда дети уснули, я позвала Олега на кухню.
— Нам нужно поговорить.
Муж сел напротив. Настороженный, хмурый.
— Опять про маму?
— Да. В последний раз.
— Вер, я устал от этих разговоров. Вы две взрослые женщины, разберитесь сами.
— Мы не разберёмся. Поэтому разбираться будешь ты.
Я положила на стол папку с документами.
— Здесь — мой дневник наблюдений за последние три месяца. Всё, что твоя мать говорила и делала детям. Хочешь — почитай.
Олег не притронулся к папке.
— Не буду. Ты всё преувеличиваешь.
— Хорошо. Тогда послушай.
Я включила запись на телефоне. Голос Зинаиды Павловны заполнил кухню:
«Павлик, ты тупой или притворяешься? Нормальные дети в четыре года сами одеваются! Твоя мать из тебя инвалида растит!»
Олег дёрнулся.
— Выключи.
— Нет. Слушай дальше.
«Маша, не смей плакать! Плаксы никому не нужны! Твой отец меня больше любит, чем тебя, поняла? Я его мать, а ты — так, приложение!»
— Выключи, я сказал!
Я выключила.
— Это твоя мать, Олег. Это то, что она говорит нашим детям, когда нас нет дома. Маша заикается. Павлик писается по ночам. Ты правда думаешь, это совпадение?
Муж молчал. Тёр лицо руками.
— Она... она не специально. Она так воспитывает. Меня так же воспитывала.
— И что из тебя выросло? Мужчина, который боится сказать матери «нет».
— Вера!
— Это правда. Ты ни разу за восемь лет не встал на мою сторону. Ни разу не защитил своих детей. Потому что боишься её.
— Я не боюсь! Я просто... — он осёкся. — Она моя мать. Я не могу её выгнать.
— Тогда выгони меня.
Олег поднял глаза.
— Что?
— У тебя два варианта. Первый: твоя мать съезжает из этой квартиры в течение месяца. Она продала дом за два миллиона триста тысяч, они до сих пор лежат на вкладе. Пусть снимает жильё, покупает студию, едет обратно в Тулу — мне всё равно. Но здесь её больше не будет.
— А второй?
— Второй: я подаю на развод. Квартира моя, добрачная. Вы с матерью съезжаете оба. Дети остаются со мной.
— Ты... ты не сделаешь этого.
— Сделаю. Документы уже у юриста. Заявление подготовлено. Мне нужно только поставить подпись.
Олег встал, прошёлся по кухне. Остановился у окна.
— Вер, это шантаж.
— Это выбор. Твой выбор. Я свой уже сделала.
— И какой?
— Я выбрала своих детей. Вопрос в том, кого выберешь ты — их или свою мать.
Дверь кухни скрипнула. На пороге стояла Зинаида Павловна.
— Я всё слышала, — прошипела она. — Олег, ты посмотри на эту змею! Она тебя против родной матери настраивает! Она меня выжить хочет!
— Да, — спокойно ответила я. — Хочу. И выживу.
— Не выйдет! Олежек, скажи ей!
Олег молчал. Смотрел в окно.
— Олежек!
— Мам, — он повернулся, — Вера права.
Зинаида Павловна отшатнулась.
— Что?!
— Права. Ты... ты перегибаешь. С детьми, с Верой, со всем. Я долго закрывал на это глаза, но...
— Ты меня предаёшь! Родную мать! Из-за этой! — свекровь ткнула в меня пальцем. — Я тебя родила, я тебя вырастила, а ты...
— Мам, хватит.
— Нет, не хватит! Либо она, либо я! Выбирай!
Олег посмотрел на меня. Потом на мать.
— Я выбираю семью, — сказал он тихо. — Жену и детей. Прости, мам.
***
Зинаида Павловна съехала через две недели.
Не сразу, конечно. Сначала были истерики, угрозы, проклятия. Она звонила родственникам, жаловалась соседям, грозилась вызвать полицию.
Полиция приехала. Выслушала обе стороны. Посмотрела документы на квартиру. Пожала плечами и уехала.
— Это гражданский спор, — сказал участковый. — Разбирайтесь сами.
Мы разобрались.
Олег сам отвёз мать на вокзал. Купил ей билет до Тулы, помог с чемоданами.
— Ты ещё пожалеешь, — бросила Зинаида Павловна на прощание. — Она тебя бросит, вот увидишь. А я, дура старая, буду одна умирать.
— Мам, у тебя два миллиона на счету. Купи квартиру в Туле, найди подруг, живи нормально. Я буду звонить.
— Не надо мне твоих звонков!
Она не оглянулась.
***
Прошёл год.
Маша больше не заикается. Логопед сказала — полная ремиссия. Павлик перестал бояться закрытых дверей.
Мы сделали перепланировку. Детям — большую комнату, нам с Олегом — бывшую свекровину спальню. Выбросили иконы, переклеили обои, купили новую кровать.
В первую ночь на новом месте Олег обнял меня и сказал:
— Прости, что так долго.
— За что именно?
— За всё. За то, что не слышал тебя. За то, что защищал её, а не вас. За эти восемь лет.
— Ты сейчас слышишь. Это главное.
Зинаида Павловна живёт в Туле. Купила однушку за полтора миллиона, остаток положила на вклад. Звонит Олегу раз в месяц — коротко, сухо. Меня не упоминает.
Я не обижаюсь. Не жду извинений. Мне не нужно её раскаяние — мне нужен был мой дом.
И я его вернула.
***
Недавно подруга спросила:
— Вер, а ты не боялась? Ну, что он выберет мать?
Я подумала.
— Боялась. Очень. Но знаешь, что страшнее? Жить так, как мы жили. Смотреть, как твои дети ломаются. Слышать, как их унижают, и молчать. Это страшнее любого развода.
— А если бы он всё-таки выбрал её?
— Тогда я бы знала, с кем жила одиннадцать лет. И ушла бы без сожалений.
Подруга помолчала.
— Ты сильная.
— Нет. Я просто дошла до точки, когда выбора не осталось. Либо я ставлю границу, либо меня переезжают.
Это правда. Я не сильная и не храбрая. Я обычная женщина, которая восемь лет терпела, потому что «так надо», «он же муж», «она же мать».
А потом перестала терпеть.
И мир не рухнул. Муж не ушёл. Дети не осиротели. Свекровь не умерла от горя — живёт себе в Туле, ходит на почту за пенсией, ругает соседей.
Просто теперь она делает это там, а не в моём доме.
Иногда мне снится, как я стою у порога с чемоданом. Свекровь улыбается с кухни. «Наконец-то», — говорит она.
И я просыпаюсь.
Смотрю на потолок своей спальни — своей, не её. Слышу, как сопит Олег рядом. Как за стенкой возится во сне Павлик.
И понимаю: я дома.
Тот чемодан я так и не распаковала. Он стоит в кладовке — на всякий случай. Напоминает, что запасной аэродром всегда должен быть готов.
Но пока он мне не нужен.
Пока — мы справляемся.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️