Продолжение...
Я развернулся и пошёл в обратную сторону. Мне на самом деле хотелось остаться одному, наедине со своими мыслями. Я чувствовал какое-то опустошение внутри себя от своего поступка и от того припадка злости, который накрыл меня. Я взглянул на себя со стороны и сравнил с тем человеком, каким я себя представлял — я думал, что управляю собой и своими эмоциями, но оказалось, что это они управляют мной, и я ничего не могу с ними поделать. Меня ужасно расстраивало то, что я уже столько времени работаю над собой, мне казалось, что я уже взял под контроль свою жизнь, но оказалось, что из-за какого-то глупого случая я моментально вышел из себя. Я вспомнил такие же случаи из своей жизни, когда я будто терял разум и потом, когда приходил в себя, то ужасался своим поступкам. Я делал больно людям только потому, что они не хотели поступать по-моему, и это уязвляло моё самолюбие.
И сейчас я ненавидел себя и решил, что мне здесь не место, и я сегодня же уйду. Сейчас найду Пашу, приведу его в лагерь и уйду в посёлок — уеду домой. А ещё лучше — уйду в лес и исчезну там. Буду жить один и никогда не буду общаться с людьми. Я вернулся на место, где мы расстались, и пошёл по его следам. Снег стоял плотной стеной, и следы очень быстро исчезали под снежным покровом. Я решил поторопиться и побежал. Я пробежал около ста метров и увидел, как следы уходят вправо, в лес, и начинают подниматься по склону. Я бросился вверх по следу. Склон был довольно крутой, и временами мне приходилось цепляться за деревья, чтобы как-то карабкаться вверх. Здесь, в лесу, снегопад не чувствовался так, как внизу, но временами с деревьев падали огромные шапки снега.
Вдруг я увидел впереди что-то темное в снегу и догадался, что это пальто Паши. У меня сразу полегчало на сердце — я представил, что сейчас подойду к нему и просто по-доброму скажу, что нужно идти в лагерь, а если он не согласится, то останусь с ним. Судя по всему, он лежал в снегу лицом вниз и не двигался, и это меня насторожило. Я боялся представить, что с ним могло быть не так. И подходя ближе, я вдруг понял, что здесь совсем всё плохо — на снегу лежало пальто Паши, но его самого не было. Мало того — здесь же валялась и остальная одежда Паши, и обувь. У меня вдруг всё похолодело внутри. Зачем он это сделал?
Я кинулся по следам его босых ног, которые уходили наверх. Я представил, что сейчас найду его замерзшее и окоченевшее тело в снегу, и у меня волосы встали дыбом от страха. Я ускорил бег и, почти задыхаясь, вдруг остановился над обрывом — он внезапно открылся перед моими ногами, и я от неожиданности упал на задницу. Прямо передо мной открывалось большое обширное пространство — горы, покрытые лесом и усыпанные снегом. Прямо под моими ногами вертикальная стена уходила вниз метров двадцать, а затем начинался пологий склон, поросший лесом. Следы уходили влево вверх, прямо по обрыву. Я недолго думая бросился по следам, и через метров тридцать я его увидел.
Паша стоял абсолютно голый на самой вершине, на краю обрыва. Под ним было метров сорок. Его внешний вид говорил о том, что он не в себе. Он стоял прямо и смотрел перед собой. Я сбавил темп и пошел осторожнее, чтобы не спугнуть его — казалось, что он хочет броситься вниз. Я подошёл ближе и позвал его:
— Паша, что ты делаешь?
Он повернул голову в мою сторону с абсолютно отсутствующим взглядом. У него были неестественно черные расширенные зрачки, и его лицо выражало смесь безумия и какой-то неземной отрешенности. Его худое тело наполовину покрылось снегом, и я видел, как дрожали мышцы на теле, но он, казалось, совершенно не обращал на это внимание.
— Уходи, — вдруг произнес он, повернув голову и снова глядя перед собой, — тебе не нужно здесь быть.
— Паша, пойдём отсюда, — сказал я.
— Нет, — твердо произнес он, — я уже отдан Силе.
— Не делай этого, — вновь попросил я, но почти сразу же понял, что все мои просьбы и уговоры бесполезны.
Я вдруг понял, что ни за что не прощу себя, если он вдруг прыгнет. Мне вдруг пришла в голову совершенно абсурдная мысль, и я начал снимать куртку с себя. Скинув куртку и шапку, я отбросил их в сторону, подошёл к нему и встал рядом.
Паша посмотрел на меня с удивленным лицом.
— Я прыгну вместе с тобой, — произнес я, и вдруг почувствовал, что в этом решении, которое я принял без какой-либо фальши или манипуляции, есть некая свобода. Я почувствовал, что это шанс освободиться от всего разом: от сомнений, от страхов, от иллюзий и ненависти к себе, от самобичевания и трусости.
Я повернулся к Паше и посмотрел на него, улыбаясь:
— Я ничего не боюсь, поэтому буду Свободен.
И вдруг в этот момент я услышал рычание за спиной. Оно было тихое, но глубокое и пронизывающее, как будто моё тело насквозь. Мы обернулись. Прямо за нашими спинами метрах в пяти стояла огромная собака. Вернее, это я так подумал, потому что никогда в своей жизни не видел живого волка, а это был он. Огромное мохнатое туловище с черно-серой шерстью, огромная голова и глаза, налитые такой яростью и злостью, каких я никогда в своей жизни не видел.
Мы с Пашей остолбенели на месте. Я не знал, что делать. Волк смотрел в мои глаза, не отрываясь, и я тоже не мог отвести взгляда и смотрел на него не моргая. Он вдруг наклонил голову и показал зубы — послышался ещё один глубокий рык.
И вдруг я услышал крик:
— Хейя-хейя-хейя…
Я повернул голову туда, где раздавался крик, и увидел, как к нам на огромной неестественной скорости бежит Садыбай и кричит таким же неестественным громким криком:
— Хейя-хейя-хейя…
И вдруг волк развернулся и бросился бежать в лес, и только брызги снега разлетались в разные стороны. Садыбай как вихрь взлетел на обрыв, в руках его были вещи Паши. Он бросил их к его ногам и както удивительно спокойно сказал:
— Зимние процедуры закончены — идём в лагерь.
Паша на удивление успокоился и начал одеваться.
— Это был волк? — спросил я Садыбая. Я никак не мог прийти в себя.
— Нет, это мама моя, — ответил Садыбай, и я вдруг рассмеялся, а потом начал хохотать. Я не мог успокоиться — ответ Садыбая казался мне таким смешным, что я снова и снова прокручивал его в своей голове и продолжал смеяться. У меня даже заболел живот.
— Нет, ты посмотри на него — ему смешно, понимаешь, — Садыбай тоже улыбался и показывал Паше на меня. Я взглянул на Пашу и представил всю эту ситуацию, которая произошла с нами, и это тоже вызвало во мне дикий смех. Казалось, что всё напряжение, которое было во мне последние несколько часов, моментально испарилось, и на душе стало легко и радостно.
Роман Имя шамана. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.