Ксюша зажгла тёмно-фиолетовую свечу и поводила ею сначала над фотографией, потом над контейнером с иглой, потом над Инессой.
— Два года назад на вашу дочку уже было осуществлено воздействие такого порядка.
— Что? — вздрогнула Инесса.
— Да, и сделал это один из родителей. И это не вы. Так что методом исключения смею предположить, что виноват отец девочки. Её болезнь — это какая-то его плата. Извините, я не могу знать подробностей. Это всё, что я вижу.
— Что значит «плата»? — нахмурилась Аля. — Инка, ты же говорила, что та ведьма говорила что-то о предыдущем обращении и болезни Сони.
— Да, — задрожала всем телом Инесса душой, чувствуя, что здесь её никто не пытается водить за нос.
— Девочка заболела внезапно? — спросила Ксения.
— Да.
— Она всегда была здорова, и какое событие последовало за её болезнью? Были ли какие-то изменения серьёзные дома?
— Ну, муж начал пить, — робко ответила Инесса.
— Да, странная какая-то плата за выпивку. Простите, я даже не знаю, что он мог попросить у высшего существа, что вот так всё обернулось. Одно точно — нельзя просить чего-то материального. Зато теперь я точно знаю, что он просил материальное. Пете нужно моё наследство. Только вот его нет.
— Простите. Аля сказала, что по уговору вашего супруга с той женщиной он получает квартиру, если доводит вас до безумия. Верно?
— Ну, я так поняла, да.
— Мне кажется, что он не просил у неё конкретно квартиру или денег, или ещё чего-то. Он мог просто попросить стать богатым или счастливым, независимым, что угодно. И плата — ваша энергия. В прошлый раз была энергия Сони.
— Какой кошмар! — вздрогнула Инесса. — И как это убрать?
— Ну, с вас ничего убирать не придётся, вы же не коснулись иглы. Конечно, это не гарантирует того, что муж перестанет предпринимать попытки. Хотя, скорее всего, не получив вашей энергии, та женщина всё равно возьмёт ресурс, но уже с другого человека.
— С Сони? — испугалась Инесса, вспомнив, что на катетере есть следы крови дочери.
— Нет, не Сони, — усмехнулась Ксения. — Петра. Он же, получается, не выполнил условия, попытался обмануть, хотя он и не знал. Незнание не освобождает от ответственности. Та женщина не шутила, когда говорила, что с ней нельзя играть.
— И что с ним будет? — побледнела Инесса.
— То, что должно было произойти с вами, — пожала плечами женщина. — Лишиться рассудка.
— Ужас какой! А Соня, получается, что ей уже нельзя ничем помочь?
— Почему же? — прищурилась Ксюша. — Можно, но будет непросто. Собственно, вариантов два. Первый — найти ту женщину и заключить с ней сделку, но тогда придётся чем-то заплатить за здоровье девочки. Сразу скажу, что справиться с магом такого уровня никто не сможет, так что даже не думайте искать способы уничтожить её. Это всё не проклятия, заклятия и прочая ерунда, а необратимые процессы, которые питаются из космоса.
— Откуда вы знаете? — не удержалась Инесса.
— Я не знаю, а чувствую, — засмеялась Ксения. — Я просто проводник, не более. Вот и передаю вам сигнал.
— Допустим. А второй вариант какой?
— Найти другого мага с теми же способностями.
— Ну это же тоже самое! — упрекнула Алечка. — Шило на мыло. Да и где мы будем искать?
— Да, соглашусь, сложно будет. Но вы можете найти не мага, а какую-то его вещь и попробовать отдать эту вещь той женщине в качестве выкупа.
— Подобные сущности всегда охотятся за энергией друг друга. Это им помогает оставаться вечными.
— Да где же я возьму такую вещь? — истерически засмеялась Инесса. — Я даже не знаю, где мага искать, и уж тем более не имею понятия, как у него что-то забрать или украсть.
— Вам и не придётся, — прищурилась Ксения. — У вас уже есть эта вещь.
— Что?
Непонимающе переглянулись Инесса с Алей.
— Как так?
— Простите, но подробностей я не вижу. На этом наш сеанс окончен. Могу только пожелать успехов и скажу лишь одно: как только вы выкупите у той женщины здоровье вашей Сони, девочка тут же поправится, и ей больше не нужны будут процедуры и операции.
Инесса сидела за столом, разглядывая тёткину шкатулку. Обычный ларчик из дерева, покрытый затейливым орнаментом, обитый изнутри тёмным вытертым бархатом.
Обычно в таких хранили драгоценности, но не в этом случае. Женщина не помнила, чтобы её тётя вообще носила какие-нибудь украшения. Всегда строгая, чопорная и аскетичная Екатерина Алексеевна носила исключительно чёрное, наглухо закрытое платье, открывавшее только кисти рук, даже в жару. И нас всегда удивляло, как она не потеет под столь плотной одеждой.
Однако то, что обивка шкатулки была довольно потрёпанной, говорило о частом использовании ларчика.
Может, она хранила в ней письма? — подумала Инесса. Так странно. Я ведь вообще о тётке ничего толком не знала. Впервые я увидела её, когда мне было лет двенадцать. Тогда отец привёз меня к ней на выходные. Помню, как боялась даже слова сказать, так строго она на меня смотрела. Однако к её чести тётя Катя никогда меня не обижала. Да, её мало кто любил из-за скверного характера, даже с сыном своим рассорилась. Овдовела рано, почти сразу после его рождения, новых отношений так и не завела, жила затворницей в довольно роскошной квартире. Я даже не знаю, кем она работала, чем занималась, во что верила. И зачем она вообще мне что-то оставила? Шкатулка. Ладно, я понимаю, дача. Может, в глубине своей души она меня немного любила, вот и решила обозначить это чувство в своей последней воле. И вполне логично, что перед смертью она всё же решила простить сына и передать ему своё имущество. Но тогда вообще непонятно, как конкретно эта вещь была выделена для наследования. Неужели мой двоюродный брат как-то отказался именно от неё? Что в ней такого?
— Что делаешь?
Отвлёк от мыслей голос Петра. Мужчина незаметно вернулся домой и был изрядно навеселе.
— Между прочим, я тебя ждал-ждал, в итоге ушёл отмечать наше богатство один.
— Мы же вроде бы договорились. И что это за дрянь у тебя в руках?
— Это, — отрешённо посмотрела мимо мужа Инесса, — это Соничкина душа.
Она не знала, почему сказала именно это. Но Пётр заметно переменился в лице. Было видно, что подобная фраза моментально его отрезвила.
— Что за чушь ты несёшь? — выхватил он шкатулку. — Совсем с ума сошла? Инка, что с тобой происходит? Это ты так из-за наследства тронулась? Понимаю, не каждый день на голову такие деньжищи сваливаются. Но как-то уже слишком.
— Петенька, ты чего? — широко улыбнулась женщина. — Разве ты не видишь? Вот же она…
Инесса потянула руки к шкатулке, в этот момент мужчина как-то злобно на неё посмотрел и швырнул ларчик на пол. Раздался треск.
— Петя! — взвыла Инесса. — Ты что? Это погубит нашу дочь!
Господи, что я такое несу? — подумала женщина. Однако надо отдать должное… Похоже, муж реально думает, что я на грани помешательства. Неужели Ксения была права? И этот гад поставил на кон жизнь нашей дочери? Интересно, что он будет предпринимать дальше. В любом случае, мне пока рано выходить из роли.
— Петенька, — продолжила она, — ты не злись. Я завтра уезжаю в путешествие на выходные.
— Куда?
— Не знаю. Но я вернусь, обещаю, что вернусь к понедельнику. Всё же директриса меня заставила отрабатывать положенные две недели. Я ведь уволилась, как обещала.
Пётр сверкнул глазами и выскочил за двери. Инесса долго смотрела ему вслед. Вдруг она почувствовала, что непременно нужно пойти за мужем. Она тихонько встала и на цыпочках подкралась к спальне Петра. Дверь была закрыта, но всё же было слышно, что мужчина с кем-то разговаривает по телефону.
— Я к такому не готов, — нервно отчеканил муж. — Вы меня не предупредили, что она так быстро с ума сходить будет? Нет, просто странные вещи говорит. Поведение какое-то непонятное, а сейчас заговорила о душе нашей дочери, якобы та в какую-то шкатулку заключена. Обычная шкатулка, старьё какое-то! Вы уверены, что она никак не может догадаться о нашем уговоре? Да просто почему именно о душе разговор? Да, я знаю, что я не продавал душу Соне, а пожертвовал её здоровьем.
— Но уж как-то больно всё совпадает. Принести шкатулку?
— Да, думаю, что смогу. Да, я всё правильно сделал, как вы сказали. Полночи по этому кладбищу бродил, пока не почувствовал. Ноги сами повели, да? Так, всё понял. Тогда я завтра привезу. Она несёт какую-то чушь про путешествия. Куда-то собралась на выходные. Не думаю, что она эту коробку с собой потащит, так что я дождусь, когда она уедет, и вам привезу. Да, записываю адрес. Так-так, у памятника Пушкину? Ага, понял. Старая парадная с зелёным козырьком, второй этаж. Отлично. Не буду я звонить, простите. Это просто форс-мажор.
Дальше наступила тишина, раздавались лишь шаги мужа, нервно прохаживающегося по комнате.
— Ага, отлично, — просияла Инесса.
Теперь она знала, где обитает эта женщина. По крайней мере, можно было бы отыскать её. Только есть ли смысл ехать к ней самой и перекупать очередной долг мужа?
Что я смогу предложить высшему существу? Разве что свою жизнь, своё здоровье? Ради дочери я готова отдать что угодно. Вопрос лишь в том, будет ли она вообще со мной разговаривать. Ведь тогда она сразу поймёт, что Пётр не выполнил свою часть договора. Да и наплевать на него. Он сам сделал выбор, пусть и отвечает. Надоело выполнять роль беспокойной мамаши. Петя — взрослый мужчина, способный нести ответственность за свои поступки.
Завтра же поеду туда, куда эта женщина сказала. Думаю, что у памятника Пушкину не так много зелёных парадных. Отыщу. Может, взять с собой шкатулку? Нет, лучше оставить её мужу, чтобы он совсем дураком выглядел.
С этими мыслями Инесса вернулась в кухню и подняла ларчик с пола. От удара нижняя стенка слегка сместилась.
Поначалу женщина расстроилась, что Пётр в приступе ярости сломал её вещь, но вдруг её мысли замерли.
Там, за деревянной стенкой, виднелось какое-то углубление.
продолжение