Когда я среди ночи сидела на полу в коридоре и тихо рыдала, а дочка орала в комнате уже третий час, в голове крутилась одна фраза:
«Но вы же обещали помочь…»
И речь не про мужа. Он как раз своё обещание сдержал. А вот две бабушки — нет.
* * * * *
Я из тех женщин, которые вроде бы всегда «про детей». Ещё в школе я умилялась чужим малышам и думала, что быть мамой — это про самое чистое и большое чувство.
Только с возрастом, когда насмотрелась на подруг, которые в одиночку таскали коляски и пакеты, пока их «мужчины» строили из себя свободных птиц, романтики поубавилась.
Я поняла простые вещи:
- мало просто хотеть ребёнка;
- нужен мужчина, который будет реально участвовать, а не «иногда помогать»;
- нужна хоть какая‑то финансовая подушка, чтобы не считать каждую копейку на смесь и подгузники.
Моя мама считала иначе.
— Родишь — там разберёмся, — любила повторять она. — Дал Бог зайку, даст и лужайку. Я, между прочим, тебя без всяких «подушек финансовых» растила.
Она всерьёз пыталась уговорить меня:
— Лер, роди для себя, пока молодая, а мужики приложатся. Я тебе помогу, не переживай.
Я видела, как она сама когда‑то «родила для себя» и тянула меня в одиночку, и мне очень не хотела повторять эту модель.
С мужем мы познакомились, когда мне было тридцать.
Саша старше меня на семь лет, у него свой небольшой бизнес. Не олигарх, но на нормальную жизнь хватает. Главное — у нас с ним с первых разговоров сошлись взгляды:
— Я хочу семью, но не так что бы «женщина в декрете, а мужчина в танках», — говорила я. — Я тоже хочу работать, расти.
Он кивал:
— И я не за то, чтобы жена сидела дома как затворница. Будем думать, как совместить.
Мы расписались тихо, без банкета на сто человек и голубей. Свадьба была в узком кругу, простая, но очень душевная.
Мама, конечно, была недовольна:
— У единственной дочери свадьба — и то какая‑то… домашняя. Ни платья со шлейфом, ни «горько» на весь ресторан.
С тех пор, как мне исполнилось лет шестнадцать, она вообще редко бывала мной довольна. То учёбу не ту выбрала, то замуж не вовремя собралась, то не так живу...
* * * * *
История с ребёнком всплыла спустя год после свадьбы.
Мы с Сашей только начали нормально вставать на ноги: ремонт закончили, я получила повышение, он расширял бизнес.
Мама вдруг с порога:
— Ну что, хватит карьеру строить, когда внуки будут? Ты же всегда ребёнка хотела!
Я не спорила: да, хотела. Но у меня были и другие планы.
— Мам, я хочу ещё немного закрепиться на работе, — объясняла я. — У нас есть отложенные деньги, но я бы чувствовала себя спокойнее, если подкопим ещё, плюс платные роды стоят прилично.
Я честно боялась бесплатного роддома. Наслушалась историй подруг о грубости, очередях, о том, как «потерпи, все терпели». Мне хотелось, чтобы всё прошло максимально безопасно.
Саша тоже считал:
— Сейчас у меня намечается важная поездка за границу, надо лично всё проконтролировать. Не хочу уезжать, когда ты на последних сроках или только родила.
План был такой:
- он уезжает, запускает там все процессы;
- я дорабатываю, закрепляю своё место;
- через год‑полтора спокойно планируем малыша.
Но маму и свекровь этот план не устраивал.
Свекровь — женщина активная, язык острый, но в целом не злая.
Они с моей мамой быстро нашли общий язык. И однажды вдвоём устроили мне «совет старейшин».
— Лерочка, — начала мама, — ну сколько можно откладывать?
Свекровь подхватила:
— Вы молодые, здоровые, деньги есть, жильё есть. Самое время.
Я пыталась отбиваться:
— Я не хочу уходить в декрет, так и не доросши до нормальной должности. Потом будет сложнее вернуться.
Мама махнула рукой:
— Работа подождёт. Родишь, потом ещё и вырастешь в должности, ты же у нас умная.
Свекровь добавила свой аргумент:
— И потом, мы же не бросим. Родишь — а дальше мы с твоей мамой будем помогать. Нам чем ещё заниматься? На пенсии только и дел, что внуков нянчить.
Фраза «мы будем помогать» зацепила меня.
Я правда устала жить в режиме «всё потом». Понимала, что возраст идёт, да и правда ребёнка хочется не в сорок пять.
Вечером обсудила всё с Сашей.
— Если ты хочешь — я за, — сказал он. — В командировку всё равно уезжать, но, может, даже хорошо: ты до родов будешь с мамами, не одна.
Мы с ним посчитали финансы: заначка нормальная, на платные роды хватит, плюс подушка на первые месяцы есть.
И я перестала принимать таблетки.
* * * * *
Две полоски я увидела буквально за пару дней до Сашиного вылета.
Он прыгал по квартире, как ребёнок:
— У меня будет малыш! Ты только не нервничай, я буду рядом по максимуму.
Мамы тоже сияли:
— Ой, теперь точно есть ради кого жить! — повторяла моя.
Свекровь расцеловывала меня:
— Доченька, ты нас так порадовала!
Беременность шла не идеально, но терпимо. Токсикоз, отёки, но это всё обычное.
Мама и свекровь действительно помогали:
- возили по врачам, когда Саша был за границей;
- приносили еду, пока я лежала дома;
- помогали с уборкой.
Я тогда думала: «Ну вот, не зря их послушала. Действительно - не одна».
Саша часто звонил, иногда прилетал на пару дней — между встречами и разбором рабочих проблем.
С бизнесом там было непросто, ему приходилось лично «тушить пожары». Но он старался быть со мной на связи.
А потом я родила.
Платный роддом оправдал себя: отдельная палата, внимательные врачи, Саша прилетел на сутки именно к родам, держал за руку.
Когда нас выписали, я, если честно, ожидала, что жизнь будет примерно такой:
— Днём приезжают бабушки, мы с ними по очереди держим ребёнка, я иногда могу поспать или хотя бы помыть голову.
Реальность же была совсем другой.
В первые пару дней ещё всё шло по плану: мама привозила супы, свекровь — компоты, обе приходили «на минутку посмотреть на внучку».
А потом у них внезапно появились дела.
— Лер, я сегодня не смогу, — звонила мама. — У тёти Нины давление поднялось, я к ней побегу. Ты там держись.
На следующий день:
— Ой, я в поликлинику отползла, надо анализы сдать. Потом устала, домой еле дошла. На неделе точно заеду.
Свекровь:
— Нас позвали соседи на день рождения, обещали давно, неудобно отказываться. А ещё надо дачу закрывать на зиму, дел полно. Как‑нибудь потом, ладно?
Я первые разы говорила:
— Ладно, понимаю.
Но «потом» не наступало.
Дочка оказалась ребёнком не из тех, что «поела и спит по три часа».
Она просыпалась часто, плакала много, засыпала только на руках.
Я почти не спала.
В голове мелькали мысли:
«Так, вот она уснула, надо быстро поесть… нет, сначала в душ… нет, лучше постирать… боже, я не успеваю ничего».
Через пару недель я смотрела на себя в зеркало и не узнавала: синяки, волосы в хвост, слёзы на ровном месте.
Я несколько раз открыто просила помощи.
Звонила маме:
— Мам, пожалуйста, приди хоть на пару часов. Я не помню, когда нормально спала. Мне страшно, что я что‑то сделаю не так от усталости.
Она тяжело вздыхала:
— Лер, ну мы же уже помогли тебе чем могли. Ты беременность почти не одна провела. Роды оплатили? Оплатили. Я супы варила, к врачам возила. Сейчас‑то что? Ты же для себя рожала, не для нас.
Эта фраза: «Ты для себя рожала» — врезалась в мозг.
Свекровь говорила примерно то же:
— Мы своих детей вырастили, нянь никаких не было. И ничего, справились. Ты тоже справишься. Молодая, сильная, хватит ныть.
Я пыталась объяснить:
— Я не ною, я прошу хотя бы час в день, чтобы поспать.
— Все мамы устают, — отрезала она. — Я не железная, у меня тоже дела. Не могу я сидеть у вас каждый день.
Получалось, что «помощь» закончилась ровно в тот момент, когда она стала действительно нужна.
Саше я сначала ничего не говорила.
Во‑первых, он был за границей по важным делам, у него там и так голова кругом.
Во‑вторых, я боялась показаться слабой:
«Вот, попросила ребёнка, а теперь не тяну. Решит, что ошибся в женщине».
Мы созванивались вечерами.
Он:
— Как вы там? Как наша девочка?
Я, зажав зевок:
— Всё нормально. Плачем немного, но это возраст. Мамы приходят, помогают.
Он иногда слышал на фоне дочкин крик:
— Может, тебе кого‑то нанять, кто поможет?
Я отмахивалась:
— Да нет, справлюсь. Скоро всё наладится.
Сама же по ночам металась между кроваткой, раковиной и стиралкой и чувствовала, как с каждым днём становлюсь всё более стеклянной.
* * * * *
Однажды он вернулся неожиданно.
Я сидела в комнате в растянутой футболке, с ребёнком на руках, и раскачивалась туда‑сюда, напевая какую‑то ерунду, лишь бы она перестала плакать.
Дверь открылась, зашёл Саша с чемоданом.
Я услышала его голос, но мозг не сразу среагировал. Я была как в тумане.
— Лер… — он остановился на пороге. — Ты как?
Я подняла на него взгляд — и расплакалась.
Не тихо, а как из меня пробку вытащили.
Он аккуратно взял дочку, прижал к себе, а ко мне присел на корточки:
— Так, спокойно. Что происходит?
Я сначала пыталась вытереть слёзы:
— Всё нормально… Мы просто мало спим…
Он спокойно сказал:
— Нормально — это когда у человека в глазах не пустота. Рассказывай по пунктам.
И я вывалила всё: как мамы «помогли как смогли и устали», как я по трое суток живу на кофе и печенье, как боюсь признаться ему, что не идеальная мать...
В конце уткнулась ему в плечо:
— Я её люблю, правда. Но мне так тяжело одной… Я начинаю злиться, когда она плачет, а потом себя за это ненавижу.
Он отреагировал совсем не так, как я себе накручивала.
Не сказал: «Ну ты же сама хотела ребёнка», не упрекнул, что «надо было думать раньше».
Он просто обнял обеих:
— Спасибо, что сказала. Теперь давай думать, что делать.
Потом выдал фразу, которую я запомню надолго:
— Мне не нужна жена‑зомби. Мне нужна живая женщина, которая может улыбаться. Если наши мамы решили, что их миссия выполнена, найдём помощь в другом месте.
На следующий день, несмотря на мои протесты, он сел за компьютер:
— Я сейчас поищу няню через агентство. С рекомендациями, с документами. Будет приходить хотя бы на несколько часов в день.
Я пыталась возражать:
— Саш, ну какая няня, мы и так тратимся. Да и что люди скажут? Я что, плохая мать, раз не могу сама?
Он отрезал:
— Плохая мать — это та, которая измотана до такой степени, что может навредить себе или ребёнку. А нормальная мать делегирует часть задач, если может. У нас есть такая возможность. Точка.
Няню мы нашли быстро.
Женщина лет пятидесяти, опыт с грудничками, рекомендации. Первые встречи мы с Сашей были дома, смотрели, как она обращается с дочкой.
Я помню первый день, когда она пришла.
Сказала:
— Идите, займитесь собой. Я часочек с малышкой погуляю в коляске, выдохните.
Я пошла в душ и… заплакала от облегчения.
Потом легла и уснула так, как не спала, наверное, с роддома.
Проснулась через полтора часа — тишина, ребёнок спит, няня на кухне моет бутылочки.
В тот момент я впервые за много недель почувствовала, что мне хочется жить.
Мамы, узнав про няню, устроили концерт.
Сначала позвонила моя.
— Лера! Это что за новости? У тебя какая‑то чужая женщина с ребёнком сидит? Ты совсем с ума сошла?
Потом подключилась свекровь:
— Лера, я узнала, что вы няню наняли. Зачем? Мы что, умерли? Или считаете, что мы плохие бабушки?
Я открыла рот, чтобы что‑то ответить, но Саша опередил. Он как раз был дома, услышал часть разговора и взял трубку.
— Алло, мама? — спокойно сказал он. — Это я.
Дальше он говорил без крика, но жёстко:
— Да, мы наняли няню. Потому что Лера одна с ребёнком выматывалась до полуобморока. Вы обе обещали «сидеть с внуком», а по факту оказалась занятые. Мы не в претензии, это ваше право. Но теперь и у нас есть право искать помощь на стороне.
Я слышала, как свекровь возмущается:
— Да мы же и так помогали! Как могли!
Он спокойно:
— Я всё видел. Благодаря вам Лера нормально перенесла беременность, за это спасибо. Но сейчас ей нужна системная помощь, а не «забегу раз в неделю на десять минут». Няня — не потому, что вы плохие, а потому, что Лере нужен отдых.
Мама тоже пыталась возмутиться по своей линии:
— Няня! Чужая! А если что‑то случится? И вообще, что люди скажут?
Я, неожиданно для себя, впервые ответила сама, не оправдываясь:
— Люди ничего не скажут. А если скажут — это их проблемы. Я хочу быть нормальной мамой, а не нервной тёткой. Если мне в этом поможет няня — значит, так и будет.
На том конец дискуссии...
* * * * *
Мамы, обе две, обиделись... Пару недель со мной почти не разговаривали, но потом постепенно вернулись к обычному общению. Только ребёнка пока видят реже, чем могли бы.
Сейчас дочке год.
Наша няня приходит несколько раз в неделю, не круглосуточно, но достаточно, чтобы я успевала поспать, сходить к врачу, приготовить еду, иногда даже поработать удалённо по чуть‑чуть, чтобы совсем не выпадать.
Я не жалею, что стала мамой.
Когда дочка смеётся, тянет ко мне руки, засыпает у меня на груди, я понимаю, что это действительно какое‑то особенное чувство.
Жалко только, что путь к этому спокойному ощущению был таким тяжёлым.
Я потеряла часть профессиональной уверенности, понимаю, что возвращаться в рабочий ритм будет сложнее, чем если бы я родила позже. Но в то же время знаю: я не развалилась именно потому, что рядом оказался мужчина, который выбрал не «что люди скажут», а моё состояние.
С мамой и свекровью отношения ровные, но, честно скажу, доверие подпортилось.
Каждый раз, когда мама заводит тему:
— А вот подруга внуков нянчит с утра до ночи, а ты няню завела…
— я вспоминаю ночи, когда умоляла её приехать, а в ответ слышала: «Ты же для себя рожала».
Иногда я думаю: может, это я слишком многого хотела от бабушек? Может, правда, каждый должен растить своего ребёнка сам, не рассчитывая ни на чью помощь?
С другой стороны, они же сами обещали. Никто за язык не тянул. И именно на эти обещания я в какой‑то момент оперлась, решаясь на беременность.
Пишите, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...