— Ты кто такой, чтобы мою дочь строить? — Сергей буквально влетел в прихожую и ткнул пальцем в грудь Андрею. — Я тебе ясно говорил: в воспитание не лезь!
В коридоре пахло мокрыми кроссовками и ухой, на вешалке висели куртки всех времён года. Маша, жена Андрея и бывшая жена Сергея, выскочила из кухни, вытирая руки о полотенце.
— Тихо! — она шепнула. — Соседи, между прочим не спят!
— Пусть слушают! — не унимался Сергей. — Пусть знают, как тут с отцами обращаются!
Андрей стоял у шкафа в домашней футболке, с мокрой головой — только из душа. Он выглядел не агрессивным, скорее ошарашенным.
— Сергей, давай без крика, — сказал он спокойно. — Никто твою дочь не обижал.
— Ага, конечно! — фыркнул Сергей. — Отобрал у неё телефон на неделю — это, значит, «не обижал». Ты вообще в своём уме? Я ей этот телефон покупал!
Из комнаты высунулась Даша — четырнадцать лет, в растянутом худи, с косой, покрашенной на концах в синим цветом. Лицо обиженное до крайности.
— Пап, он реально перегнул, — жалобно сказала она. — Я опоздала всего на тридцать минут. Всего! Чё за детский сад?
— Вот! — Сергей тут же подхватил. — Самовольство! Я ей отец, ясно? Если наказывать — то только мне! А ты… живи себе с Машей, и не лезь не в свое дело!
Маша прикрыла глаза рукой.
Опять по кругу, — мелькнуло. И так - каждый раз...
* * * * *
Когда она выходила замуж за Андрея, Даше было девять. Андрей тогда сразу сказал:
— Я не полезу в «папы». У неё есть отец. Я буду просто взрослым дядей рядом. Помощником. Но не отцом...
Так и жил: забирал Дашу из школы, возил к стоматологу, помогал с математикой, когда та плакала над уравнениями.
Сергей после развода не исчез. Он исправно платил алименты, забирал дочь по выходным, покупал ей кроссовки подороже, чем Маша могла себе позволить.
Проблемы начались, когда Даша пошла в восьмой класс. Группа, соцсети, видосики. Домой — в десять, в одиннадцать. На замечания Маши отвечала:
— Мам, да успокойся, все так гуляют. Сейчас новое время!
Андрей пытался мягко:
— Даш, у тебя последний автобус в двадцать один сорок. Ты до него даже дойти не успеешь. Давай как‑то голову включай?
Но Даша всё чаще крутила пальцем у виска и писала папе.
— Пааап, — шла жалоба в мессенджер, — он мне тут часы выставляет. Я не маленькая.
И Сергей звонил.
— Маш, ты чё там, совсем? — раздражённо бросал он. — Она не в семидесятых живёт, чтобы в девять быть дома. Дай ребёнку молодость прожить.
— Серёж, тебе легко говорить, — вздыхала Маша. — Ты её забрал, в кино сводил, пиццу купил, вернул. А я тут с ней разговоры разговариваю, про что такое хорошо и что такое плохо.
— Не истери, — отрезал он. — Я лучше знаю, как с ней общаться.
В тот день Андрей сорвался впервые.
Маша была на смене до десяти вечера. Андрей с работы пришёл в шесть, сварил макароны, покормил младшего — у них с Машей был общий сын, пятилетний Костя, — решил написать Даше сообщение.
— Ты где? — в шестом часу написал он ей в чат. — Уроки сделала?
— Дааа, — пришло в ответ. — Мы с девчонками в ТЦ, посидим в кафе и по домам.
В восемь Андрей позвонил. Телефон был «в сети», но не брали. В девять — то же самое. К полдесятого он занервничал всерьёз.
Может, зарядка села, — пытался он себя успокоить. — Или кино смотрят.
В без пятнадцати десять хлопнула дверь. Даша влетела, смеясь, с пакетиком чипсов, ярким рюкзаком и запахом дешёвых духов.
— О, Костянчик, не спишь ещё? — чмокнула брата в макушку.
— Даша, — Андрей стоял посреди коридора. — Сколько времени?
Она глянула на часы.
— Ой, господи, папочка очнулся, — передразнила она. — Десять. Всего! Что, комендантский час у нас? Жандармы на улицу выйдут?
— У нас был уговор: до девяти, — напомнил он. — Я тебе в восемь звонил. В девять. Почему телефон не брала?
— Потому что мы в «кино» были, — протянула она. — Вы надоели уже. И ты, и мама, и этот родительский чат. Я как в тюрьме!
Костя напрягся, слово «надоели» он уже понимал. Андрей почувствовал, как щёлкнуло что‑то внутри.
— Телефон сюда, — сказал он коротко, протянув руку.
Даша прыснула.
— Щас! Разбежался. Ты кто вообще? — и тут же добавила ядовито: — Отчим, а не отец. Я тебе ничего не должна!
Он смотрел на неё секунду, две. Потом молча сделал шаг, аккуратно, но крепко взял её за запястье, вытащил из пальцев смартфон, отключил.
— На неделю мораторий, — произнёс он. — Компьютер — тоже. Домой — до девяти. Нарушишь — наказание продлим на месяц.
— Ты… офигел?! — Даша побледнела. — Я папе позвоню, понял? Он тебе так вставит!
— Позвони, — кивнул Андрей. — Только имей в виду: я до Маши дозвонюсь быстрее.
Маша слушала объяснения Андрея уже в автобусе, придерживая телефон плечом.
— Я понимаю, что ты за неё переживал, — говорила она устало. — Но, Андрюш, ты же знаешь, какой Сергей… Сейчас начнётся.
— А мне плевать, — неожиданно резко сказал он. — Я за Костю отвечаю и за Дашу, когда она под моей крышей. И если её родной папа считает, что ребёнок в десять вечера может болтаться где хочет — то я с ним не согласен. Точка.
Маша вздохнула. В глубине души она была согласна. Но знала, чем это обернётся.
* * * * *
Через сутки Сергей действительно «обернулся» с дверью.
— Телефон вернул немедленно! — орал он в коридоре. — Ты не имеешь права забирать то, что я купил!
— Я забрал не телефон, а доступ к интернету, — спокойно ответил Андрей. — Имею полное право следить, чтобы ребёнок вернулся домой живой.
— Чё, героем стал? — Сергей шагнул ближе. — Воспитатель нашёлся. Я про тебя сразу говорил: «слишком правильный». Такие, как ты, потом либо изменяют, либо детей чужих дрессируют!
— Хватит! — Маша повысила голос. — Сергей, ты реально не понимаешь, что Даша уже неделю нос задирает? Она нас с Андреем провоцирует: «папа мне всё разрешит». А ты ей даёшь полный карт-бланш! Уже неуправляемая стала!
— Я не разрешал ей в десять ночи шастать! — взорвался он. — Я тебе что, дурак совсем? Мне она сказала, что в девять дома!
— А в девять её не было, — отрезал Андрей. — И если тебе сын когда‑нибудь скажет: «я до десяти», а придёт в час, ты тоже скажешь «ничего, возраст такой»?
Сергей замолчал. Внутри что‑то дёрнулось. Его самого в пятнадцать однажды сняли с крыши вагонов, когда с друзьями «катались». Отец тогда ремнём отходил, а мать плакала. Было не смешно, но он запомнил на всю жизнь.
— Одно дело ты, — пробормотал он. — Другое… ладно. Но всё равно: ты без меня не имеешь права наказывать. Я - отец!
— А я тот, кто с ней живёт каждый день, — голос Андрея впервые перешел в крик. — Кто её звонки слышит! Я тоже не хочу что бы с ней что-то случилось! Не нравится? Пусть к тебе переезжает и воспитывай как знаешь!
Маша вздрогнула.
* * * * *
На пару дней установилось «перемирие». Дашу не трогали — Маша отменила наказание, отдав телефон «под мою ответственность», как она выражалась. Сергей успокоился, решил: «ладно, переживём, не буду из‑за телефона ссориться». Андрей замкнулся, стал молчаливым.
Даша довольная листала ленту, кидала отцу сердечки и «ты лучший» за каждый лайк.
— Мам, — бросала она на ходу, — я в воскресенье на концерт иду, билеты уже куплены. Вернусь… ну, поздновато. Не жди.
— С кем? — спрашивала Маша.
— Да с девочками из класса, — отмахивалась Даша. — Смешно уже... вы меня пасёте, как малую.
Концерт был в районном ДК, до которого от дома две остановки на автобусе. Вроде бы ничего страшного. Маша ещё подумала: ладно, праздник у ребёнка хоть какой‑то, а то мы с этим «режимом» совсем её загнобим.
Сергей, когда услышал, тоже махнул рукой:
— Концерт — это ж не стройка заброшенная. Всё, не накручивай, Маш.
Андрей сжал зубы, но промолчал. Ладно, посмотрим, — думал. — Девчонки, ДК…
Всё пошло не по плану.
После концерта девчонки решили «продолжить тусу». Туда же напросился какой‑то «старший брат подруги» — двадцать лет, машина и ящик пива в багажнике.
— Поехали к реке, сосисок пожарим, — предложил он.
— Мам, я задержусь еще на час! — быстро написала Даша в мессенджер. — Мы просто посидим у воды. Всё ок.
Маша уже мыла посуду, когда увидела сообщение. Часы показывали девять.
— Андрюш, — крикнула она в комнату, — Дашка пишет, что на речку поехали с девчонками. На час. Нормально?
Андрей выглянул.
— С кем на речку? Кто везёт?
— Не знаю… — Маша нахмурилась. — Написано — с девочками. На машине.
— Маш, — голос Андрея стал жёстким. — В девять вечера четырнадцатилетние едут с кем‑то на речку? Это прям «нормально», по‑твоему?
Маша замялась.
— Ну… — попыталась она найти оправдание. — Вот я в их возрасте на танцы в ДК до одиннадцати ходила.
— Пешком, а не к «реке с сосисками», — отрезал Андрей. — Звони давай.
Маша набрала. Гудки шли, но никто не брал.
— Пишет, что не может говорить, музыка, — растерянно сказала она.
Андрей выругался про себя, схватил куртку.
— Я еду к речке, — коротко бросил он. — Потом, если хочешь, зови Сергея и кричите на меня вдвоём.
Он нашёл их не сразу. У реки было несколько мест, где обычно жарили шашлыки. На третьем Андрей увидел знакомую куртку.
Даша сидела на бревне, рядом две одноклассницы, одна уже под шафе смеялась в голос. Перед ними — пакет из «Пятёрочки», пустые бутылки из‑под сидра. Старший парень в футболке с черепом разливал что‑то янтарного цвета в пластиковые стаканы.
— Девочки, за лето! — объявил он, поднимая свой.
— Даша! — рявкнул Андрей так, что все вздрогнули.
Дочь обернулась. Лицо порозовело — то ли от стыда, то ли от первого глотка.
— Ты… что тут делаешь? — протянула она.
— Я? — Андрей сжал зубы.
Парень с бутылкой нахмурился:
— Мужик, ты кто вообще? Папа, что ли?
— Почти, — отрезал Андрей. — Собирайся. Быстро!
— Мы сами решим, когда нам собираться, — вмешалась одна из девочек, уже с прокуренным голоском. — Мы вообще‑то не маленькие.
— Даша! — Андрей даже не смотрел на чужих, только на свою. — Либо ты садишься в машину сейчас и мы спокойно уезжаем. Либо я вызываю полицию и твоему папе объясняю, в какой компании ты отдыхаешь.
Взрослый парень с бутылкой фыркнул, но отступил. Девчонки зашептались. Даша сжала кулаки.
— Ненавижу! — прошипела она ему в спину, когда садилась в машину.
Дома началась вторая часть марлезонского балета.
Сергей приехал через сорок минут — Маша, естественно, успела позвонить, голос у неё дрожал.
— Ты чё, совсем? — с порога накинулся он на Андрея. — Это моя дочь, понял? ЧТО ты там устроил?
— Я её с берега реки забрал, Серёжа, — рявкнул в ответ Андрей. — С чужими мужиками и сидром! Она уже нев адеквате была! Ты, как отец, рад этому?
Сергей на секунду завис.
— Какая ещё река? — повернулся он к Маше. — Ты мне говорила — концерт, ДК!
Маша рассказала всё по порядку. Сергей темнел лицом с каждым словом.
— Даш, это правда? — наконец спросил у дочери.
Она стояла, уткнувшись взглядом в пол.
— Мы… просто посидеть, — пробубнила. — Чуть‑чуть... Там весело было...
Сергей выдохнул.
— И ты, взрослый мужик, — он повернулся к Андрею, — как себя повёл? Вместо того чтобы мне позвонить, сразу полетел её вытаскивать, потом забрал телефон, концерт испортил, на реке цирк устроил… Ты что, вообще не думаешь, что я тоже есть?
— А ты думал о нас, когда говорил ей, что «мы её душим»? — не выдержал Андрей. — Она каждый раз теперь орёт: «папа мне разрешит, а вы — никто». Это ты её так воспитал?!
Маша закрыла лицо руками.
Пока мужчины мерились «кто отец», Даша убежала в комнату и захлопнула дверь. Костя сидел в углу и играл в кубики, притворяясь, что ничего не слышит.
Через минуту Андрей сам пошёл к Даше. Постучал.
— Отстань, — раздалось из‑за двери.
— Открой, — сказал он спокойно. — Я не скандалить.
Она всё‑таки открыла. Глаза красные — то ли от слёз, то ли от дыма, который был от костра.
— Ты доволен? — прошипела. — Сделал из меня дурочку при всех.
— Даша, — Андрей сел на стул, не заходя дальше. — Ты вообще понимаешь, чем это могло кончиться? Тебе четырнадцать. Ночь, река, чужой мужик с алкоголем…
— Ты как бабка на лавке, ей-богу, — фыркнула она. — Так уже никто не делает. У нас полкласса там бывало.
— И половина полкласса потом в слезах ходит, — отрезал он. — Ты думаешь, я кайф ловил, пока туда ехал? Я ехал и матерился, что вообще в этом участвую. Но я не смог сидеть дома и ждать, когда тебя привезут в лучшем случае чужие, в худшем… — он умолк.
Она отвернулась.
— Я уже большая, — упрямо сказала. — Я сама разберусь.
— Нет, — вдруг раздался голос Сергея из коридора. — Не разберёшься.
Он вошёл в комнату, встал рядом с Андреем.
— Пап, только не начинай, — тут же заняла оборону Даша. — Ты всегда был нормальным!
— Даш, — Сергей говорил непривычно тихо. — Андрей тут прав. Я идиот, что поддакивал тебе. Очень удобно делать из отчима врага: он за тебя переживает — а ты бежишь ко мне жаловаться.
Она растерялась.
— Я… — язык заплетался. — Я просто… мне кажется, вы меня душите.
— Мы? — Сергей усмехнулся. — Ты сама к Андрею не прислушалась. И я тоже. Скажи спасибо отчиму, что у тебя сегодня максимум из неприятностей - это похмелье от сидра, а не что‑то похуже.
Даша молчала.
Сергей повернулся к Андрею.
— С телефонами… — начал он.
— Телефон я всё равно заберу, — перебил его Андрей. — Две недели. И домой — до девяти. Приходишь и рассказываешь, где и с кем была.
Он поднялся.
— И да, — добавил уже у двери. — Можешь опять писать, какой я тиран. Только на этот раз папа твой, кажется, на моей стороне будет выступать.
Сергей кивнул.
— На этот раз, да, — признал он.
* * * * *
Через пару дней накал спал. Телефон Даше действительно не вернули, прогулки по вечерам сократились. Она первое время шипела, хлопала дверями, записывала в блокнотик «как только стукнет восемнадцать, уеду от всех подальше».
Но что‑то незаметно поменялось. Понимать стала, что разбежки «папа добрый, отчим злой» больше нет.
Однажды Маша, зайдя на кухню, услышала, как Сергей и Андрей вполголоса обсуждают:
— Может, её на курсы записать? — говорил Андрей. — Английский, там, танцы… пусть голова занята будет.
— Угу, — кивал Сергей. — И я по выходным буду настаивать на часе «без телефона». Поболтаем, сходим куда-нибудь еще. А то я тоже виноват: встречаемся — и в ТРЦ сразу, в кафе… как будто кроме ничего нет.
— Не виноват, — вздохнул Андрей. — Мы все тут учимся. Она у нас у всех "первая дочка".
— А дальше Костян, — Сергей хмыкнул. — Вот тогда мы с тобой точно в один окоп ляжем.
Они оба неожиданно засмеялись. Неловко, но по‑настоящему.
Прошло несколько лет.
Даша окончила колледж, устроилась работать администратором в фитнес‑клуб. С Андреем они всё так же спорили из‑за мелочей, но без прежней злости. С отцом виделась, помогала ему с ремонтом в комнате, водила в поликлинику.
На её двадцать первый день рождения они сидели втроём за столом — Маша бегала на кухню, Костя таскал салатики, уже подросток.
— Тост, может, скажешь? — поддел Сергей дочь.
Даша встала, неловко поёрзала.
— Ну… — она опёрлась рукой о спинку стула. — Я хотела сказать… Мама, спасибо, что ты у меня такая. И… — она перевела взгляд на отчима, — Андрей, спасибо и тебе. Я тогда думала, что ты меня ненавидишь. А сейчас понимаю, что, если бы не ты, я могла вляпаться по‑крупному.
Андрей махнул рукой.
— Не начинай, — буркнул.
— Ты... — фыркнула она, но улыбка была тёплой. — И пап… — повернулась к Сергею. — Спасибо, вам двоим за всё!
Пишите в комментариях, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские истории — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...