— Воспитанный и не похож на этих современных неформалов или конкретных пацанов.
На следующий день после работы к Гале неожиданно забежала Света — всегда всё про всех узнававшая первой и подробно. Похоже, в этом и состоял смысл Светиной жизни.
— Я обалдела, когда ты вчера с дискотеки сбежала с Кириллом Аксёновым. Ты должна кое‑что про него узнать. Он весь этот спектакль с медляком и демонстративным уходом с новой подружкой затеял ради своей Ольги — той самой моей соседки, за которой многие бегают, включая Васильченко.
Васильченко был хозяином довольно приличного для их района продовольственно‑хозяйственного магазина с кафешкой и салона красоты. Девчонкам начала девяностых он казался вполне состоятельным и респектабельным мужчиной.
— Олечка крутила Аксёновым почти два года. Зачем он ей был нужен, я не знаю — для коллекции, наверное, для создания массовки. Ну и он симпатичный, согласись. Но у него всё было прям серьёзно. Он не замечал, что один из многих. А когда стал ей надоедать, она от него остальных просто перестала прятать.
Кирилл теперь её преследует в разных местах, наблюдает за ней. Наверное, чтобы позлить, чтобы она чувствовала себя неудобно. Хотя он зря на это рассчитывает. Ольгу смутить почти невозможно — её только веселит это всё.
— Я подумала, что тебе будет интересно, подруга. А то вдруг ты рассчитываешь на что‑то с ним.
Галя ни на что особенное не рассчитывала, но ей отчего‑то стало очень грустно. «Что бы ни говорила Света, а он добрый парень, — думала она. — Сидел, развлекал меня весь вечер, угощал мороженым, дорогими пирожными с кофе. Хотя никакая Ольга этого уже не видела. Мог бы обойтись и без этого для своего сценария, а он устроил мне приятный вечер».
Она не могла избавиться от своей грусти целых два дня. А на третий вечер раздался короткий звонок в дверь.
Открыла мама. Она ждала подружку. Но на пороге стоял Кирилл — с небольшим букетом и тортиком.
С того вечера они стали встречаться. Галя быстро влюбилась в него, злилась на себя за это и старалась не задумываться, зачем она ему на самом деле.
Тем более что мама утешала:
— Ой, Галчонок, меньше верь всяким сплетницам. Девчонок завистливых достаточно, искренних подруг мало. И мало ли почему всё началось. Иногда с такой чепухи всё и начинается. Сейчас его никто не заставляет с тобой встречаться. А если принялся ходить чуть ли не каждый день — значит, нравишься. Сравнил и понял, что ты лучше его бывшей. А почему бы и нет?
Галя слушала маму молча. Возражала ей только про себя, чтобы не расстраивать. Кириллу и сравнивать пока было нечего.
Они встречались просто как друзья и совершенно не настаивали на инициативе. Всегда играли по его правилам — и Галю это нисколько не возмущало. Ей было достаточно того, что этот парень в её жизни просто есть.
Так всё и длилось до лета — до его дня рождения. Стояли тёплые дни и ночи безветренного июля. Праздник отмечали на даче Аксёновых.
Были только родители и институтский друг Кирилла с женой — они только что вернулись с юга из свадебного путешествия. Для Гали это был день знакомства с родителями Кирилла.
Мама считала это добрым знаком серьёзности его намерений и даже потратила половину зарплаты на коктейльное платье для дочки. Хотя для дачи в деревне вполне можно было обойтись и чем‑нибудь попроще.
— Мама, — сказала Галя, — да можно было и попроще…
Мама с изумлением узнала, что её не слишком уверенная в себе дочка, оказывается, не боится предстоящего знакомства.
Смелость Гали объяснялась просто. Она не верила, что всё это продлится долго. Однажды Кирилл исчезнет так же быстро, как и появился. Если не вернётся к Ольге, то встретит новую жар‑птицу. Он слишком красивый и перспективный для Гали — и сам это наверняка понимает.
Так намекали подружки. Так думала и сама Галя.
Конечно, в глубине души ей всё равно хотелось верить, что правы не они, а её мама.
Такого счастливого вечера, как тот, в её жизни ещё не было. Она вела себя как обычно — просто радовалась празднику Кирилла, любви родителей к нему. Она понравилась и отцу с матерью, и другу Роману — совершенно не прилагая усилий.
Никогда она ещё не ощущала такой лёгкости. Чем ближе день склонялся к вечеру, тем сильнее росла её уверенность, что этот день создан для чего‑то особенного.
Родители уехали ночевать в город, пообещав заехать к Галиной маме. Молодожёны Роман и Катя незаметно уединились в приготовленной для них мансарде. И Кирилл с Галей остались вдвоём у мангала, с уже почти прозрачными угольками.
Казалось, Кирилл был очень рад их уединению. Он вальяжно поставил на столик неизвестно откуда взявшуюся бутылку дорогого шампанского — подаренную ему на день рождения начальником.
— Давай это буржуйское великолепие вдвоём продегустируем, без гостей.
— У меня простой тост — за тебя, — произнесла Галя, приподняв бокал с играющими внутри невесомыми пузырьками. — Я так счастлива, что люблю именно тебя, Кирюш.
— Ты самая хорошая, самая лучшая, — прозвучало в ответ.
Всю эту ночь они провели вместе. А наутро Кирилл, проводив друзей, сам отвёз Галю домой. Притормозил у рынка, выскочил из машины, вернулся через пять минут с букетом бордовых роз.
— Галчонок, ну… — лукаво вопросила мама, едва убедившись, что дочкин парень сел за руль. — Вся светишься, выглядишь великолепно. Замуж позвал?
— Не, мам, не позвал. Но действительно, всё чудесно было. Ты только не ругайся. Или хотя бы давай не сегодня.
— Позовёт, — уверенно пообещала мама. — Я вижу, ругаться не сегодня, не завтра я не настроена.
— Ты думаешь, у тебя, мать, какая‑то ханжа?
Они обнялись и облегчённо тихо рассмеялись.
Никакого «завтра» ждать не пришлось. Вечером семья Аксёновых в полном составе образовалась на пороге их с мамой квартиры. Аксёнов‑старший, выставляя на стол деликатесы, объявил:
— Мы люди старомодные, поэтому решили просить руки Галины всей семьёй — в домашней обстановке. А вот свадьба будет уже в ресторане и по всем канонам.
Тогда, в начале девяностых, многие девчонки ещё мечтали о шикарной, большой и торжественной свадьбе. Но Галя к их числу не относилась. Она хотела бы такую свадьбу, какая была через четверть века у дочери Наташи: лёгкую, маленькую и изящную — для самых близких. Зато с путешествием в медовый месяц, которая будет помниться всю жизнь.
Но её мнение о собственной свадьбе никто не спросил. А она этого даже не заметила.
Она сидела за столом, обсуждала что‑то с мамой и будущей свекровью и не могла поверить, что всё это происходит с ней. Её любимый Кирилл хочет видеть её своей женой. «Я постараюсь, чтобы он никогда об этом не пожалел», — мысленно твердила она.
Кирилл давно не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас, когда развод с безразличной ему, постаревшей женой прошёл как по нотам. Всё сложилось гораздо легче, чем он сам себе воображал.
Галина обошлась без скандалов, угроз и истерик. Даже без слёз. «Может, тоже давно уже жила со мной по инерции?» — думал он. Это сняло бы с него часть вины перед оставленной женой.
И всё‑таки казалось обидным, остро задевало самолюбие. Он‑то считал себя центром Галиного мира, а она отпускает его просто так. Опасался, что приберегает какой‑то неприятный сюрприз на день развода, но всё обошлось буднично — как визит к терапевту.
«Супруги, не имеющие несовершеннолетних детей и имущественных претензий, разводятся в ЗАГСе без суда», — вспоминала Даночка. — «Она не задумала таскать тебя по судам».
Но Галя сдержала слово, данное в день его ухода: никаких претензий — если будут соблюдены интересы Наташи.
Разводиться она приехала равнодушная и какая‑то посвежевшая. На Кирилла смотрела без упрёка — как на соседа по тесному вагону метро. «Скорее бы вышел и освободил место», — читалось в её взгляде.
Когда они вышли из ЗАГСа разведёнными, она безразлично сказала «пока» и ушла. Со спины — тоже совершенно не похожая на потерянную и несчастную.
У Кирилла возникло дурацкое ощущение, что он плохо успел узнать свою бывшую жену. «Надо же, теперь уже бывшую! Интересно, долго она репетировала такой независимый вид?»
Друзья назвали его дураком, когда узнали, что он круто меняет жизнь. Кто — напрямую и грубо, кто — дипломатично. Смысл от этого не менялся. Он даже не обижался, потому что чувствовал себя правым.
Кем‑то из них руководит банальная зависть. Достаточно показать фото его Даночки, чтобы эту зависть разжечь.
Кто‑то просто никогда такого чувства не испытывал — не понимает или забыл, ради чего мужчине все достижения и победы. Он и сам таким был, считал это нормальным — возвращаться домой к привычной жене, чтобы незаметно стареть вместе. «Они просто все живут в спячке, а я вдруг проснулся», — думал Кирилл.
Отец в своё время оказался прав. Кирилл за долгие годы ни разу не пожалел, что женился на Гале.
Он начал встречаться с ней только чтобы показать Оле: на него тоже можно смотреть с таким обожанием, с каким он смотрел на Олю. Но ценность Кирилла в Олиных глазах от этого нисколько не возросла.
Зато он вдруг понял, что не сильно расстроился. Его отношение к Оле давно переросло в какую‑то вредную привычку. Его отпустило изматывающее наваждение последних двух лет — и он был благодарен за это.
В её обществе он чувствовал себя так уютно и уверенно, что отказаться от этого приятного ощущения было очень сложно — да и не нужно. Галя ничего не требовала от него, просто радовалась его обществу.
Родители заметили произошедшую в сыне перемену — не заметить было невозможно. Он перестал нервничать и срываться по пустякам, не пропадал ночами, упорядочил режим, вспомнил про интерес к работе и карьере. Даже выражение его лица стало каким‑то другим.
Они два года переживали: чем хорошим может кончиться дурацкая любовь сына к девице лёгкого поведения, желающей только продать себя подороже? Теперь они молча радовались, боясь сглазить неясные перспективы расспросами, — и тоже были благодарны незнакомой пока девушке.
Конечно, мама постаралась и навела кое‑какие справки. Не такой уж у них большой город, чтобы не найти общих знакомых.
— Помнишь Ирину, мою одноклассницу, которая вяжет на заказ? — спешила поделиться мама с отцом, придя с работы. — Так вот, её двоюродная сестра — диспетчер на той же автобазе, где в отделе кадров работает девочка, с которой встречается наш Кирилл.
Продолжение через два часа...