Света заметила, как устало переглядываются между собой две Марии — учительница Коли и директор школы Мария Аркадьевна. Словно договаривались: «Придётся потерпеть ещё немного эту глуповатую мамашу, что с неё взять».
Она так растерялась, что не могла взять себя в руки.
— Так далеко… А поближе интерната нету. Я даже не смогу после работы каждый день его навещать — просто на обратный автобус не успею.
— Светлана Сергеевна, — директор старалась говорить мягко, словно с ребёнком, — интернат не предусматривает ежедневного посещения детей родителями. Вы будете приезжать за Колей в субботу и увозить его домой на выходные и на каникулы тоже. Заявление на пособие на обучение я для вас составлю. Вы — одиночка с невысоким доходом, вам льготы положены. Это прекрасное решение, прежде всего, для Коли.
Сколько Света ни уговаривала себя не расклеиваться, глаза сами наполнились тяжёлой влагой, и скоро глупые слёзы потекли по щекам. Наверное, тушь размазалась — вид у неё уже совсем жалкий.
Мария Львовна, учительница Коли, заботливо протянула ей салфетку из школьной столовой и присела на стул рядышком.
— Светочка, ну давай поговорим неофициально. Можно ведь, Мария Аркадьевна? Спасибо. Так, видимо, лучше получится.
Для Коли это действительно находка. Ты только не думай, что если интернат — то сразу заброшенные дети алкашей учатся. Ерунда это. Просто так жизненные обстоятельства у людей иногда складываются, что приходится выбирать для детей интернат. И никакого позора в этом нет.
Интернат этот на хорошем счету. И это не сказки для отчётности. У меня там близкая подруга двоюродной сестры поваром работает — персоналу изнутри всё видно. Атмосфера там хорошая, никаких ужасов не творится. Чтоб драки — такого нет и не было. И коллектив учительский дружный.
И, главное, английский прекрасный. Преподаватель сильный — заинтересовать умеет.
— А для Коли такие сильные преподаватели — самое важное. Он очень способный, незаурядный мальчишка. Я же 25 лет здесь работаю, Света. Я имею право об этом рассуждать и сравнивать.
— В нашей местной школе он такого хорошего образования не получит. Простите уж меня, Мария Аркадьевна.
— Нам просто таких специалистов‑предметников ниоткуда взять, — кивнула директор, сухо вздохнув. — Кто такого уровня к нам поедет?
— Вот, — повела рукой в сторону директора Мария Львовна. — Света, это житейская правда. Думай об интересах Коли. Он вырастет и спасибо тебе скажет, что использовала возможность, чтобы у него была другая жизнь. Сейчас везде нужен язык, с языком зарплаты совсем другие.
— Ну вот, вижу, ты успокоилась и согласна со мной.
— Простите меня, я переволновалась просто.
Света вытерла горячие щёки салфеткой, быстро скомкала её и метко кинула в мусорку под столом.
— Я просто не могу пока представить, как буду говорить об этом с Колей. Вдруг он подумает, что я хочу от него избавиться? Вырастет и скажет: «Отдала меня, чтобы жить легче было».
— А мы уже подумали об этом, да, Мария Аркадьевна? — улыбнулась Мария Львовна, довольная собой.
— Я с Колей уже дважды говорила. Не о чем волноваться, Светлана. Он очень даже не против поехать учиться в город, если на выходные будет приезжать домой. Ему интересно всё новое — в его возрасте это приключение. Тем более что он хоть спокойный и усидчивый, но не из робкого десятка и хочет многого добиться в жизни. Такой парень у тебя растёт, Светлана Сергеевна. Гордиться ещё будешь.
Свете казалось, что этот разговор состоялся вчера. А через полгода у сына уже выпускной. На предновогоднем родительском собрании все подробности расскажут.
Она уже полтора года с каждой зарплаты по чуть‑чуть откладывает деньги на это событие — тайком от сына, чтобы сделать ему приятный сюрприз. А если не хватит, подруга Надюшка обещала одолжить.
Неплохо бы узнать заранее, сколько денег нужно сдавать, чтобы прикинуть, сколько на костюм и обувь Коли останется. А ещё ведь, наверное, от себя надо подарить что‑нибудь хотя бы классному руководителю.
— Надь, как думаешь — цветы, конфеты, коньяк какой‑нибудь? — спрашивала Света у более опытной подруги.
— Ну какой коньяк, горе моё! — смеялась Надюшка, запрокинув голову.
— Ты же не к врачу идёшь после выписки из больницы. Не запаривайся даже — всё как везде. Сдашь деньги, а родительский комитет всё сам закажет, ничего отдельно привозить не надо. Лучше себе купи что‑нибудь.
В чём на выпускной ехать? Ты сколько лет назад себе хоть что‑то покупала? На тебя посмотришь — и подумаешь, что у вас на почте годами зарплату не платят. Всё сыну, всё Коленьки. Это хорошо, конечно, но тоже в меру. Нельзя себя совсем забрасывать.
Я тебя почти на десять лет старше, Светка, и то считаю себя молодой и балую иногда. Тебе же всего 35 — ты девчонка ещё, а в тётку себя записала.
Казалось, Надюшку можно было весь день не кормить, если давать возможность поучить кого‑нибудь жизни. Обычно для этого под рукой оказывалась Света — не обязательно, но чаще всего.
Света не обижалась на подругу. Надюшка не тот человек, который просто раздаёт непрошеные советы. Она ещё и помочь никогда не откажется, если нужно.
Но насчёт трат на себя Надюшке говорить легко. У неё есть муж со скромной, но постоянной работой на тракторной станции, а взрослая дочка и зять живут в крупном городе, помощи не просят — иногда сами помогают родителям деньгами.
Надюшке бесполезно напоминать, что, когда её Даша поехала в город учиться в колледж, ей тоже пришлось потратиться. Не хотелось, чтобы дочка выглядела бедненько на фоне городских подруг.
Вот и Свете не хочется. С четвёртого класса — её сын учится в городском интернате.
Добрая Мария Львовна, которая до сих пор учит малышей начальных классов в их Камышинской школе, оказалась права. В Колином классе детей из необеспеченных семей было всего двое — и один из них Коля.
Остальные учились в интернате по другим причинам. Кто‑то оказался не нужен новому маминому мужу — даже и совсем не бедному. У кого‑то одинокая или разведённая мама тянула на себе две работы или свой маленький бизнес и просто боялась, что ребёнок будет расти совсем без присмотра. Да мало ли историй… У всех своя жизнь.
Легче всего судить, не разобравшись. Некоторые дорогими подарками от детей откупались. Домой забирают не каждые выходные — зато дорогой мобильник или игровую приставку дарят. Коля рассказывал.
Света не спрашивала, нравится ли ему такая замена — стеснялась неудобных вопросов. Вроде рад сын приезжать домой — хорошо. Она изо всех сил старалась, чтобы он не чувствовал себя обделённым.
Он же не виноват, что девчонка‑сирота, беременная, от бросившая её парня, решила оставить ребёнка и растить его одна.
И Света старалась. Покупала сначала обычные игрушки, потом — игровую приставку, о которой упоминал сын, плеер, мобильник, обувь и одежду. Она понимала, что покупает дешёвенькое, ну и ладно: всё равно это новенькое, модное — и лучше, чем ничего.
— Спасибо, нормально, мам, — уверенно успокаивал Коля.
Это означало, что всё действительно нормально.
На зарплату оператора почтовой связи и так надо ещё умудриться что‑то купить сверх самого необходимого. На себя действительно совсем ничего не оставалось. И Света старалась этого не замечать. Что толку об этом думать и ходить недовольной? От плаксивой несчастной физиономии денег всё равно не прибавится.
Надюшка прочла вслух статью из модного журнала:
— Отрицательные эмоции губительно влияют на здоровье.
— Вот! Я всегда, всегда это чувствовала, — торжествовала Надюшка. — Ещё мама мне говорила: плюй на всё, береги своё здоровье. А теперь и британские учёные это подтвердили.
— Вот везде эти британские учёные, — усмехнулась Света. — Иногда такую фигню изучают, которая и без них всем давно ясна. И, небось, большие деньги зашибают за это. Перепишут старую истину по‑новому — и на гонорары едут на Канары.
— Вот как! — даже в рифму сказала Надюшка. — Но мы не будем ныть и завидовать. Плевать нам на их заработки. Забудем про отрицательные эмоции — и будем здоровы!
Света была полностью согласна, что нытьё здоровья не прибавит. Поэтому своим сапогам, которые носила уже десять лет, она дала прозвище «Юбиляры» — и старалась смотреть на них без грусти.
Ещё совсем недавно Света приезжала перед выходными и каникулами в областной город, чтобы забрать Колю из интерната домой. Она очень любила эти вечера. Когда они с сыном сидели рядышком в автобусе, она обнимала его за плечи, они болтали обо всём подряд. А где‑то на полдороге Коля умолкал и засыпал. И Света прислушивалась к его тихому дыханию.
— Мам, ну что ты будешь болтаться? Можно подумать, я сам не в состоянии сесть на рейсовый автобус и доехать до Камышина. И один билет дешевле двух — сама всё время говоришь об экономии.
— Ишь ты какой хитрый, подобрал отмазку, за экономию зацепился. Взрослый совсем стал, — рассмеялась Света, взъерошив сыну волосы. — Так и скажи, что стесняешься с мамой ездить, как маленький.
Конечно, парень вырос, хочет чувствовать себя взрослым. Стало немножко грустно. Вот и пришло это время, когда он в ней почти уже не нуждается. А скоро и совсем перестанет нуждаться.
— Радоваться надо, — заявила Надюшка на её грустные откровения. — Почти вырастила парня, скоро и зарабатывать сам будет. И тебе станет гораздо легче. Сможешь выдохнуть, отдохнуть и себе хоть что‑то позволить.
Света понимала, что подруга права, но радоваться почему‑то не получалось.
Родительское собрание в интернате устроили за неделю до новогодних каникул. Коля остался доучиваться, и Света ехала на последнем вечернем автобусе домой в деревню одна.
Она была немного растеряна. Выпускной обойдётся дороже, чем она думала. У них в Камышине на школьный праздник собирают намного меньше денег. Наверное, просто потому, что большинство родителей не могли бы сдать больше. Какие там у них в деревне зарплаты? Если только у кого мужья вахтой зарабатывают вдали от дома — тогда деньги водятся. Или кто держит скотину и мясом приторговывает.
Как хорошо, что она, кроме отложенной за полтора года суммы, на всякий случай захватила с собой и зарплату. Но теперь, как ни рассчитывай, только Коли на костюмы‑ботинки хватит, а себе точно опять ничего не купить. Идти на выпускной к сыну ей не в чем.
«Ладно, может, за полгода что‑нибудь придумается, — подумала Света. — Платье можно и одолжить у кого‑нибудь, вот с обувью сложнее».
А вообще всё это такая ерунда. Главное, что её Коля стал победителем районной олимпиады по английскому, и с точными науками он дружит. У него только по химии и биологии троечки иногда проскакивают — нет интереса к этим предметам. А остальные преподаватели его очень хвалят.