Катерина Андреевна спускалась по просторной лестнице своего роскошного загородного особняка, когда внезапная слабость приковала её к месту.
Голова закружилась, словно в вихре, а в животе всё сжалось невидимым стальным обручем. В панике она вцепилась в кованые перила и издала сдавленный стон.
— Катерина Андреевна! — в ужасе взвизгнула Люба, домработница, выскочившая снизу. Она бросилась вверх, перескакивая через ступеньки.
— Воды… — прохрипела Катерина. — Как же я вас тут одну оставлю…
— Кристина! — заорала Люба, взывая к горничной. — Скорую! Воды! Хозяйке плохо!
— Не надо скорую, — прошептала Катерина. — Всё нормально…
«Ага, вижу я, как нормально», — подумала Люба, разглядывая синевато‑зеленоватое лицо хозяйки. — «Да где эта девчонка копается?»
В этот миг вбежала перепуганная Кристина.
— Что стряслось, Любовь Павловна?
Она осеклась: гневное, раскрасневшееся лицо домработницы и мертвенная бледность Катерины заставили её мгновенно вытащить телефон и набрать скорую.
С кухни вылетела повариха Аня, расплескав воду из графина по мраморному полу.
— Да что вы копаетесь! — взревела Люба, подхватывая голову обмякающей Катерины. — Живее! Вот, пейте, Катерина Андреевна, врачи едут.
После нескольких глотков вода принесла облегчение: в голове ещё гудело, но железная хватка внутри разжалась.
— Девочки, не беспокойтесь, — слабо произнесла она. — Мне бы прилечь…
— Сейчас на диван унесём! — энергично закивала Люба. — Кристина, Аня, охранников зовите, поможем хозяйку перенести!
К приезду бригады скорой Катерина уже покоилась на кушетке под тёплым пледом. Люба сидела рядом, а прислуга замерла по стойке смирно.
— Посторонних прошу выйти, — сурово распорядилась женщина‑врач.
Люба так грозно зыркнула глазами, что все мгновенно испарились.
— Хозяйке плохо, — объяснила она медикам. — Вскрикнула — я примчалась, а она по лестнице сползает, лицо синюшное.
— Говорить можете? — спросила доктор у Катерины.
Та лишь слабо кивнула: силы окончательно покинули её.
— Так, ладно. Я буду задавать вопросы, а вы кивайте.
— Я могу тоже отвечать, — вмешалась Люба.
— Хорошо.
— Так, Катерина Андреевна, возраст?
— Сорок шесть, — моментально ответила домработница.
— Хронические заболевания есть?
Катерина лишь покачала головой.
Впрочем, на остальные вопросы врача, касающиеся того, были ли раньше проблемы с самочувствием, также следовали отрицательные ответы.
— Может быть, ели сегодня что‑то необычное? — Врач надела на руку Катерины муфту тонометра и начала сжимать грушу.
— Сегодня на обед индейка была с овощами. Катерина Андреевна часто это ест. Анечка у нас повар отменный, никогда на стол гадость никакую не пропустит, — тут же откликнулась Люба.
— Ясно, — кивнула доктор. — Ого! Давление‑то низкое — 70 на 40. Сейчас я вам укол поставлю. Пока сложно сказать, в чём проблема. Очень похоже на пищевое отравление, но без анализов этого утверждать нельзя. Я бы на вашем месте в больницу съездила.
Катерина в ужасе округлила глаза.
— Нет, — пробормотала она, — нельзя, у меня… дела.
— Да какие дела могут быть?! — возмутилась врач. — Вы на ногах не стоите! А вдруг что‑то серьёзное? Ладно, если простое переутомление, а вдруг что похуже?
— Катерина Андреевна, не отказывайтесь, — с жаром начала уговаривать хозяйку домработница. — А давайте я сейчас Родиону Алексеевичу наберу? Если не хотите в больницу, то он‑то вас хотя бы посмотрит.
— Простите, — перебила врач, — а Родион Алексеевич — это…
— Это наш семейный врач. Он раньше тут, в посёлке, жил, но сейчас в центр перебрался.
— Он, вообще‑то, кардиохирург, но…
— А не Ветлицкий, случайно?
— Он самый, — вздохнула Катерина.
— Доктор, скажите, обязательно в больницу? Поставьте мне ещё что‑нибудь. Очень важная встреча сегодня, нельзя переносить.
— Да что же вы совсем о себе не думаете? Что за встреча? Небось, деньги большие замешаны, вот и ставите это на первое место. Нельзя так. Не в них счастье. Вот не дай бог осложнения будут, Катерина Андреевна. Потом точно не до материальных благ будет.
— Нет, нет, — замотала головой Катерина. — Деньги — нет.
— Сын у неё сегодня должен приехать с невестой знакомить, — шепнула Люба.
— Вон оно что… Ладно. Это всё равно не моё дело. Ну так что, поедем или отказываетесь?
— Доктор, — умоляюще посмотрела на него домработница, — скажите, как есть: это что‑то серьёзное?
— Без обследования не могу сказать. Попробуйте с Ветлицким переговорить. Он врач опытный, мы ему не чета. Может, его ваша хозяйка послушает. Но всё равно анализы надо сдать. Я пока вам выпишу пару препаратов — там абсорбент и средство при пониженном давлении. И сейчас укол ещё подействует. Но если повторится — не медлите, и на этот раз точно в больницу.
Проводив бригаду скорой, Люба вернулась в гостиную. Катерина уже чувствовала себя заметно лучше и даже приняла сидячее положение.
— Катерина Андреевна, — укоризненно покачала головой домработница, — нельзя так. Позвонили бы Славе. Неужели бы он, узнав, что матери плохо, не перенёс бы всё?
— Любушка, вечно ты переживаешь больше, чем нужно, — слабо улыбнулась Катерина. — Ну, подумаешь, давление скакнуло. Да ещё и не вверх, как у всех приличных людей, а вниз. Отравиться я точно ничем не могла. Я только чай сегодня пила и к обеде еле притронулась. Аппетита вообще не было. Да и индейку не я одна ела. Если бы что не так, то нас бы сейчас тут было много таких мучеников.
— Даже если просто давление упало, — Люба уставила руки в свои объёмные бока, — думаете, без причин такое бывает?
— Права эта докторша: переутомление у вас, вечный невроз. Как Максима Максимовича не стало, вообще себе покоя не находите. Ещё и его дела тащите. Хватит уже. Да у вас денег столько, что многим даже мечтать не приходится о таких капиталах. Можно же уже себе позволить отдохнуть.
— Отчего, Любушка, — повалилась на подушку Катерина, — не устала я вовсе.
— Видимо, всё же возраст даёт о себе знать. Чего ты так переживаешь?
— Какой возраст, Катерина Андреевна! — покраснела Люба. — Не смешите. Вы ещё молодая. Мы же не в средневековье живём, когда пятый десяток разменял — и всё, пора место на кладбище присматривать.
— Я вас на сколько лет старше, и ничего. Возраст… А всё же я Родиону Алексеевичу позвоню, даже не возражайте. А то мало ли.
— Да зачем его беспокоить? У него работы по горло. Вот ему делать нечего — кататься сюда, как только у меня голова закружилась. Всё, вопрос закрыт. Попью таблетки, которые врач выписала, и довольна.
— Ох, Катерина Андреевна, голубушка… — вздохнула Люба. — Воля ваша, но…
— Ладно, мне уже гораздо лучше. — Щёки Катерины и впрямь порозовели. — Давай‑ка лучше к приходу гостей готовиться. Слава сказал, что будет к семи. Иди лучше проверь, всё ли там у Ани на кухне в порядке.
Катерина лежала в своей кровати, отдыхая после ужина с сыном и его невестой Алисой. Последние решили остаться на ночь, расположившись в одной из спален на третьем этаже.
Девушка Катерине понравилась — несмотря на то, что до знакомства заботливая мать чего только себе не навыдумывала. Разговор сразу заладился.
Улыбчивая Алиса — девчонка из простой семьи, но крайне воспитанная и доброжелательная — быстро нащупала слабые места Катерины и уверенно прошлась по всем темам, в которых сама хозяйка дома разбиралась если не на уровне профи, то хотя бы достаточно глубоко для обывателя.
Больше всего Катерине понравилось, что девочка, как и она сама, выбрала профессию ветеринара и не пыталась набивать себе цену. Обе они прекрасно понимали разницу в социальном положении, но точно так же обе не страдали от глупых предрассудков.
В Катерине Алиса увидела интересную женщину, которая для своего возраста и при наличии взрослого сына оставалась современной и продвинутой. Даже наличие весьма приличного состояния не сделало из Катерины снобку и заносчивую даму.
Алиса же в глазах Славкиной матери предстала в лучшем свете.