Сообщение пришло в одиннадцать вечера, когда Борис только вытянул ноги на диване, мечтая об отдыхе. Экран телефона загорелся, выхватив из темноты короткую фразу: «Срочно нужны деньги. Много. Это вопрос жизни». Борис потер виски. В последнее время мама, Наталья Дмитриевна, вела себя странно: начала носить яркие шарфы, записалась в студию рисования и говорила загадками. Но просить крупные суммы среди ночи — это было что-то новое. Усталость как рукой сняло, на смену ей пришло холодное раздражение. Опять она во что-то ввязалась.
На следующее утро Наталья Дмитриевна сидела на кухне у сына. На шее у неё был повязан ядовито-желтый платок — символ её новой, «творческой» жизни.
— Боря, ты должен меня понять, — она громко размешивала сахар в чашке. — Арсений — талант. Его картины пока не оценили, но это временно. Мы решили пожениться.
Борис едва не поперхнулся кофе.
— Мам, ты знакома с ним два месяца. Ему сорок, он нигде не работает и живет с родителями. Какой брак?
— Ты рассуждаешь узко! — Наталья Дмитриевна картинно взмахнула рукой. — У нас чувства! Но есть проблема. Его мама, Инесса Павловна... Женщина строгая, старой закалки. Она считает, что Арсению нужна муза, которая обеспечит условия.
— И что это значит?
— Это значит, что нам нужна квартира побольше. Под мастерскую. Инесса Павловна сказала, что если я продам нашу дачу и вложусь в их жильё, она даст добро. Иначе никак. Ей невестка без приданого не нужна.
Борис внимательно посмотрел на мать. В её глазах горел фанатичный огонь. Спорить было бесполезно. Дачу строил ещё отец, это было единственное место, где Борис чувствовал связь с прошлым. И теперь это место собирались пустить с молотка ради чужого «гения».
— Значит, дачу продать? — медленно переспросил он.
— Да! И еще кредит бы взять, небольшой, на свадьбу и поездку. Арсений мечтает увидеть каналы Венеции.
Борис встал, подошел к окну. Во дворе трактор счищал снег с асфальта. Решение пришло мгновенно. Если начать кричать и запрещать, мама сделает всё назло, «во имя любви». Тут нужна была другая стратегия.
— Хорошо, мам. Я тебя услышал.
— Правда? — Наталья Дмитриевна просияла. — Ты поможешь?
— Конечно. Я хочу познакомиться с твоим Арсением и его мамой. Зови их завтра к нам на ужин. Обсудим продажу дачи.
Мать ушла окрыленная, забыв на стуле свой желтый платок. Борис посмотрел на яркую ткань и усмехнулся.
На следующий вечер квартира Бориса преобразилась. Он убрал со стола дорогие продукты, которые обычно покупал, и поставил самую простую вареную картошку в кастрюле и банку солений. Сам надел старый свитер с растянутым воротом.
Гости пришли ровно в семь. Арсений оказался щуплым мужчиной с бегающим взглядом. Инесса Павловна, крупная дама в бархатном берете, вошла в прихожую так, словно делала одолжение этому дому.
— Ну что ж, — сказала она, скептически оглядывая скромную обстановку. — Квартирка тесная, но район ничего. Наталья говорила, вы в бизнесе, Борис?
— Был в бизнесе, — тяжело вздохнул Борис, приглашая всех за стол. — Проходите, чем богаты.
Инесса Павловна села, брезгливо подобрав полы пальто. Арсений сразу потянулся к графину с водой, игнорируя картошку.
— Итак, — начала будущая свекровь. — Наталья сказала, вы готовы решить жилищный вопрос. Продажа дачи — это разумно. Арсению нужен свет.
— Да, дача... — Борис опустил глаза. — Это был хороший актив. Но, к сожалению, ситуация изменилась.
— Что значит изменилась? — насторожилась мать.
— Мам, я не хотел тебе говорить по телефону... — Борис сделал паузу. — У меня проблемы. Фирма закрылась. Счета заблокировали сегодня утром. Я банкрот.
Разговоры за столом стихли. Стало слышно, как гудит холодильник.
— Как банкрот? — прошептала Наталья Дмитриевна.
— Вот так. Долги огромные. Мне, скорее всего, придется продать и эту квартиру, и дачу, чтобы рассчитаться. Жить мне негде.
Борис поднял полные надежды глаза на Инессу Павловну.
— Я так рад, что вы женитесь! Мам, ты же пропишешь меня к Арсению? Инесса Павловна, у вас ведь три комнаты? Мы поместимся. Я много места не займу, буду спать на раскладушке в коридоре. Зато зарплату, когда устроюсь грузчиком, буду в общий котел отдавать. Семья же для того и нужна, чтобы поддерживать в беде, верно?
Инесса Павловна застыла. Она медленно положила вилку на стол, поджав губы.
— Простите, — ледяным тоном произнесла она. — Вы хотите сказать, что вместо вложений Наталья принесет нам в дом взрослого сына с долгами?
— Ну зачем так грубо? — развел руками Борис. — Просто временные трудности. Лет на пять.
Арсений дернул мать за рукав.
— Мам, пойдем.
— Да, Арсений, нам пора, — Инесса Павловна встала, даже не взглянув на «невесту». — Наталья, я думаю, мы поторопились. Моему сыну нужна стабильность, а не этот цирк. Нам чужие проблемы ни к чему.
— Но как же чувства? — растерянно спросила Наталья Дмитриевна. — Арсений?
Художник отвел глаза и стал торопливо застегивать молнию на куртке.
— Наташа, ты пойми... Мама права. Творчество требует покоя. А тут... Извини.
Дверь за гостями закрылась быстро. Щелкнул замок.
Наталья Дмитриевна сидела неподвижно. Желтый платок лежал на подоконнике, забытый и никому не нужный. Вся её сказка рассыпалась от одного упоминания о безденежье.
— Они ушли, — тихо сказала она. — Даже воды не попили.
— И хорошо, — Борис встал, стянул старый свитер. — Мам, ты есть хочешь? Я сейчас нормальной еды закажу. Пиццу будешь?
Наталья Дмитриевна подняла на сына глаза.
— Боря, ты правда банкрот?
— Нет, мам. Всё у меня нормально. И работа есть, и счета в порядке.
Она замерла, осмысливая услышанное. Потом лицо её начало проясняться.
— Ты это специально? Разыграл их?
— Пришлось. Иначе ты бы дачу продала и осталась ни с чем. А так — сэкономили время и нервы.
Наталья Дмитриевна помолчала, потом вдруг взяла соленый огурец и откусила.
— А Инесса-то... Какова! «Тонкая натура»! А как про долги услышала, так сбежала.
— Вот именно. Им нужен был кошелек, а не родственники.
— Ох, сынок... — она покачала головой, но уже без трагизма. — Спасибо тебе. Глупая я. Венецию захотела.
— Венецию мы устроим, — твердо сказал Борис. — Я тебе путевку куплю. Поедешь с подругой. Погуляете, по каналам покатаетесь. Без всяких художников. Тебе отдыхать надо.
Наталья Дмитриевна улыбнулась. Она встала, подошла к окну и взяла свой желтый платок. Аккуратно свернула его и убрала в сумку.
— Знаешь, Боря, — сказала она спокойно. — А давай просто чаю выпьем. Я варенье принесла, вишневое, как ты любишь.
Вечер опустился на город, но в квартире было уютно. Они пили чай, обсуждали поездку и смеялись, вспоминая вытянувшееся лицо Инессы Павловны. Дача осталась в семье, деньги — на картах, а главное — мама снова стала собой.
Понравился рассказ? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал!