— Ты меня вообще за дурочку держишь? — голос Веры прозвучал тихо, но каждое слово будто прожигало воздух.
Она стояла в дверях спальни, прислонившись плечом к косяку. Руки скрещены на груди, взгляд — тяжёлый, усталый. Николай обернулся от компьютера, и она увидела, как на его лице на секунду промелькнуло что-то похожее на испуг. Потом он взял себя в руки, улыбнулся той самой улыбкой, которая раньше её обезоруживала.
— Верунчик, что случилось? Ты чего такая...
— Не надо, — перебила она. — Просто не надо.
Вера прошла в комнату, села на край кровати. Ноги подкашивались, хотя внешне она выглядела спокойной. Четыре года брака, четыре года она считала, что они вместе строят что-то настоящее. А сегодня утром всё рухнуло. Одна случайная дверь, один разговор.
Она проснулась рано, Николай ещё спал. Вера хотела приготовить кофе, спустилась на первый этаж их двухэтажного дома. И услышала голос свекрови, Елизаветы Сергеевны, которая приехала погостить на неделю. Женщина говорила по телефону на кухне, не подозревая, что кто-то может её слышать.
— Конечно, всё идёт по плану. Коля молодец, справляется. Квартиру уже переписал на меня, как мы и договаривались. Вера ничего не знает, наивная девочка... Да нет, он не разведётся просто так. Нужно подождать ещё полгода, пока она родителям своим квартиру передаст по нашей просьбе. Помнишь, как мы придумали? Якобы налоговая проверка, что им лучше временно на сына оформить... Когда всё будет готово, тогда и разойдутся. Алина уже ждёт, бедная девочка...
Вера замерла в коридоре. Алина. Эта Алина работала в той же компании, что и Николай. Симпатичная, всегда улыбчивая. Вера даже не ревновала никогда. Дура.
Она бесшумно поднялась обратно в спальню, легла, уставилась в потолок. В голове пульсировали обрывки фраз. "Квартиру переписал". "Наивная девочка". "Алина ждёт".
Их квартира. Та, которую Вера получила от бабушки. Три месяца назад Николай попросил переоформить её на него — для какой-то сделки, сказал. Временно, на бумаге. Она доверяла. Подписала всё, что нужно. А ещё он недавно заговорил о том, что её родителям лучше бы на время переоформить их квартиру. Какие-то налоговые риски, объяснял он. Вера уже почти согласилась помочь родителям с оформлением.
Господи, как же она была слепа.
— Вер, ну скажи хоть что-то, — Николай придвинул стул ближе, попытался взять её за руку.
Она отдёрнула ладонь.
— Когда ты собирался мне сказать про Алину?
Его лицо побледнело. Секунда, две.
— Какую Алину?
— Коля, хватит. Я всё слышала. Сегодня утром. Твоя мама разговаривала по телефону.
Он молчал. Вера видела, как в его глазах мелькают варианты — отрицать? Признаться? Изобразить обиду?
— Слушай, это не то, что ты думаешь...
— Правда? — Вера усмехнулась. — Значит, ты не встречаешься с ней? Не планируешь со мной развестись? И квартира моя всё ещё моя?
— Квартира... это действительно было нужно для сделки...
— Господи, — она встала, прошлась по комнате. — Ты хоть сейчас не ври. Хоть сейчас скажи правду.
Николай опустил голову. И тогда Вера поняла — это конец. Он даже не будет пытаться оправдываться по-настоящему.
— Сколько это длится? — спросила она.
— Год. Примерно.
Год. Пока она строила планы на будущее, он строил планы, как от неё избавиться. Вера присела обратно на кровать. Внутри было странно пусто. Ни ярости, ни слёз. Просто пустота.
— И что теперь? — спросил он тихо.
— Теперь? — Вера посмотрела на него. — Теперь ты идёшь к своей маме и говоришь ей, что всё изменилось. Квартиру ты вернёшь. Сегодня же поедем к нотариусу, всё переоформишь обратно.
— Вера, это не так просто...
— Очень просто. Либо так, либо я иду в полицию. Мошенничество, кажется, это называется?
— Ты не докажешь...
— Может, и не докажу. Но скандал будет хороший. Твоя работа, репутация... Алина узнает, какой ты на самом деле. Думаешь, она захочет такого жениха?
Николай сжал кулаки. Вера впервые видела его таким — настоящим. Без масок, без улыбок. Она поняла: человек перед ней ей чужой. Может, всегда был чужим.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Переоформлю. Но маму не трогай.
— Маму? — Вера рассмеялась. — Твоя мама в это всё уши. Это она всё придумала, да?
Он молчал, и это было ответом.
— Ладно. У вас два часа. Собирайте вещи — и уходите. Оба.
— Как уходите? Это и мой дом...
— Это мой дом, Коля. По документам — пока ещё твой, но ты его вернёшь. А физически — мой. И если через два часа вы не уедете, я позвоню участковому. Объясню ситуацию. Думаю, он войдёт в положение.
Николай встал, шагнул к ней. Вера инстинктивно напряглась, но он просто прошёл мимо, к шкафу.
— Ты пожалеешь, — бросил он.
— Уже пожалела. О четырёх годах с тобой.
Она вышла из спальни, спустилась вниз. На кухне всё так же сидела Елизавета Сергеевна, пила чай, листала журнал. Подняла глаза на Веру, улыбнулась приветливо.
— Доброе утро, деточка. Ты так рано встала...
— Собирайте вещи, — сказала Вера ровно. — У вас час. Вас тут больше не будет.
Улыбка сползла с лица свекрови.
— Что? Вера, милая, что случилось?
— Я знаю про ваш план. Про квартиру, про Алину. Знаю всё. И если думаете, что я просто так отдам то, что мне принадлежит — ошибаетесь.
Елизавета Сергеевна встала. Теперь на её лице не было и следа милой пожилой женщины. Глаза холодные, жёсткие.
— Глупая девчонка. Думаешь, тебе кто-то поверит? У Коли всё схвачено. Квартира уже наша.
— Посмотрим, — Вера скрестила руки. — Час. Потом вызываю полицию.
Она развернулась и вышла из дома. На улице был февральский день, морозный, яркий. Вера достала телефон, набрала номер своего отца.
— Пап? Мне нужна помощь. Срочно.
Отец приехал через полчаса. Вера ждала его возле дома, кутаясь в пуховик. Борис Михайлович вышел из машины — высокий, седой, с лицом, на котором читалась тревога.
— Что случилось? — он обнял дочь за плечи.
Вера коротко пересказала всё. Про подслушанный разговор, про Алину, про квартиру. Отец слушал молча, только челюсть его становилась всё жёстче.
— Документы на квартиру где? — спросил он наконец.
— В сейфе. Но он переоформил уже... говорит, что всё законно.
— Законно, — отец усмехнулся. — Сейчас посмотрим, насколько законно. Пошли.
Они вошли в дом. Николай уже паковал вещи в спальне, а Елизавета Сергеевна стояла в гостиной с телефоном в руках, что-то быстро набирая. Увидев Бориса Михайловича, она спрятала телефон.
— Борис, какая встреча... — начала она сладким голосом.
— Заткнитесь, — отец прошёл мимо неё прямо к сейфу. — Вера, код.
Вера назвала цифры. Отец открыл сейф, достал папку с документами. Начал изучать. Вера видела, как он хмурится, перелистывает страницы.
— Так, — сказал он через несколько минут. — Договор дарения. Нотариально заверенный. Вера, ты что, сама подписывала?
— Он сказал, что это временно... для сделки...
— Господи, — отец провёл рукой по лицу. — Ну как можно быть такой доверчивой?
Вера почувствовала, как внутри всё сжимается. Значит, квартира действительно потеряна? Всё, что осталось от бабушки?
— Но есть нюанс, — продолжил отец, вглядываясь в текст. — Тут указано, что договор вступает в силу через три месяца после подписания. И может быть расторгнут в течение этого срока по обоюдному согласию или... — он поднял глаза на Веру, — по решению суда, если будет доказано введение в заблуждение.
— То есть?
— То есть у нас есть шанс. Когда ты подписывала?
Вера попыталась вспомнить.
— В декабре... двадцать третьего числа.
Отец глянул на календарь в телефоне.
— Сегодня восьмое февраля. Значит, ещё остаётся около двух недель до истечения срока. За это время мы должны подать в суд.
Николай спустился по лестнице с чемоданом. Услышал последние слова.
— Какой суд? Всё оформлено законно. Вера сама подписала.
— Подписала, будучи введённой в заблуждение, — Борис Михайлович шагнул к зятю. — Ты сказал ей, что это временная мера для сделки. У меня есть свидетель, который слышал ваш разговор тогда.
Это была ложь, но Николай не мог этого знать. Он нервно сглотнул.
— Это ничего не докажет...
— Докажет. Плюс переписка в телефоне. Уверен, там найдутся интересные моменты. И разговор твоей мамаши, который Вера слышала сегодня, — можно записать её показания.
Елизавета Сергеевна вмешалась:
— Никто ничего не записывал! Это просто слова!
— А мы и запишем. Сейчас. — Борис Михайлович достал свой телефон, включил диктофон. — Итак, Елизавета Сергеевна, расскажите, пожалуйста, о вашем плане по завладению квартирой моей дочери и квартирой моей с женой.
Женщина побледнела.
— Я... ничего не знаю ни о каком плане...
— Странно. Потому что сегодня утром вы по телефону обсуждали именно это. Про Алину тоже говорили. И про то, что нужно подождать, пока Вера уговорит родителей переоформить их квартиру.
Вера смотрела на свекровь и впервые видела её растерянной. Та всегда была такой уверенной, всегда знала, что сказать. А сейчас просто молчала, сжав губы.
— Коля, скажи что-нибудь! — наконец выдавила она.
Но Николай уже понял, что ситуация выходит из-под контроля. Он поставил чемодан, сел на диван.
— Хорошо. Что вы хотите?
— Расторжение договора дарения. Сегодня. Едем к нотариусу, оформляем всё обратно, — сказал Борис Михайлович.
— А если я откажусь?
— Тогда суд. Скандал. Твоя Алина узнает, что ты женат. Потому что ты же ещё не развёлся официально, верно?
Николай молчал. Вера поняла — нет, не развёлся. Значит, он и Алину обманывал. Говорил, наверное, что уже свободен.
— У неё богатые родители, — продолжал отец. — Знаю я эту семью Крестовских. Отец у неё адвокат, причём известный. Думаешь, он обрадуется, когда узнает, что его дочь встречается с женатым мошенником?
— Я не мошенник, — попытался возразить Николай.
— Ты обманом заставил жену подарить тебе квартиру. Это мошенничество.
Вера смотрела на отца с благодарностью. Он всегда умел находить выход. Всегда защищал её.
Николай переглянулся с матерью. Та еле заметно кивнула.
— Ладно, — он встал. — Поехали к нотариусу.
Они ехали двумя машинами — Борис Михайлович вёз Веру, Николай с матерью следовали за ними. По дороге отец позвонил знакомому нотариусу, объяснил ситуацию. Тот согласился принять их вне очереди.
В нотариальной конторе всё заняло около часа. Николай подписывал бумаги с мрачным видом, Елизавета Сергеевна сидела в сторонке, сверля взглядом Веру. А Вера чувствовала, как с каждой подписью внутри становится легче. Квартира возвращается к ней. Бабушкина квартира, где она выросла, где остались воспоминания.
Когда всё было готово, нотариус протянул Вере новые документы.
— Поздравляю. Квартира снова ваша.
Вера взяла папку, прижала к груди. Хотелось плакать от облегчения, но она держалась.
Они вышли на улицу. Николай закурил, отошёл в сторону. Елизавета Сергеевна подошла к Вере.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипела она тихо, чтобы не слышал Борис Михайлович. — Думаешь, ты победила? Мы ещё посмотрим.
— Смотрите, — ответила Вера спокойно. — Только издалека. Если приблизитесь — сразу в полицию.
Женщина развернулась и пошла к машине. Николай докурил, бросил окурок.
— Развод оформишь сама? — спросил он буднично, словно речь шла о какой-то формальности.
— Оформлю.
— Тогда до встречи в суде.
Он сел в машину, и они уехали. Вера проводила взглядом их автомобиль. Четыре года жизни только что закончились. Просто так. Одним утром.
— Поехали домой, — отец положил руку ей на плечо. — Мама волнуется.
— Пап, а если бы нотариус не согласился расторгнуть договор?
— Согласился бы. У меня на него есть кое-какой компромат, — отец усмехнулся. — Он мне должен. Давно должен.
Вера улыбнулась сквозь подступившие слёзы. Они сели в машину и поехали. Впереди был вечер, разговор с мамой, слёзы, которые она сдерживала весь день. Впереди был развод, новая жизнь, неизвестность.
Но квартира была её. И это было главное.
Вечером Вера сидела на кухне у родителей. Мама, Екатерина Львовна, налила ей чай с мёдом, придвинула вазочку с печеньем. Отец ушёл в кабинет — звонил знакомому адвокату, договаривался о разводе.
— Ты поешь хоть, — мама погладила её по руке. — Ты же весь день ничего не ела.
— Не могу, мам. Ком в горле.
— Понимаю, доченька.
Они помолчали. За окном стемнело, зажглись фонари. Вера смотрела на свои руки — обручального кольца на пальце уже не было. Она сняла его ещё в машине, по дороге к родителям. Положила в карман куртки, а потом выбросила в урну возле подъезда. Пусть лежит там, где ему и место.
— Знаешь, что самое обидное? — сказала Вера тихо. — Не то, что он изменял. Не то, что хотел забрать квартиру. А то, что я ничего не видела. Четыре года рядом с человеком — и не видела, кто он на самом деле.
— Он хорошо скрывал, — мама налила себе чай. — Такие люди умеют надевать маски. Ты не виновата.
— Виновата. Я же слепая была. Помнишь, ты говорила перед свадьбой — подожди, узнай его получше? А я не слушала. Думала, что любовь всё решит.
Екатерина Львовна вздохнула.
— Все мы через это проходим. Ошибаемся, учимся. Главное, что ты вовремя узнала правду. Представь, если бы прошёл ещё год, два...
Вера представила. Квартира потеряна навсегда. Может, ребёнок родился бы. Она была бы привязана к этому человеку на всю жизнь. И благодарность к свекрови за её утреннюю болтливость неожиданно мелькнула в душе. Если бы не этот разговор...
В дверях появился отец.
— Адвокат берётся. Говорит, развод оформим быстро — раз имущество уже поделено, споров нет. Месяца через два всё будет готово.
— Спасибо, пап.
— Ты у нас поживёшь пока? — спросила мама. — Или домой вернёшься?
Вера задумалась. Дом... он теперь казался чужим. Там всё напоминало о Николае. Его вещи в шкафу, его книги на полках, запах его одеколона в ванной.
— Пожалуй, останусь у вас. На недельку. Потом разберусь.
Ночью она не могла уснуть. Лежала в своей старой комнате, смотрела в потолок. Телефон несколько раз вибрировал — Николай писал сообщения. Вера не читала. Просто заблокировала его номер.
Зато пришло сообщение от неизвестного номера: "Это Алина. Нам надо поговорить. Завтра в два, кофейня на Тверской, напротив метро. Приди, пожалуйста."
Вера долго смотрела на экран. Алина. Та самая. Интересно, что она хочет сказать? Оправдаться? Или наоборот — заявить свои права на Николая?
Утром Вера проснулась поздно. Мама уже ушла на работу, отец сидел на кухне с ноутбуком.
— Доброе утро. Блинчики есть будешь?
— Буду.
Она села напротив, отец придвинул ей тарелку. Ели молча. Потом Вера сказала:
— Мне написала Алина. Хочет встретиться.
Отец поднял брови.
— И ты пойдёшь?
— Не знаю. Наверное, да. Интересно же, что она скажет.
— Смотри аккуратнее. Может, это ловушка какая-то.
— Какая ловушка? Всё уже кончено.
— Всякое бывает, — отец допил кофе. — Хочешь, я провожу тебя?
— Не надо, пап. Я сама справлюсь.
В два часа Вера вошла в кофейню. Алина сидела за столиком у окна — хрупкая блондинка с огромными голубыми глазами. Увидев Веру, она встала.
— Спасибо, что пришла.
Они сели друг напротив друга. Официант принёс меню, но обе отмахнулись.
— Я узнала вчера вечером, — начала Алина тихо. — Что он женат. На тебе. Что вы не развелись ещё.
— От кого узнала?
— Коля сам сказал. Пришёл весь на нервах, начал оправдываться. Я сначала не поняла, о чём он вообще. А потом до меня дошло.
Вера молчала. Алина теребила салфетку.
— Мне очень стыдно. Я правда не знала. Он говорил, что свободен. Что развёлся полгода назад.
— Понятно.
— Я не специально... я не хотела разрушать чью-то семью...
— Ты не разрушала, — перебила Вера. — Семьи там уже не было. Просто я об этом не знала.
Алина подняла глаза — они были красные, заплаканные.
— Его мать тоже в курсе была. Она приезжала ко мне, знакомилась. Говорила, что рада, что у Коли появилась я. Что я ему подхожу. И всё это время...
— Всё это время они планировали, как меня обчистить, — закончила Вера. — Да, знаю. Слышала их разговор.
— Господи, какой кошмар, — Алина смахнула слезу. — Извини. Я просто хотела сказать, что ничего не знала. И что я с ним порвала. Вчера же. Сразу как узнала.
Вера посмотрела на неё внимательно. Девушка была искренней — это чувствовалось. Она действительно не знала. Тоже была пешкой в чужой игре.
— Спасибо, что сказала, — произнесла Вера. — Ты хороший человек, Алина.
— Если бы, — та грустно улыбнулась. — Хороший человек не встречался бы с чужим мужем.
— Ты не виновата. Он обманул нас обеих.
Они помолчали. Потом Алина достала телефон.
— Тут у меня... есть кое-что. Переписка наша с Колей. Там он пишет про планы. Про квартиры, про деньги. Может, тебе пригодится. Для развода.
Она протянула телефон. Вера прочитала несколько сообщений — и стало противно. Николай обсуждал с Алиной, как они заживут после развода. Какую машину купят. Как поедут в Европу. На деньги от продажи квартир, конечно же.
— Скинь мне скриншоты, — попросила Вера. — Действительно пригодится.
Они обменялись номерами. Алина отправила файлы. Потом встала.
— Мне пора. Работа. Ещё раз прости меня.
— Не за что прощать. Удачи тебе.
Алина кивнула и вышла. Вера осталась сидеть, глядя в окно. На улице проходили люди, ехали машины. Жизнь продолжалась. Её жизнь тоже продолжится.
Она достала телефон, написала адвокату — отправила скриншоты переписки. Потом набрала сообщение маме: "Всё хорошо. Скоро приеду."
Расплатилась и вышла на улицу. Февральское солнце слепило глаза. Вера надела очки, улыбнулась сама себе. Впереди была новая жизнь. Без обмана, без предательства. Только она сама.
Через два месяца развод был оформлен. Вера получила по почте документ и долго смотрела на печать. Всё. Официально свободна.
Она вернулась в свой дом — бабушкину квартиру на Патриарших. Первым делом сделала перестановку. Выбросила всё, что напоминало о Николае. Его книги, подарки, даже посуду, которую они вместе покупали. Оставила только то, что было её.
Комнаты наполнились светом и воздухом. Вера купила новые шторы — лёгкие, белые. Поставила на подоконник цветы. Повесила на стену фотографии с родителями и друзьями.
Однажды вечером, когда она сидела с чаем у окна, позвонила мама.
— Как ты, доченька?
— Хорошо, мам. Правда хорошо.
— Не врёшь?
— Не вру. Знаешь, я тут подумала... может, оно и к лучшему всё обернулось. Если бы не тот утренний разговор, я бы ещё годы потратила на него.
— Мудрая ты моя, — мама помолчала. — Папа передаёт, что Николай с Алиной снова вместе. Видели их в ресторане.
Вера усмехнулась.
— Ну и пусть. Может, она его перевоспитает.
— Сомневаюсь. Таких не перевоспитывают.
После разговора Вера ещё долго сидела у окна. Думала о том, как странно устроена жизнь. Как одно подслушанное слово может всё изменить. Как важно вовремя открыть глаза.
На следующий день она проснулась рано, собралась и поехала в книжный магазин. Давно хотела купить новые книги, записаться на курсы итальянского, начать наконец-то жить для себя.
В магазине она столкнулась с высоким мужчиной у полки с классикой. Он извинился, улыбнулся. У него были добрые серые глаза.
— Что выбираете? — спросил он.
— Толстого хочу перечитать. А вы?
— Я тоже. "Анну Каренину".
Они разговорились. Выяснилось, что он архитектор, недавно переехал в Москву. Зовут Дмитрий. Вера рассказала, что работает дизайнером, любит старые фильмы и давно мечтает поехать в Италию.
Когда расставались у выхода, он спросил:
— Может, как-нибудь выпьем кофе? Обсудим Толстого?
Вера посмотрела на него. Никаких масок, никакой фальши. Просто человек, который хочет познакомиться.
— Почему бы и нет, — улыбнулась она и назвала свой номер.
Идя домой, Вера чувствовала лёгкость. Прошлое осталось позади. Николай, обман, боль — всё это было, но больше не имело власти над ней.
Впереди была весна, новые встречи, новые возможности.
И Вера была готова их принять.