В советское время наши края гордились тем, что отсюда зародилась красная кавалерия, сыгравшая решающую роль в победе в Гражданской войне на Европейской части страны, как главном плацдарме боевых действий.
Сначала слава безоговорочно принадлежала Семену Михайловичу Буденному, потом усилиями думенковцев была признана роль и Бориса Макеевича, что в Пролетарске выразилось в переименовании улицы Садовой в улицу Думенко. Сейчас расскажу о еще одном кандидате на то, чтобы и его вклад был признан как существенный или даже решающий на начальных этапах формирования советских отрядов в Сальских степях. Это Григорий Кириллович Шевкоплясов. Он не только переулок, но и человек, даже исторический персонаж со своеобразной судьбой.
Среди гремевших в 1918 г. у сбивавшихся в отряды донских крестьян и казачьей бедноты Задонья одним из первых было имя Григория Шевкоплясова, выборного командира 39-й дивизии Кавказского фронта. Под его началом солдатские эшелоны проследовали из Закавказья и уже в ноябре 1917 г. прибыли на станции по границе Ставропольской губернии и Донской области. Помимо фронтовиков в вагонах был доставлен арсенал дивизии – винтовки, артиллерийские орудия, боеприпасы. В дальнейшем эти запасы послужили для вооружения отрядов советской ориентации. Иного источника оружия в донских округах не было: станичные цейхгаузы обеспечивали лишь выполнение милицейских задач. Так практическая жилка Григория Шевкоплясова заложила материальную базу будущего военного кулака, оказавшего сопротивление белым в степях Задонья.
Но он напрочь забыт. Расскажу почему и что удалось узнать о нем.
Для восстановления биографии Г.К. Шевкоплясова потребовались время и удача. В течение лет пятнадцати его имя изредка попадалось в архивах Ростова-на-Дону и Москвы.
Григорий Шевкоплясов родился в 1878 г. в селе Шульгинка Старобельского уезда Харьковской губернии. По утверждению его дочери, Ольги Григорьевны, которая написала короткую и не очень точную биографию отца для партархива, еще подростком начал трудовую жизнь на шахте, рано оставшись без отца, погибшего в забое. Но без приличного для тех времен образования Григорий не остался. Его собственноручные записи в полевой книжке за 1919 г. (хранится в РГВА) сделаны характерным для выпускников народных училищ беглым почерком с пониманием правил грамматики и пунктуации.
На действительную военную службу был призван в 1898 г., остался на сверхсрочную и прошел подготовку в учебной команде. В 1904 г. он уже старший унтер-офицер 34-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, расквартированного в г. Владивосток (Приамурский военный округ). В боях Русско-японской войны Шевкоплясов проявил себя отважным воином и был награжден тремя Георгиевскими медалями. На одном из фотоснимков грудь Шевкоплясова украшает круглая медаль с георгиевской лентой. Возможно, это медаль «За храбрость», учрежденная в 1913 г. для награждения за боевые заслуги, по статуту не подходящие для награждения Георгиевским крестом.
Уйдя в запас, Григорий Кириллович женился, имел детей, некоторые умерли в младенчестве. До 1920 г. выжили двое - 1906 и 1915 годов рождения. Переехал в донскую станицу Великокняжескую (не позже 1912 г., где уже много лет, с 1896 г. точно, проживал его брат Семен. Предполагаю, что оба держали лавку. О занятии мелкой торговлей упоминал и сам Шевкоплясов.
После начала войны с Германией служил в звании зауряд-прапорщика в составе военного транспорта Казанского военного округа. В обязанности транспортников входило бесперебойное снабжение войск вооружением, боеприпасами, продовольствием, фуражом, а также для переброски войск и пополнений. Для этого использовались железнодорожные и водные пути, гужевой и автомобильный транспорт. Шевкоплясов дослужился до подпоручика, исполняя должность «командира армейского транспорта». В 1917 г. местом его службы стал Кавказский фронт. Неясно, каким образом Шевкоплясов оказался в Закавказье, тогда как из частей Казанского округа была сформирована 4-я армия, воевавшая на Юго-Западном фронте. Возможно, что службы транспорта других фронтов были переброшены на Южный Кавказ в связи с трудностями военной логистики в районе с неразвитыми коммуникациями.
На историческую сцену Григорий Кириллович вышел осенью 1917 г., будучи избранным на волне революционной демократии командиром 39-й пехотной дивизии. Может быть, роль сыграло то, что он командовал железнодорожными составами. Фронтовики связали с ним свою надежду на быстрое возвращение домой. Эшелоны с солдатами двигались из фронтовой зоны по маршруту Тифлис – Баку – Порт-Петровск – Минеральные Воды – Тихорецкая – Торговая. 39-я дивизия преодолела этот путь в начале ноября. Уже в декабре составы стали останавливаться и разоружаться по санкции Закавказского комиссариата с целью вооружения национальных полков мусульманской партии Мусават. Вскоре дорога из Закавказья стала практически непроницаемой.
Вагоны с фронтовиками рассредоточились по станциям Владикавказской железной дороги на отрезке Кавказская-Сосыка-Торговая. Постепенно их ряды таяли, так как многие были призваны на фронт из этих мест. Оставшиеся устроились на станциях, взяв их под свой контроль и не признавая никакой власти.
Шевкоплясов до февраля 1918 г. в событиях не участвовал, отдыхая от армейских трудов. А тем временем в задонской (восточной) части области – в Сальском округе с центром в станице Великокняжеской – было неспокойно. Самопровозглашенные советы и станичные и хуторские правления сосуществовали, но друг друга не признавали. Положение последних пошатнулось после известия о самоубийстве А.М. Каледина. Казаки-фронтовики отказывались присягать новому войсковому атаману А.М. Назарову. Окружной атаман Матин бежал из Великокняжеской. Власть в станице перешла к выборному исполнительному комитету, имевшему неопределенное политическое лицо. Исполком оказал гостеприимство появившимся в округе казачьим отрядам П.Х. Попова, К.К. Мамонтова, М.Н. Гнилорыбова, Э.Ф. Семилетова и не воспрепятствовал их карательным акциям в Платовской (18-23 февраля 1918 г. было убито и сожжено 350 иногородних) и в Великокняжеской (30 чел. расстреляно у лимана Солонка. (Об этих событиях подробно - ссылка внизу).
Активизация антисоветского казачества способствовали возвращению Шевкоплясова к активному участию в судьбе округа, что потребовало объединения всех имеющихся сил. Среди сальского казачество было немало сторонников большевиков. Причиной было не только фронтовое прошлое и прохождение через антивоенную агитацию, но и то, что задонское казачество было гораздо беднее казаков Правобережья Дона, всегда себя ощущая пасынками войска. У них много было общего с иногородними, что и выразилось в образовании крестьянско-казачьих отрядов в Сальских степях.
В феврале в Великокняжеской была создана станичная дружина при исполкоме (по сути, еще орган Временного правительства) - из казаков и иногородних. 1(14) марта в станицу прибыл из Новочеркасска с мандатом Донского казачьего Военно-революционного комитета войсковой старшина Н.М. Голубов. Он очистил ряды дружины от иногородних, набрав в нее местных казаков, и направил под Выселки в качестве кордона продвижению корниловцев в Задонье. Там станичная дружина приняла участие в бое 3(16) марта, (в котором погиб кадет Володя Ажинов - см. ссылку внизу).
Изгнанные из дружины вожаки станичных иногородних И.П. Кучеренко и учитель из казаков Новиков организовали свержение исполкома. После этого в командование обновленной дружиной вступил Шевкоплясов. Среди красногвардейцев были и местные казаки-фронтовики, такая же беднота, что и большинство иногородних. Весной 1918 г. в Сальском округе было еще несколько отрядов: в окрестностях Великокняжеской Г.Г. Колпакова и Алехина; в Платовской – пехотный Т.Н. Никифорова и конный С.М. Буденного; в слободе Большая Мартыновка – прапорщика И.С. Ковалёва. В конце марта в округ пришел конный отряд Думенко, обосновавшийся в имении Мясняшкина (ныне – х. Привольный). Стычки между красными и белыми становились все активнее.
На совете отрядных командиров для общего руководства был избран Шевкоплясов, его помощником – матрос «Авроры» Евдоким Огнев. Если избрание Григория Кирилловича на командную должность в 1917 г. связано с его службой в армейском транспорте, то в командиры объединенного отряда он мог попасть, имея авторитет хранителя арсеналов 39-й дивизии и выступив в роли первейшего благодетеля для отрядов, уязвимых при отсутствии достаточного вооружения.
В мае 1918 г. советские учреждения при приближении германской армии покинули Ростов-на-Дону, эвакуировавшись в Царицын. В это время красные отряды Сальского округа оборонялись от белых, напиравших со стороны Кубани, охраняя переправы через Маныч в районе Казенного моста. Тогда и произошел случай, объясняющий природу авторитета Шевкоплясова в те дни и истоки его крепких отношений с Думенко. Левый фланг обороны на южном берегу Маныча держал Думенко, правый – Шевкоплясов. Если бывший подпоручик пользовался всеобщим уважением, успешно отражал натиск противника, имея запас вооружений и делясь им с другими участками, то бывший вахмистр конфликтовал с подчиненными и после горячего обмена мнениями на собрании командиров 25 мая 1918 г. был вынужден скрываться в расположении отряда Шевкоплясова.
В течение лета 1918 г. Григорий Кириллович продолжать быть влиятельной фигурой в округе. С ним считался и новый орган советской власти – Донской ЦИК обновленного состава, выбравший местом своего пребывания Великокняжескую. Но власть не была крепкой, 6 июня в результате паники станица была оставлена и началось отступление красных отрядов. На протяжении более чем 60 верст до Зимовников оно проходило в ситуации острого дефицита оружия. Дело в том, что сам отход из Великокняжеской прошел в панике, хотя части Добровольческой армии под командованием генерала С.Л. Маркова вошли в станицу только через два дня (8 июня по н. ст.). Оставшиеся запасы оружия были брошены на складах. Увезли только то, что находилось в вагонах.
Виновником был назначен Шевкоплясов. На станции Куберле местные партизаны арестовали Шевкоплясова как «непролетарского командира». Они «плевали ему в глаза как изменнику революции». Причиной бунта стала нехватка вооружений для крестьянских отрядов, в которые сбивались иногородние, населявшие эту часть войсковой территории. А у Шевкоплясова уже не было его легендарных оружейных запасов. Кроме того, Шевкоплясов и Донской военный комиссариат (И.А. Дорошев и В. Кужелев) пренебрегли приказом командования СКВО о вооружении отрядов Сальского округа со складов, находящихся в Зимовниках. Не исключено, что в тот момент Григорий Кириллович опасался потерять свое исключительное положение.
В Зимовниках Шевкоплясов возглавил сформированную из сальских отрядов 1-ю Донскую советскую дивизию. В группировку входило 9 тыс. пехоты, 1200 конницы, каждая рота имела пулемет, но управляемость войсками оставляла желать лучшего. На станции Ремонтная (еще в 20 верстах далее к Царицыну) солдаты из отрядов Шевкоплясова и Колпакова устроили митинг и обвинили Донской ЦИК в измене, мол, самоустранилось от командования. Бойцы все больше входили в раж и требовали расстрелов. Член Донкома А.Т. Фролов возлагал вину за «провокационный суд» на Шевкоплясова. Разгул окопной демократии прекратил Буденный, прорвавшийся со своим отрядом из окружения.
В приказах РККА за 1918 г. Г.К. Шевкоплясов значится начальником Сальской группы, командиром 1 батальона 3 Крестьянского сводного социалистического полка, потом командиром этого полка. Затем командиром 2 Бригады 1 Донской советской стрелковой дивизии. Воспринимать эти должности как надежные ориентиры для выстраивания ранней истории Красной армии и ее организационной структуры нельзя, поскольку штабы не располагали точной картиной происходящего на фронтах.
Шевкоплясов не выглядел уже соответствующим своим новым должностям, демонстрируя и растерянность, и неспособность принимать решения. Во время митинга на станции Гашун он заявил, что на севере голод, идти туда невозможно, потому он предложил товарищам поступать, как им угодно, и покинул станцию.
После оставления Котельниково Сальская группа оказалась запертой на железном полотне, т. к. полки Донской армии перерезали дорогу у Сарепты – железнодорожной станции к югу от Царицына. Отступающим прошлось вручную насыпать земляную дамбу вместо взорванного белыми моста через р. Аксай Есауловский, перекладывать шпалы для прохода эшелонов вместо уничтоженной железнодорожной колеи, выдержать тяжелый бой с белым бронепоездом у станции Абганерово.
Отступление красных из Сальского округа протекало героически, но беспорядочно, что и сказалось на командирской судьбе Шевкоплясова, очевидно, из-за крупных промахов. 31 августа группировку возглавил Илья Семенович Ковалёв. Но отстранение Григория Кирилловича оказалось тогда временным. 2 ноября 1918 г. Шевкоплясов возглавил созданную 37-ю стрелковую дивизию. В 1919 г. в течение семи дней, с 25 по 31 марта, дивизия Шевкоплясова вела ожесточенные бои за станицу Великокняжескую, закончившиеся ее захватом. Начдив принимал в них личное участие и был представлен к ордену Красного Знамени.
Постепенное вытеснение противника за Маныч продолжалось до конца апреля. Но после 17 мая командованием Южного фронта была осознана «печальная неизбежность» отхода на новую линию обороны, вызванная Верхнедонским восстанием и успехами Донской армии в районе Северского Донца. У 10-й Красной армии тоже запылали тылы. В телеграмме В.И. Ленина в адрес РВС Южного фронта говорилось, что деятельность ревкома Котельнического района Донской области по упразднению именования «станица» и слова «казак» нецелесообразна и вредна, как не учитывающая традиции населения. Речь шла конкретно о местности, на которую должны были опереться части 37-й дивизии Шевкоплясова.
Летом 1919 г. Царицын в той боевой кутерьме, которая развернулась на территории Харьковской и Воронежской губерний, выглядел второстепенным направлением. Там вела наступление Кавказская армия генерала П.Н. Врангеля. И он добился важной репутационной победы – 30 (17 по ст. ст.) июня 1919 г. взял Царицын. А сдал его Григорий Кириллович. Проверка, проведенная Реввоенсоветом и Ревтрибуналом, показала, что штаб 37-й дивизии погряз в пьянках и потерял связь с фронтовыми частями. В рамках следствия по делу о сдаче города Реввоентрибуналом были допрошены сотрудники штаба, показавшие картину полного разложения командования. Накануне 27 июня от перебежчиков были получены сведения о подготовке штурма при поддержке танков. Начштаба Ф.М. Крутей не придал этому значения, понадеявшись на установленное вдоль линии фронта проволочное заграждение. Вечером в штабе состоялась пьянка. Шевкоплясова быстро развезло, и он ушел спать, а оставшиеся штабисты продолжали кутить. А утром началось наступление противника. Из передовых частей требуют указаний, а штаб спит мертвецким сном, Шевкоплясов на стук в дверь не реагирует. В итоге Царицын сдали.
Однако Шевкоплясов не был снят с должности. Части С.М. Буденного, Д.П. Жлобы, Ф.А. Текучева, стоявшие на флангах, также были разбиты на голову. Линия фронта откатилась на 200 с лишним верст на север к Камышину. Григорий Кириллович состоял начальником 37-й дивизии до 21 ноября 1919 г., передав командование матросу П.Е. Дыбенко. Затем он был прикомандирован к 1-му Сводному конному корпусу с прицелом на должность комбрига формирующейся в его составе пешей бригады. Но назначение не состоялось, всю пехоту удалось посадить на лошадей и передать в кавалерийские бригады. 27 ноября он был назначен сотрудником для особых поручений при штабе корпуса. 42-летний Шевкоплясов сменил в должности порученца 23-летнего Марка Колпакова, произведенного в начальники корпусной разведки. Но фактически обоим поручалось решение бытовых вопросов, например, подбор квартиры для комкора, от которого получали инструкцию не церемониться с конкурентами за комфортное жилье: если что, дать в морду. Несомненно, к концу 1919 г. Григорий Кириллович растерял свой былой авторитет. Член РВС 9-й армии А.Г. Белобородов характеризовал его как личность малозаметную вообще, играющую роль «выполнителя всех затей Думенко».
Для превращения Шевкоплясова в штабную «приживалку» было немало оснований. Он не превратился в боях 1918 г. в человека, вписавшегося в революционную стихию, не познал восторга в бою – «впереди, на лихом коне». Самостоятельных тактико-оперативных действий он не совершал, инициативой не отличался, не стремился завоевать любовь и восхищение рядовых бойцов, чем сильно отличался от других красных командиров – Б.М. Думенко, С.М. Будённого, Д.П. Жлобы, М.Ф. Блинова и многих других. И впереди Григория ожидали смерть и забвение.
Роковую роль в судьбе Шевкоплясова сыграло близкое знакомство с Борисом Думенко. В ночь на 23 февраля 1920 г. он был арестован по обвинению в контрреволюционных действиях, насилиях и грабежах вместе с командиром корпуса Думенко, начальником штаба корпуса М.Н. Абрамовым, начальником полевого штаба И.Ф. Блехертом, М.Г. Колпаковым, комендантом штаба Д.Г. Носовым и помещен в Ростовскую тюрьму. В дальнейшем в деле фигурировало восемь фамилий.
Первоначально в предъявленных им обвинениях убийство комиссара Микеладзе не фигурировало. Постановлением распорядительного заседания Реввоентрибунала Кавказского фронта 27 марта 1920 г. Думенко, Абрамову, Блехерту, Колпакову, Кравченко вменялось создание тесной группы, враждебно настроенной в отношении советской власти, препятствование работе политкомиссаров, антисемитская пропаганда, пьянство, отсутствие борьбы с процветавшим в корпусе бандитизмом, грабежами, насилиями, унижении командиров подчиненных штабу частей. Кроме того, в него включено обвинение в незаконном насильственном освобождении кавалериста Салина, арестованного ревтрибуналом 9-й армии по подозрению в убийстве комиссара корпуса В.Н. Микеладзе! Шевкоплясову и Ямковому – двум членам партии – вменялось лишь непринятие мер в отношении антикоммунистического поведения Думенко и его штаба.
По словам коменданта штаба Носова, над Шевкоплясовым как коммунистом шутили. Сам Григорий Кириллович подтверждал, что насмешки над партийными в корпусе ходили, но «чисто семейного характера». Думенковцы записываться в партию не спешили, считали, надо подождать. С точки зрения Ревтрибунала это были отягчающие вину факты.
Григорий Кириллович до суда не дожил, скончавшись в тюрьме от сыпного тифа. Дата смерти может быть установлена лишь приблизительно – после 13 апреля. Постановление Выездной сессии Реввоентрибунала Республики о прекращении дела в связи со смертью Шевкоплясова принято 27 апреля. В протоколах судебных заседаний Шевкоплясов не упоминается ни разу – ни в показаниях обвиняемых, ни в вопросах суда, ни в речах обвинителей и защитников, что говорит о том, что человек он в этом деле случайный. Каким приговором для него мог закончить процесс? С учетом того, что Ямковой, шедший по той же категории обвинений, был осужден на десять лет тюрьмы, то, вероятно, и бывшему начдиву могло светить то же.
Как же получилось, что переулок Крестьянский, бывший Денисовский, а после него Крестьянский, получил имя Шевкоплясова. Это произошло тогда же, когда был реабилитирован Б.М. Думенко - во второй половине 1960-х гг.
Жительство семьи Шевкоплясова в станице способствовало сохранению памяти о нем. Семья - жена и дочь, пользовались тем, что местные власти, ориентируясь на ветеранские круги, шли навстречу их ходатайствам о льготах и о назначении персональной пенсии за отца и мужа. Но когда в 1940 г. дочь Ольга и вдова Мария Калистратьевна обратились за повышением размера персональной пенсии, проведенная проверка выявила смерть бывшего начдива в тюрьме в статусе обвиняемого по делу штаба Думенко. В связи с этим пенсия была снята полностью.
Ольга Григорьевна в 1930-е гг. она работала машинисткой в Пролетарском райотделе НКВД, а затем вплоть до пенсии – в райкоме партии. После ухода с работы уехала к детям.
Полный текст очерка о Шевкоплясове опубликован.
О первых столкновениях Гражданской войны в станице Платовской.
О бое, в котором погиб кадет Володя Ажинов.
На сегодня это всё! Спасибо, что дочитали до конца:) Не забудьте поставить лайк, если вам было интересно, и подписаться на мой блог, а также на паблик в ВК "Меморика".