Среди бумаг, брошенных при эвакуации из Екатеринодара и оказавшихся в архивах, есть двойной тетрадный лист, оказавшийся сохранившимися страницами из дневника Володи Ажинова, ученика Донского императора Александра III кадетского корпуса, за некоторые из дней весны 1917 года.
Володя родился в 1902 г. в семье подъесаула Ивана Александровича Ажинова. Эта ветвь рода Ажиновых была приписана к донской станице Новониколаевской. Ее члены были офицерами уже в нескольких поколениях. Ажинов-старший служил в казачьих артиллерийских частях. На излете существования Русской армии был в чине генерал-майора назначен командиром артиллерийской бригады. При Донском казачьем правительстве он состоял таганрогским градоначальником.
Скончался Иван Александрович Ажинов 14 (27) января 1920 г. от сыпного тифа и погребен в Алупке. Об этом сообщает телеграмма полковника В.М. Бека, отправленная 16 февраля в Екатеринодар из Ялты. Дело в том, что в справочных базах данных указывается ошибочная дата (4 февраля 1920 г.) и место смерти (Кубань) генерал-майора.
Дядя Володи Ажинова - Василий Александрович
Дневничок о двух листах
В марте 1917 г. юный кадет, ощущая глубину происходящего, решил вести дневник, с помощью которого он намеривался следить за этапами собственного преобразования, ожидаемого им вслед за обновлением страны.
«11 марта (суббота). [1917 г.]
Вздумал вести дневник, но в корпусе держать личные бумаги, письма, тем более дневник не стоит, т. к. находятся такие типы, которые без всякого стеснения залазят в парты и прочитывают все, что там есть.
Большое впечатление на меня произвела первая неделя Великого Поста, на которой мы говели. Я искренне раскаялся во всех своих грехах и когда я уходил от исповеди, то так легко было на душе, будто гора с плеч свалилась, и я дал себе обещание впредь быть более благоразумным и настойчивым. Когда же на другой день я причастился Святых Тайн, в мой душе сделалось совершенно светло, и как бы ангелы пели херувимскую песнь… Но как трудно бороться с самим собой – (главная) победа – это победа человека над собой. Как я и предполагал, мне пришлось опять подвергаться всяким искушениям и я – не в силах был бороться. Но теперь, когда произошел громадной важности переворот в России, я не покладая рук буду бороться с собой и теперь я уверен, что победа останется за мной.
В канун февраля в России начались недовольства старым строем правления и на этой почве в Петербурге даже разгорелись бунты, которые много причинили вреда. Давно уже в России поговаривали о перемене правления, о недовольстве Государем, а тут еще война, измена, плохое поведение Государыни, да и Государя, Распутинщина, да и много других обстоятельств, которые вывели русский народ из терпения, и Государственная Дума во главе с ея представителями В.М. Родзянко предложила Государю оставить трон, который, т. е. Государь, и отрекся. В это время у нас в корпусе все волновались, нас собирали очень часто в Сборной зале для чтения приказов нового правительства (т. е. Государственной думы и нового Министерства во главе с премьер – мин[истром] Кн. Львовым), при чем при чтении об отречении Ник. II от престола наш Директор [генерал П.Н. Лазарев-Станищев] прослезился, что произвело большое впечатление на кадет, особенно на младшие классы. Я радовался при сознании, что переживаю такой момент в жизни Русского народа и что мы – молодежь, будем жить в новой светлой обновленной России. К этому государственному перевороту, который обновил душу и сердце, и также новую светлую жизнь.
После этого, немного спустя, начались празднества и манифестации по поводу низвержения старого строя и обновления России, 8 марта мы, кадеты 1-й сотни, с оружием пошли также на манифестацию, причем нам повесили красные бантики (революционеров), и в таком наряде пошли по городу под звуки "Марсельезы". Как радостно, светло было на душе, сознавая всю важность и в тоже время всю необходимость этого положения. Не буду долго описывать хождения по городу, а скажу только, что настроение у всех было велико-лепное несмотря на плохую погоду. Мы шли все время под несмолкаемыми криками "Ура". Несколько дней спустя к нам в корпус приехал знам[енитый] оратор, представитель рабочих депутатов [А.Ф.] Сухов, который своей речью произвел громадное впечатление на всех слушателей. Как все-таки больно было слушать такие гадкие отзывы и насмешки о бывшей династии; несколько дней тому назад вся Россия молилась за Государя, а теперь… Невольно вспоминается басня И.А. Крылова: "Пускай ослиные копыта знает, так говорил осел[,] ударив беспомощного льва". Да это-то так, но нельзя отрицать, что Николай не хотел пользы России и был под влиянием немецкой партии.
Теперь довольно. Да здравствует новая Россия!
19 марта (воскресенье).
Вот уже и весна наступила, на дворе снег стаял, в саду уже чирикают птички, на улицах бегут ручейки, солнышко приветливо греется, как бы радуясь вместе с людьми наступлению весны в природе, а вместе с тем весны в России. Скоро Пасха, этот самый светлый праздник в Церкви Православной, и скоро нас распустят на Пасху в отпуск. Я собираюсь поехать в имение к бабушке Ф. [Фроловой].
Хорошо, если бы туда приехали бы и кузины (В).
Ну довольно, уже зеваю.
4 мая.
Как долго я не заглядывал в это хранилище моих заветных тайн и несбыточных мечтаний. Нас уже распустили на лето, на дворе стоит май, и сердце так радостно стучит в такт вечернему звону церковных колоколов. В раскрытое окно доносится до моего слуха этот бархатный звон и вместе с собой приносит в мою изнывшую душу столько сладостных, чистых приятных воспоминаний и невольно вспоминается: "Вечерний звон, вечерний звон, как много дум наводит он о юных днях в краю родном, где мы росли, где старый дом". Как это подходит ко мне, хотя я сам еще нахожусь в юных годах.
В это время, в которое я не заглядывал сюда, произошло очень много перемен; как личных, т. е. относящихся ко мне и нашему семейству, так и государственных. Перечислять их все я не буду, т. к. я пишу дневник, а не какой-нибудь протокол. Во-первых самое радостное событие для меня – был приезд моего любимого отца, во-вторых, как я провел Пасху. Праздники я провел довольно хорошо и … всем было весело, т. е. была хорошая компания».
Тучи сгущаются
Расплата «за безумие мартовских дней», как писал М. А. Булгаков в эссе «Грядущие перспективы» (1919), настигла всех – и безусых кадетов, и убеленных сединами генералов. Однокашник Володи Иван Сагацкий, оставивший в эмиграции воспоминания, писал, что к осени 1917 года уже не ощущалось возбуждения и радости предыдущих месяцев, что кадеты возмужали под впечатлением тревожных вестей с фронта. Чувствовалась общая неопределенность. Они, кадеты VI класса, на уроках были невнимательны. Занятия шли вяло. Подошла осень со свинцовым небом, дождями, а потом и с холодами.
В ноябре с началом боев под Ростовом и Таганрогом небольшая группа кадет сбежала на фронт под Кизитеринку. Начальство грозило исключением. Но кадеты, вернувшиеся после поражения советских отрядов, не получили никаких взысканий. Старшие классы теперь только и говорили, как о предстоящих боях, и сговаривались, как и куда уходить вместе, когда наступит час. Родители, корпус — ничто больше не интересовало их. Большая группа кадет вступила в отряд есаула В.М. Чернецова. Но в феврале 1918 г. вместе с добровольцами город покинули все кадеты.
3 (16) марта 1918 г. кадет Ажинов погибнет в бою под Выселками. Воспоминания о последних минутах Володиной жизни оставили свидетели его смерти. Во время перестрелки с засевшими за железнодорожной насыпью большевиками он вел огонь с колена. На приказ офицера лечь ответил: «Кадет перед хамами не ляжет». Он уложил двух красных пулеметчиков, но вскоре пуля настигла и его.
Биографический очерк о дяде Володи Ажинова генерале Василии Александровиче Ажинове.
На сегодня это всё! Спасибо, что дочитали до конца:) Не забудьте поставить лайк, если вам было интересно, и подписаться на мой блог.