Рядом с входом, на поребрике, сидела женщина. Она тихо плакала — как-то обречённо, поэтому особенно страшно.
— Давайте я вам помогу перейти на лавочку, — предложил Савелий.
Женщина отрицательно качнула головой. К ним подошёл парень и протянул ей бутылочку с водой.
— Мам, попей. Всё хорошо будет.
Она подняла на него глаза.
— Да как же будет, сынок? Как папка без ноги жить будет? Ты что, не знаешь его?
Савелий вмешался:
— Григорий, ваш муж...
Она повернулась к нему, вытерла слёзы.
— Да.
— Вы не переживайте так. Буквально через несколько минут прилетят врачи из столицы. Они сделают всё возможное, чтобы спасти ногу вашему мужу. Собственно, ради этого они сюда и летят. Ради моего Гриши. Ради Григория и второго пострадавшего.
Она недоверчиво смотрела на него, а потом подняла голову. Над ними делал круги небольшой вертолёт, высматривая место для посадки.
— И правда? — Она повернулась к парню. — Смотри! И правда прилетели!
Савелий не дождался конца операции. Он сидел вместе с родственниками в коридоре до последнего, несколько раз выходил поговорить по телефону. Из главного офиса к нему ехала целая команда специалистов — нужно было, чтобы они успели к назначенному времени.
В половине шестого он встал.
— Простите меня, в шесть придут рабочие со стройки, мы будем разбираться.
Жена Григория сказала:
— Что там разбираться? Ваське всё не нахапаться никак. Надо же содержать двух любовниц, конюшню, бани. Там и копать.
— Да не надо, — отозвалась она. — Сколько Гриша мой с ним ругался, говорил, что нельзя такое покупать для стройки. А нет, всё самое дешёвое, негодное уже.
Савелий вышел, сел в машину и позвонил.
Его люди въезжали в город. У офиса уже собрались люди — нельзя сказать, что это была целая толпа, но человек двадцать набралось. В основном мужики-работяги.
Савелий подошёл к ним:
— Заходите, внутри говорить будем.
— Так куда заходить? Закрыто всё!
— Как закрыто?
Из толпы вышла женщина.
— Василий Константинович распорядился всем сидеть дома несколько дней.
— Вы кто?
— Я уборщица.
— Ключи есть?
— Да.
— Открывайте.
Женщина подошла к двери и открыла её. Савелий подтолкнул её внутрь.
— Проходите. Сейчас люди подъедут, нужно будет кабинеты открыть. И ещё секретарь какой-нибудь был?
Она усмехнулась.
— Был. Как не быть? Нужно же Василию Константиновичу на работе с кем-то развлекаться.
Савелий выругался про себя: «Что же тут творилось-то?»
— Может, у вас есть чьи-нибудь ещё контакты?
— Есть. Как не быть. Обзвоните всех, кого сможете. Скажите, чтоб немедленно все на работе были.
Он пошёл вперёд. Где-то в конце коридора должен был быть кабинет Василия. Уборщица семенила рядом, а мужики чуть позади.
— А вот от кабинета Василия Константиновича у меня ключей нет.
Савелий растерянно остановился. Дверь была деревянная, красивая. Он обернулся к мужчинам.
— Может, кто её открыть?
К нему подошёл здоровый молодой человек, осмотрел дверь и спросил, уточняя:
— Ломать?
— Ломай! И мне ничего не будет?
— Абсолютно.
Через минуту дверь, расколотая на несколько частей, уже лежала на полу.
Они все вошли в кабинет. Говорить ещё не начали, как в кабинет вошли двое мужчин. Окинув повреждения взглядом, один из них сказал:
— Савелий Александрович, девочки приступили к проверке. Но я так понимаю, что полицию уже можно вызывать?
Это были его работники — служба безопасности и штатный юрист.
— Да, вызывайте. Что-то я с утра местного директора никак не могу увидеть.
Они кивнули и вышли.
— Ну что? Я, конечно, хочу попросить прощения. Вина моя большая, я с себя её не снимаю. Сам всегда говорил: доверяй, но проверяй. Сожалею, что не приехал хотя бы на день раньше, но теперь нет смысла об этом говорить.
— Я буду выслушивать всех, даже если придётся сидеть до утра. Прошу вас говорить подробно, вспомнить фамилии тех, кого незаконно уволили.
Мужики заговорили все разом. Потом встал тот, с кем Савелий уже разговаривал сегодня.
— Тихо, мужики. Человек с душой. Давайте как-то мирно решать. Что случилось, то случилось.
Проговорили до самой ночи. Савелий старался записать всё важное, хотя уже через час ему казалось, что важно всё. В офис пришли те, кто работал с Василием Константиновичем. Он попросил составить списки тех, кто по каким-то причинам был уволен или уволился сам.
Самого Василия сняли с поезда. Он и его подруга собирались потеряться на курорте. Василий был очень возмущён тем, что к нему вообще посмели прикоснуться.
На следующий день с утра его снова разбудил звонок. Савелий вздрогнул и схватил трубку. Что-то утренние звонки не внушали доверия.
— Доброе утро. Это из похоронного агентства. Вы говорили позвонить, когда всё посчитаем.
— Да, слушаю.
Переговорив с мужчиной и пообещав через час приехать, Савелий стал собираться. Всё тело ныло, как будто его избили — наверное, продуло вчера или из-за нервов. После душа стало немного легче, но виски продолжали ломить.
Он порылся в ящиках, нашёл таблетки. Эту квартиру он купил два года назад и сразу нанял женщину, которая не только присматривала за ней, но и следила, чтобы было всё необходимое, готовила ему, когда он здесь появлялся.
Пока добрался до агентства, стало совсем хорошо.
— Ну, значит, ерунда. Пройдёт.
Расплатившись, он вышел, присел на лавочку и задумался.
— Спасибо вам за то, что оплатили похороны.
Он вскочил. Перед ним стояла вчерашняя девушка. Сегодня она была одета проще, да и косметики ни грамма, но выглядела всё так же очаровательно.
— Что вы?
— Это самое малое, что я могу сделать.
Он вздохнул и сел. Ему уже позвонили из офиса и сказали, что фирму дешевле обанкротить, чем пытаться восстановить. Савелий на всякий случай позвонил своему штатному программисту.
— Павел, рой так, как никогда не рыл. Не найдёшь деньги — люди здесь останутся без работы.
— Понял, Савелий Александрович. Попробую.
Девушка присела рядом.
— Вы не думаете?
— Я всё понимаю. Только вот мама, да и другие… Вам, наверное, лучше не приходить на похороны.
Савелий усмехнулся.
— Ну уж нет. Не привык я прятаться. Тем более что все они правы. Я мог бы и лучше, внимательнее следить за этой фирмой.
Девушка задумчиво проговорила:
— Неужели из-за денег можно вот так расплачиваться жизнями?
Савелий внимательно посмотрел на неё.
— Я очень завидую вам. Вы ещё верите в жизненную справедливость, в какие-то правила, милая девушка. В мире правят деньги, и сейчас мы уже не можем этому противостоять.
Он встал.
— А на похороны я приду.
Он развернулся и пошёл к машине. Не было больше сил смотреть в эти полные боли глаза.
На похоронах, как ни странно, люди не кидались к нему в драку. Видимо, не совсем всё потеряно, если в таком состоянии они ещё способны здравомыслить.
Правда, у самого Савелия почему-то всё время двоилось в глазах. Он встал недалеко от родственников тех, кого хоронили. Пару раз поймал на себе взгляд девушки. Её заплаканные глаза смотрели на него и как будто не видели.
Через два часа всё было закончено. Поминки он тоже оплатил. А люди — а их было очень много — направились в ресторан. Он дошёл до ворот и почувствовал, что ноги почему-то стали ватными. Савелий попытался их переставлять, но они совсем не держали. Он упал.
Кто-то из толпы крикнул:
— Смотрите, что это с ним?
К нему кинулись люди.
— Да он горит весь! Скорую вызывайте!
— Зачем попёрся с такой температурой?
— Ну, а как ему не пойти? Богатые, наверное, тоже люди бывают.
Он открыл глаза. Больница. Но почему так не вовремя? Повернул голову на звук открывающейся двери и снова увидел её. Даже моргнул несколько раз, но девушка не пропала.
— Как вы?
Грустная улыбка.
— Нормально. А сколько времени?
— Лучше спросите, какое число. Вы три дня здесь бредили.
— Не может быть.
Он осторожно сел на кровати, посмотрел на часы, которые лежали на тумбочке, потом потянулся к телефону.
— Как так?
— Лечиться нужно было начинать вовремя. У вас, видимо, всё в кучу: и простуда, и нервы.
Она побыла у него недолго. Вытащила из сумки пакетик с соком, который отчаянно пах пирожками.
— Поправляйтесь.
И пошла к двери.
— Простите, постойте.
Девушка остановилась.
— Как вас зовут?
— Лена.
И она просто вышла.
Савелий думал, что он не заслуживает того, как к нему относятся люди. Приходили какие-то мужчины — видимо, работники со стройки, — смущаясь, клали на тумбочку апельсины, яблоки. Кто-то спрашивал, чего теперь ждать, будет ли работа; кто-то просто оставлял передачку, говорил:
— Поправляйтесь.
И уходил. Савелию хотелось плакать. Он уже понимал: чего бы ни стоило ему восстановление фирмы, но он сделает всё, чтобы она работала.
— Савелий Александрович, у фирмы долги перед всеми, кем можно. Кредит. Вы уверены, что вам это нужно? Один звонок — и процедура банкротства начнётся.
Перед ним сидели его юрист и начальник службы безопасности.
— Уверен. Заработаем ещё.
— Ну, смотрите, вам виднее.
У Савелия зазвонил телефон. Это был Паша, его штатный программист.
— Савелий Александрович, я нашёл. Они так неумело спрятаны, что я и не искал там.
— Вернуть есть возможность?
— Обижаете, Савелий Александрович. Проверьте счета.
— Паша, ты гений! Вернусь — дам премию.
— Спасибо. Премии я люблю.
— Можешь отдохнуть пару дней?
— А вот за это большое спасибо.
Паша отключился, а Савелий поднял глаза на мужчин.
— Паша вернул деньги. Не знаю, сколько там, но начинаем работать.
— А вы? — Он повернулся к юристу. — Сделайте всё, чтобы Пашу прикрыть.
Тот кивнул.
— Конечно. Не в первый раз.
Лена была дома одна. В последнее время она часто прогуливала пары — не было никакого желания выходить из дома. Прошло две недели со дня смерти отца, а боли не стало меньше. В дверь позвонили.
— Господи. Ну кто там ещё?
Она открыла, и на Лену налетело что-то знакомое, пахнущее дорогими духами.
— Лена, Леночка, ты почему ничего не сказала? Я случайно узнала. Прими мои соболезнования. Я сразу приехала, как узнала.
Лена невольно улыбнулась. Ну конечно, кто, кроме Ритки, может произносить три тысячи слов в секунду?
— А где Инна Михайловна? Ой, Лена. Как вы тут?
Лене было так приятно. Вроде уже и не общались так близко, а сейчас Лена поняла: дружба никуда не девается. И у Ритки в глазах настоящая грусть.
— Проходи, ненормальный человек. Чай пить будем, и всё тебе расскажу.
Они сидели на кухне, Лена рассказывала, а Рита плакала.
— Как же так? Почему? А этот, ну, хозяин, он-то хоть помог?
— Да, он всё оплатил — и маме, и другим семьям, где люди погибли, выплатил компенсацию.
— Эх, ну и жизнь.
Лена вздохнула.
— Ты-то как? Пропала? Не звонишь, не пишешь?
— Ой, у меня ничего интересного. Замуж пока никто не зовёт, так что приходится учиться. А это для меня очень тяжко.
— И что? Ты спокойно сидишь?
— Ну нет. Конечно, у меня есть те, кто за меня платит, но это такие мелочи. Принца на белом «Мерседесе» пока не видно.
— Ладно, Лен, побегу я. Дома ещё не была, маму не видела. Давай вечерком пройдёмся, в парке посидим.
— Не знаю. Посмотрю, как мама с работы придёт, в каком настроении.
— Хорошо, я позвоню.
Ритка унеслась так же стремительно, как появилась.
продолжение