Дарья Десса. Авторские рассказы
Ликёро-водочный роман
Бывали когда-нибудь на настоящей, не приглаженной для туристов, экскурсии на ликеро-водочном заводе? Не на тех, где тебе в стерильном зале показывают дистилляторы из нержавейки и разливают по пять миллилитров в стильные стопки, а на том, что дышит историей, паром и специфическим, хлебно-спиртовым духом, въедающимся в одежду навсегда.
Заводу, который больше похож на декорацию к фильму про поздний СССР, где всё грохочет, скрипит, но работает с упрямой, усталой надеждой. Моему другу Витьке, в ту пору молодому и голодному до впечатлений журналисту, однажды довелось побывать в самом сердце такого производства, и этот визит перерос для него из рядового задания в настоящую жизненную сагу с любовью, водкой и фирменным заводским коварством.
В те уже далекие нулевые Витька корпел в нашей городской газетёнке с громким, но абсолютно анахроничным названием «Комсомолец». Самого комсомола, понятное дело, уже лет пятнадцать как не существовало, но учредители, люди консервативные, рассудили так: «Бренд узнаваемый, народ доверяет, зачем менять?» Газета была типичным провинциальным изданием: на первых полосах – официальные визиты губернатора Ивана Ивановича, внутри – криминальная хроника, сводки с сельхозполей и бесконечные юбилеи почётных граждан. Читали её в основном в очередях поликлиник и кабинетах чиновников, но тираж, подпитанный бюджетными подписками, держался.
А в городе нашем, несмотря на все бури Перестройки, ещё стоял и даже дымил трубами местный ликеро-водочный завод «Исток». Слово «ликеро-» в его названии давно стало данью прошлому, красивым атавизмом. Ни ликёров, ни настоек, ни знаменитой когда-то «Зубровки» здесь уже не производили. Всё упростилось до базового, но вечно востребованного продукта – водки. И не какой-то одной, а целых двадцати сортов!
Фантазия у тамошних маркетологов, сидевших в конторе с зелёным сукном на столах, била ключом. Тут тебе и «Морозко», и «Губернаторская», и «Серебряный родник», и «Старый город» с видом крепостной стены на этикетке, и какая-нибудь «Полярная звезда» для романтиков. Разливали её в бутылки причудливой формы, украшали рельефными гербами и целыми коллекциями медалей.
А вот тут начиналась самая соль. Все эти двадцать сортов, от «эконом» до «премиум», рождались из трёх огромных, похожих на спящих слонов, цистерн, спрятанных в самом сердце завода. Внутри них плескался неочищенный спирт-сырец. В первой цистерне – продукт так называемой «первой очистки», грубый, с характерной сивушной остротой. Я как-то раз, по молодости и глупости, попробовал её на спор – воспоминание до сих пор живое, будто тебя ударили по горлу ржавой кочергой.
Во второй – «двойной очистки», уже более-менее сглаженный. А в третьей, алтарной, – та самая «осветлённая», «как слеза младенца», как любил выражаться директор. Всё это богатство по тайным, как вены, трубопроводам отправлялось на разлив, где его, в зависимости от цены будущей бутылки, разбавляли артезианской (со слов директора) или обычной водопроводной (по факту) водой, фильтровали через угольные колонны и отправляли на конвейер. Благодаря этому универсальному трёхцистерному методу, кстати, наш губернатор Иван Иванович как-то блестяще выиграл выборы, залив весь область «губернаторской» водкой по цене ниже себестоимости. Но это – отдельная, тёмная и очень опасная история.
Вернёмся к Витьке. У завода «Исток» была своя, очень прагматичная традиция – регулярно заманивать к себе журналистов. Затеял это много лет назад директор предприятия, Мойша Аронович Ленивкер. Да-да, вы не ослышались. Человек с таким именем и фамилией действительно рулил главным алкогольным потоком области. И был он невероятно хитер.
Примерно раз в полгода в его приёмной, пропахшей дорогим табаком и старым паркетным лаком, собиралась местная пишущая и снимающая братия. Начиналось с пресс-конференции. Мойша Аронович, маленький, юркий, с пронзительными чёрными глазами, зачитывал отчёт об успехах: тонны выпущенной продукции, новые рынки сбыта, ну и, конечно же, награды. Он страстно любил всевозможные дипломы, медали и грамоты с выставок вроде «Продовольствие России» или «Золотой осени». Покупал он их оптом, не стесняясь. Каждая новая партия бутылок украшалась золотым или платиновым знаком качества, отлитым, как я подозреваю, в той же подвальной мастерской, где чинили конвейеры.
После словесной части следовала экскурсия. Журналистов водили по цехам, показывали гремящие линии розлива, где, как солдаты, ровными рядами двигались бутылки, и пастеризационные тоннели. Апогеем же всего действа был фуршет в заводской столовой. Столы ломились от закусок – селёдка под шубой, холодец, солёные грузди, мясные нарезки. И, конечно же, центральное место занимали ряды бутылок с той самой, «выставочной» продукцией.
Гениальность схемы Ленивкера была в её наглой простоте: журналисты получали бесплатный обед, пару бутылок водки «на дорожку» (особой, без акцизных марок, о чём ниже) и моральное обязательство написать хвалебный материал. Реклама получалась душевная, от первого лица, а главное – бесплатная.
Вот на одну такую «промывку мозгов» и угодил мой друг Витька, получив задание осветить «передовое предприятие местной промышленности». Он отсидел скучную пресс-конференцию, где Мойша Аронович с пафосом расписывал «уникальную мягкость», достигнутую благодаря «секретному методу многоуровневой фильтрации» (читай: тем самым трём цистернам). И вот, когда толпу повели по главному цеху, с Витькой случилось то, что он позже назвал «ударом молнии в самое сердце». Среди всеобщего грохота, пара и мелькающих бутылок он увидел Её.
Девушка в синем, немножко выцветшем от многочисленных стирок рабочем халате. Белая косынка, тщательно скрывающая волосы. Неброское, миловидное лицо с сосредоточенным выражением. Она стояла у конвейера, ловко управляя производственным процессом. Какое-то простое, почти умиротворяющее достоинство было в её движениях на фоне этой индустриальной какофонии. Витька, по его словам, замер. Весь поток директорской риторики о процентах и тоннах для него смолк. Он видел только её.
А Мойша Аронович в это время, жестикулируя, вёл группу дальше, расписывая преимущества нового укупорочного автомата. И тут в Витьке, обычно не самом решительном парне, проснулся азарт журналиста и, что важнее, мужчины, увидевшего свой шанс.
– Мойша Аронович! – громко, перекрывая гул, произнёс Витька, выходя вперёд. – Извините, что перебиваю. Для моей новой рубрики «Трудовые будни» мне жизненно необходимо взять короткое, живое интервью у рядового труженика! Чтобы показать человеческий фактор, душу завода, так сказать!
Директор, слегка опешив от такой прыти, поднял брови.
– Ну, интервью… это можно. А кого вы хотели бы?
Витька, стараясь не выдать внутреннего трепета, как можно небрежнее махнул рукой в сторону конвейера:
– Да вот, например, эту работницу. Очень уж ответственный вид.
Мойша Аронович кивнул своему заместителю, тучному мужчине в белом халате. Тот что-то сказал девушке, на её место тут же встала другая, а нашу героиню, слегка смущённую и вытирающую руки об халат, Витька с торжественным видом увёл в сторону, в более тихую зону у огромных, гудевших агрегатов непонятного предназначения. Основная группа, бросив на него завистливые взгляды (все понимали, что это предлог сбежать от нудной экскурсии), поплелась дальше, к заветной столовой.
И тут начинается та часть истории, которую Витька рассказывал уже с романтическим блеском в глазах. Он действительно начал с вопросов: «Как зовут?», «Давно на заводе?», «Тяжело?» Оксана, – оказалось, так ее завали, – девушка простая и открытая, отвечала охотно. Но Витька, подогретый заводскими парами и её близостью, быстро свернул с профессиональных рельсов. Перешёл на шутки, потом на лёгкие, чуть рискованные комплименты. Оказалось, Оксана не замужем, скучает на работе, а Витька с его городским лоском и диктофоном (грозное оружие для провинциальной девушки) показался ей воплощением романтики.
Тем временем в столовой уже вовсю гремел фуршет. Звучали тосты «за развитие», «за тружеников завода» и, конечно, «за мудрого руководителя». Спиртное лилось рекой, а Витьки всё не было. Сначала на его отсутствие не обратили внимания, потом пожали плечами – молодой, наверное, слишком интервью увлекся. Только самые опытные «акулы пера» переглянулись с понимающими ухмылками.
Где же был наш герой? А герой, используя всё своё обаяние и нахрап, совершил невозможное. Из тихого уголка цеха они с Оксаной, под предлогом «показать ещё кое-что интересное», переместились в огромный, полутемный склад готовой продукции. Это был настоящий каменный лес из паллет, уходящих под самый потолок, заставленных коробками с надписями «Морозко» и «Губернаторская». Воздух здесь был густой, пыльный и пах бумагой, картоном и едва уловимым спиртовым духом. И там, в этом царстве бутылочного стекла, под аккомпанемент далёкого заводского гула, Витька, к своему собственному изумлению, добился своего. Как ему удалось так быстро склонить скромную работницу к такой авантюре – загадка. То ли магия большого города, то ли всё-таки эти пресловутые пары, то ли в Витьке в тот день действительно проснулся донжуан.
Он появился на пороге столовой уже под самый конец, когда гости, нагруженные фирменными подарочными пакетами (в каждом – две «особые» бутылки без акцизных марок, из того самого «директорского резерва», который шел на левые продажи и политические нужды), прощались с хозяином. Вид у Витьки был взъерошенный, рубашка вылезла из брюк, но на лице сияла победоносная, немного глупая улыбка.
Вернувшись в редакцию, он тут же набрал мой номер.
– Представляешь, – задыхался он, – какой завод! И девушка там… Оксана… Васильева. Чудо, а не девушка!
– Фамилию-то хоть запомнил, – усмехнулся я.
И тогда, под большим секретом, он выложил всю подноготную. Про склад, про коробки, про невероятную скорость развития событий. Оказалось, фуршет он пропустил не зря.
Итог этой истории был для Витьки более чем приятен. Он не только получил материал (статья вышла под заголовком «Золотые руки „Истока“» с туманным намёком на труд простой работницы), но и обрёл на несколько месяцев новую, очень внимательную подружку.
А самое главное – мы с ним надолго забыли о проблемах с наличием «беленькой» самого что ни на есть высокого качества. Оксана, пользуясь своим служебным положением, периодически приносила ему те самые «левые» бутылочки – чистые, безо всяких налоговых марок, «как слеза». Вот такой неожиданный, очень живой и со специфическим послевкусием бонус подарила Витьке та самая экскурсия на ликеро-водочный завод. Говорят, водка бывает разная. Эта история была, пожалуй, самой крепкой и памятной из всех.
Да, и кстати, они уже лет по 30 вместе. Сколько прошло с тех пор? В общем, все хорошо. Двое детей. Скоро внуки.