Николай опустил весло в лодку, поправил старую кепку и посмотрел на небо. Вроде спокойно. Ветра почти нет, солнце еще высоко.
– Ну что, Лада, пошли? – бросил он через плечо.
Собака стояла на берегу и смотрела на него. Не прыгала, как обычно, не вертелась волчком, не лезла в лодку первой, расталкивая рюкзаки.
Стояла и смотрела.
– Чего встала? – Николай повысил голос. – Иди сюда, говорю!
Лада не двинулась с места. Только голову чуть наклонила, словно прислушивалась к чему-то. К чему – непонятно. Тишина кругом. Только вода плещет.
– Да что с тобой?! – Николай хлопнул ладонью по борту. – Лада! Быстро в лодку!
Собака присела на задние лапы и тихо заскулила. Жалобно так, протяжно. Николай такого от неё никогда не слышал. За пять лет ни разу.
– Капризничаешь? – усмехнулся, хоть на душе стало как-то неспокойно. – Ну и оставайся тут. Сам справлюсь.
Он оттолкнул лодку от берега. Мотор завёлся с третьего раза – старый уже, надо бы новый купить, да всё руки не доходят. Да и зачем? Этот ещё ходит.
Николай не обернулся. Не хотел видеть, как собака смотрит ему вслед. Знал – стоит. Чувствовал спиной её взгляд.
«Дурная», – подумал он, направляя лодку к любимому месту.
Он не думал, что теперь долго не увидит берег. Не думал, что через час мотор захлебнётся и заглохнет намертво. Не думал, что весло треснет пополам, когда он попытается грести обратно против внезапно поднявшегося ветра.
И когда стемнело, когда лодку унесло так далеко, что огни посёлка превратились в еле заметные точки, собака подняла морду к небу и завыла.
Долго, протяжно. Так, что у рыбаков, устроившихся на ночь в палатках неподалеку, по коже мурашки побежали.
– Слышь, Андрюха, – толкнул в бок напарника один из них. – Чего это там воет?
– Собака, – буркнул тот, натягивая спальник на голову. – Спать давай. Утром в четыре вставать.
Но заснуть не получилось.
Потому что собака не замолкала.
А Николай сидел в лодке и смотрел, как тьма поглощает последние проблески света на горизонте. Руки болели от бесполезных попыток грести обломком весла. Мотор – мёртвый груз. Телефон разрядился ещё час назад.
«Ну вот и всё», – подумал он почти спокойно.
Странно, но страха не было. Скорее – досада. И какая-то тихая обречённость. Жена умерла три года назад. Дети разъехались, живут своими семьями. Кому он нужен? Придут через неделю-другую соседи, не найдут дома. Ну и что? Жизнь продолжится. Без него.
«Только вот Ладку жалко, – мелькнуло вдруг. – Будет ждать. Ничего, соседка Зинка заберёт к себе. Она её любит».
Он укутался в куртку, прикрыл глаза.
И не знал, что творится на берегу в это время.
– Да заткнись ты уже! – рявкнул Андрей, вылезая из палатки.
Рассвело минут сорок назад. За всю ночь он толком не сомкнул глаз. Собака выла не переставая. То тише, то громче, но не замолкала ни на минуту.
– Чья это вообще? – Игорь потянулся, щёлкнул шеей.
– Пойду посмотрю, – Андрей накинул куртку. – А то она меня с ума сведёт.
Он пошёл вдоль берега, туда, откуда доносился вой. Метров через триста увидел её – рыжую, худую, сидящую на самом краю воды. Собака даже не обернулась на его шаги.
Сидела и выла. Морда поднята к небу, глаза закрыты.
– Эй, псина! – крикнул Андрей. – Чего орёшь?
Лада замолчала. Повернула голову, посмотрела на него – и снова завыла. Только теперь по-другому. Отчаяннее. Словно звала кого-то.
«Хозяина ждёт, что ли?» – подумал Андрей.
Он огляделся. На песке – следы. Человеческие. Ведут к воде и обрываются. Рядом – вмятина от лодки.
– Игорь! – заорал он. – Игорь, иди сюда!
Напарник подбежал, запыхавшись.
– Чего случилось?
– Смотри. – Андрей показал на следы. – Кто-то на лодке ушёл. Когда – не знаю. А собака вот всю ночь воет.
– Может, просто тоскует?
– Может. – Андрей достал бинокль, поднёс к глазам. – А может, не просто.
Он медленно водил биноклем по линии горизонта. Вода, небо, чайки.
Стоп.
– Вижу что-то, – сказал он тихо. – Далеко. Очень далеко. Похоже на лодку.
– Да ладно! – Игорь выхватил у него бинокль. – Где?
– Правее. Ещё, вот там. Видишь точку?
– Вижу, – выдохнул Игорь. – Чёрт. Это лодка. Дрейфует.
Они переглянулись.
– Там кто-то может быть, – сказал Андрей.
– Может, – кивнул Игорь. – А может, просто сорвало с якоря.
Собака снова завыла. И вдруг бросилась в воду, поплыла – туда, где была та едва различимая точка.
– Эй! – крикнул Андрей. – Вернись!
Собака не слушала. Гребла лапами отчаянно, захлёбываясь волнами.
– Чёрт! – Игорь рванул к своей лодке. – Она же утонет!
Они вдвоём выволокли лодку на воду, завели мотор. Догнали собаку, подхватили за загривок, втащили внутрь. Лада отряхнулась, села на корме – и снова уставилась туда, в море.
– Ну, – Андрей вытер лицо рукой. – Поехали, что ли? Раз уж она так просит.
Мотор взревел. Лодка пошла вперёд, к той точке на горизонте.
С каждой минутой она становилась чётче.
Лодка. Старая, облупившаяся. И в ней – человек.
Неподвижный.
– Эй! – заорал Игорь, когда они подошли ближе. – Эй, мужик, ты живой?!
Николай даже не шевельнулся. Лежал на дне лодки, прикрыв лицо рукой.
– Живой? – Андрей перегнулся через борт, потряс его за плечо.
Веки дрогнули. Приоткрылись. Мутные, невидящие глаза.
– Живой, – выдохнул Игорь. – Еле-еле, но живой.
Они подтянули лодку ближе, осторожно переложили Николая к себе. Тот попытался что-то сказать – не вышло. Во рту пересохло.
А собака легла рядом. И замолчала.
Впервые за всю ночь – замолчала.
– Поехали, – сказал Андрей хрипло. – Быстро. Ему врач нужен.
Лодка развернулась к берегу.
И Николай, сквозь пелену забытья, вдруг услышал совсем рядом, у самого уха знакомое теплое дыхание.
«Лада...»
Берег приближался медленно. Николай лежал на дне лодки, и Андрей видел, как его грудь поднимается с трудом.
– Быстрее, – бросил он Игорю. – Он не дотянет.
– Мотор на полную! – огрызнулся тот. – Быстрее некуда!
Лада сидела рядом с Николаем, положив морду ему на грудь. Просто сидела. И смотрела на него так, будто могла удержать своим взглядом.
– Держись, мужик, – Андрей наклонился, похлопал Николая по щеке. – Слышишь? Держись! Ещё чуть-чуть!
Веки дрогнули. Губы зашевелились.
–Лада... – хрипло, еле слышно.
– Она тут! – Андрей сглотнул. – Видишь? Рядом. Не бросила тебя.
Николай с трудом повернул голову. Увидел рыжую морду, мокрую шерсть, карие глаза.
И заплакал.
Собака лизнула его лицо. Один раз. Второй. Словно стирала слёзы.
Когда лодка ткнулась носом в песок, на берегу уже стояли люди. Игорь успел по рации вызвать «скорую» – благо, мобильная связь появилась, как только подошли ближе к берегу.
– Осторожно! – крикнул фельдшер, спрыгивая в воду. – Не трясите! Давайте сюда!
Николая повели к машине. Собака шла следом. Не отставая ни на шаг.
Когда «скорая» уехала, Андрей и Игорь стояли на берегу и молчали.
– Знаешь, – сказал Игорь, – а ведь если бы не она...
– Знаю, – кивнул Андрей.
Он смотрел на следы на песке.
– Всю ночь выла, – тихо сказал он. – Не ушла. Не бросила. Знала, что он там.
– Они так умеют, – Игорь закурил, затянулся. – Лучше нас.
– Да, – Андрей повернулся к морю.
Они оба знали: сегодня спасли человека. Но не они – собака.
Которая всю ночь скулила на берегу.
В больнице Николаю вкололи что-то, напоили.
– Полежите пару дней, – сказал врач. – У вас переохлаждение. Наблюдение нужно.
Николай кивнул. Потом спросил:
– А собака где?
– У ворот сидит, – усмехнулся врач. – Охранник хотел выгнать – чуть руку не откусила. Так что оставили. Никого не трогает. Просто сидит.
– Можно к ней, хоть на минуту?
Врач вздохнул:
– Нарушение всех правил. Но ладно. На минуту.
Николай вышел на улицу. Лада в ту же секунду бросилась к нему, уткнулась мордой Николаю в шею.
И он обнял её. Так, будто боялся отпустить.
– Умница моя, – шептал он в рыжую шерсть.
Через три дня Николая выписали.
Он вышел из больницы, держа в руках пакет с лекарствами и бумажку с рекомендациями врача. Лада не отставала ни на шаг.
А еще за воротами ждал Андрей.
– Решил встретить, – сказал он, протягивая руку. – Как ты?
– Живой, – Николай пожал её. – Благодаря вам. И ей.
Он посмотрел на собаку. Та подняла морду, встретилась с ним взглядом.
– Знаешь, – Андрей закурил, – Она же знала. Что-то почуяла. Погоду, что ли. Или как они там чувствуют беду. Почему с тобой отказалась плыть?
– Знала, – кивнул Николай. – А я не поверил. Подумал – капризничает.
Он присел на корточки, погладил Ладу по голове.
Дома всё было по-прежнему. Пустые комнаты, тишина, запах сырости.
Раньше Николай даже не замечал этого. Приходил, ложился на диван, смотрел телевизор. Утром на работу. Вечером снова диван. По выходным рыбалка.
Но теперь что-то изменилось.
Он поставил миску с водой, насыпал Ладе корм.
– Слушай, – сказал он ей тихо. – Я тут подумал. Если со мной что-то случится, тебя же некому будет... Зинка, конечно, заберёт, но... Не хочу я так. Не имею права.
Собака молчала.
– Поэтому, – Николай вздохнул, – решил я. Буду жить. Хватит одному в море таскаться. Детям позвоню – давно не звонил. Может, внуков навещу. И вообще. Раз ты всю ночь меня ждала, значит, я кому-то нужен. Хоть тебе. А это уже немало.
Он улыбнулся.
На следующее утро Николай пошёл в нотариальную контору.
– Мне нужно оформить документы, – сказал он. – Чтобы в случае чего, ну, если со мной что-то случится, собаку не выбросили.
Нотариус удивлённо посмотрела на него:
– Редко такое просят.
– Она заслужила. – твёрдо сказал Николай.
Выходя из конторы, он набрал номер сына.
– Алло? Пап? – удивлённый голос. – Ты чего звонишь? Что-то случилось?
– Ничего не случилось, – Николай сел на лавочку возле подъезда. Лада устроилась рядом. – Просто хотел услышать. Как вы там? Внуки как?
Долгая пауза.
– Пап, ты точно в порядке?
– В порядке, сынок. Просто понял кое-что. Жизнь – она не бесконечная. И нельзя её так, просто так тратить. Приеду к вам на днях, ладно? Давно не виделись.
– Приезжай, пап. Будем рады.
Николай положил телефон в карман.
Посмотрел на небо, потом на Ладу.
– Спасибо, девочка, – сказал он тихо.
Собака лизнула его руку.
И Николай вдруг понял: он больше не один и не имеет права сдаваться.
Друзья, спасибо, что читаете! Если есть желание и возможность поддержать проект символическим донатом, буду признательна за внимание и поддержку https://dzen.ru/kotofenya?donate=true!
Подписывайтесь, чтобы читать другие добрые и эмоциональные рассказы о животных!
Например такой: