Раду почти не замечали.
Вот так – просто не замечали. Будто её и не было вовсе.
Люди приходили в приют с горящими глазами, с детьми, с фотоаппаратами. Проходили мимо вольеров – медленно, с надеждой. Щенки прыгали к решётке, визжали от восторга. Молодые собаки лаяли, крутились волчком, высовывали морды – "выбери меня, выбери!"
А Рада просто вставала.
Медленно так. Поднималась на немного подкашивающихся лапах, подходила к ограде и махала хвостом. Молча.
И люди шли мимо.
– Ой, смотри, какой щеночек! – молодая пара застывала у соседнего вольера.
– А вот этот! Лабрадор! Красавец! – семья с ребёнком уже обсуждала будущего питомца.
Рада стояла. Смотрела. Хвост медленно опускался.
Потом она возвращалась на свою подстилку, сворачивалась калачиком и закрывала глаза.
– Почему её никто не берёт? – спросила как-то новая волонтёр Лена, разглядывая Раду через решётку.
Катя, сотрудница приюта с десятилетним стажем, вздохнула:
– Старая.
– И что?
– Вот именно что. Люди хотят щенков. Или хотя бы молодых – года три-четыре. Чтобы долго прожили. Чтобы ну, знаешь. Не скоро расставаться.
– А Раде сколько?
– Одиннадцать.
Лена присела на корточки возле вольера. Рада подняла голову, посмотрела карими глазами – спокойно, без просьбы.
– Она же хорошая.
– Конечно, хорошая, – Катя потёрла переносицу. – Она замечательная. Спокойная, умная, послушная. Не лает по ночам, не грызёт вещи. Идеальная собака, можно сказать.
– Тогда в чём дело?
Катя пожала плечами:
– В том, что она старая. Вот и всё. Этого вполне хватает.
Раду привезли в приют восемь месяцев назад.
Хозяин умер. Родственники пришли в квартиру – и наткнулись на собаку. Большую, рыжую, с грустными глазами.
– Что с ней делать? – спросила племянница.
– Да кому она нужна в таком возрасте? – дядя махнул рукой. – Отвези в приют. Пусть они думают.
Раду отвезли.
Она не сопротивлялась. Не скулила. Просто вошла в вольер, легла на подстилку и стала ждать.
Наверное, думала, что хозяин вернётся.
Он же всегда возвращался.
Но не вернулся.
Прошло восемь месяцев.
За это время из приюта разобрали семнадцать щенков, двенадцать молодых собак и даже трёх кошек.
Раду не взял никто.
К ней подходили. Иногда. Читали табличку на вольере: "Рада. 11 лет. Добрая, спокойная, приучена к выгулу."
Кивали. Гладили через решётку.
И уходили к щенкам.
– Она хорошая, просто старая, – повторяла Катя.
Эти слова звучали как приговор.
Потому что "старая" в приюте означало одно – навсегда.
Катя устала объяснять.
Устала говорить: "Посмотрите на Раду. Правда, посмотрите. Она замечательная."
Люди кивали. Улыбались вежливо. И шли к щенкам.
Всегда к щенкам.
В среду приехала семья. Мама, папа, девочка лет восьми.
Девочка сразу побежала к Раде.
– Мама, смотри! Какая красивая!
Рада встала. Подошла к решётке. Аккуратно, осторожно положила морду на перекладину.
Девочка протянула руку – погладила рыжую голову.
– Можно её?
Мама посмотрела на табличку. Прочитала. Поджала губы.
– Маш, она старая. Давай лучше вон того щеночка посмотрим? Видишь, какой смешной?
– Но мне эта нравится.
– Машенька, – папа присел рядом с дочкой. – Понимаешь, эта собака уже взрослая. Ей много лет. А мы хотим, чтобы собака с нами долго прожила. Чтобы ты с ней выросла. Понимаешь?
Девочка нахмурилась:
– А эта умрёт скоро?
Повисла неловкость.
– Ну, в общем, да, – мама развела руками. – Раньше, чем щенок. Намного раньше.
Девочка ещё раз погладила Раду. Та закрыла глаза, подставляя голову.
– Мне её жалко, – тихо сказала Маша.
– И мне жалко, солнышко. Но жалость – это не причина брать собаку. Пойдём, посмотрим других.
Они ушли. Через полчаса уехали со щенком.
Рада проводила их взглядом. Легла на подстилку. Положила морду на лапы.
Катя стояла и чувствовала, как горло сжимается.
В пятницу волонтёры решили снять видео для соцсетей.
– Давайте обновим страничку, – предложила Лена. – Может, хоть кто-то откликнется.
– На кого снимать будем?
– На всех. По чуть-чуть. Чтобы люди видели, кто у нас есть.
Катя пожала плечами:
– Попробовать можно. Хуже не будет.
Они прошлись по вольерам. Сняли щенков – те кувыркались, визжали, лизали камеру. Сняли молодых собак – прыгали, лаяли, играли.
Подошли к Раде.
Та лежала. Подняла голову, посмотрела спокойно.
– Давай её тоже, – Лена навела телефон.
– Да кому она нужна в ленте, – устало сказала Катя.
Но Лена уже снимала.
Рада встала. Подошла к решётке. Махнула хвостом – один раз, медленно.
– Хорошая девочка, – Катя протянула руку, погладила.
И тут её прорвало.
Накопилось за день, за неделю, за восемь месяцев. Все эти отказы, все эти "она старая", все эти взгляды мимо.
Катя отвернулась. Прикрыла лицо рукой.
Плечи затряслись.
И вот тут Рада медленно, очень медленно подняла лапу.
Положила на руку Кате.
Будто говорила: "Я здесь. Я рядом. Не плачь."
Лена всё это сняла.
Не специально. Просто телефон был направлен на Раду.
Видео выложили вечером.
Без особых надежд. Просто чтобы было. Обновление контента, как говорится.
Написали стандартный текст: "Рада, 11 лет, ищет дом. Спокойная, добрая, приучена к выгулу."
И забыли.
Катя уехала домой. Села перед телевизором с чаем. Листала ленту, не глядя.
Потом открыла страницу приюта – проверить, нет ли вопросов.
И обомлела.
Видео набрало триста просмотров. За два часа.
Комментарии сыпались один за другим:
"Боже, как она лапу положила".
"Я рыдаю. Просто рыдаю."
"Где этот приют? Скажите адрес!"
"Она ещё там? Она никому не нужна?!"
Катя перечитывала. Не верила.
К ночи – тысяча просмотров.
Утром телефон разрывался.
– Алло, это приют?
– Да, слушаю.
– Скажите, а та собака, что в видео, рыжая, она ещё у вас?
– Рада? Да, у нас.
– Можно к ней приехать?
Катя растерянно моргала:
– Конечно. Приезжайте.
За утро позвонило двенадцать человек.
За восемь месяцев к Раде не было ни одного серьёзного интереса. А тут – двенадцать звонков за три часа.
– Что происходит? – Лена стояла с раскрытым ртом.
– Не знаю, – Катя смотрела в телефон. – Честно не знаю.
Но она знала.
Люди увидели не жалость. Не старую собаку, которой "осталось недолго".
Они увидели любовь.
Момент, когда Рада не лезла, не требовала внимания, а просто была рядом. Положила лапу – тихо, бережно, по-человечески.
И что-то внутри людей дрогнуло.
В обед приехала первая пара. Молодые, лет тридцати.
Прошли к вольеру Рады. Та встала, подошла, махнула хвостом.
– Мы видели видео, – сказала женщина. – И не знаю. Захотелось познакомиться.
Катя открыла вольер. Рада вышла спокойно, села рядом с парой.
Женщина присела, погладила.
– Она правда такая тихая?
– Да. Всегда. Не лает, не прыгает. Просто рядом.
Мужчина почесал Раду за ухом. Та прикрыла глаза, подставляясь.
– Мы подумаем, – сказал он.
Они ушли.
Приехали вторые. Третьи. Четвёртые.
Рада встречала каждого одинаково – спокойно, без суеты.
Давала себя гладить. Смотрела карими глазами.
Ждала.
И к вечеру Катя поняла – кто-то её заберёт.
Как пить дать, заберёт.
В субботу утром приехала женщина. Представилась Ириной.
Одна. Без мужа, без детей, без шумной компании.
Вышла из такси, поправила сумку на плече, постояла у входа в приют – словно собиралась с духом.
Катя встретила её у ресепшена.
– Здравствуйте. Вы по поводу...
– Рады. Я видела видео, – Ирина говорила тихо, чуть сбивчиво. – Она ещё здесь?
– Да. Хотите познакомиться?
– Очень.
Они прошли по коридору. Мимо вольеров с лающими щенками, мимо молодых собак, которые прыгали к решёткам.
Ирина не смотрела по сторонам.
Шла прямо. Как человек, который уже всё решил.
Рада лежала на подстилке. Услышала шаги – подняла голову.
Увидела Ирину.
Встала. Медленно. Подошла к решётке.
Ирина остановилась в метре от вольера. Смотрела на собаку долго, молча.
Потом тихо спросила:
– Можно войти?
Катя кивнула, открыла дверь.
Ирина вошла. Присела на корточки – не сразу, с трудом, придерживаясь рукой за стену.
– Здравствуй, – сказала она Раде.
Рада подошла. Остановилась в полуметре.
Не прыгала. Не лизала руки. Просто стояла и смотрела.
Ирина протянула ладонь – медленно, осторожно.
Рада понюхала. Коснулась носом.
А потом сделала то, что видели миллионы в том видео – положила лапу на руку Ирине.
Будто говорила: "Я знаю. Я понимаю".
У Ирины дрогнули губы. Плечи задрожали.
– Простите Я не думала, что так.
– Всё нормально, – Катя присела рядом на пол. – Здесь все плачут. Я вот каждый день.
Ирина всхлипнула, вытерла глаза:
– Мне пятьдесят семь. Я на пенсии. Дети выросли, живут отдельно. Муж ушёл три года назад. К другой. Молодой.
Катя молчала. Слушала.
– И вот я сижу дома. Одна. В большой квартире. Готовлю себе завтрак – на одну тарелку. Ужинаю – одна. Телевизор включаю, чтобы голоса слышать. Чтобы не так пустó.
Рада легла рядом. Положила морду Ирине на колено.
– И я всё время думаю: зачем я кому-то нужна? Детям – раз в месяц позвонить. Подругам – на праздники. А так, – Ирина погладила Раду по голове. – Никому. Старая. Ненужная.
Голос её дрогнул.
– А потом я увидела это видео. И поняла, – Ирина посмотрела на Раду. – Поняла, что она такая же. Что её тоже все проходят мимо. Потому что старая. Потому что "зачем нам проблемы". Потому что есть щенки – молодые, весёлые.
Катя сглотнула. У самой защипало в носу.
– И знаете, что я подумала? – Ирина улыбнулась сквозь слёзы. – Что если мы обе уже "ненужные", то может, может, мы нужны друг другу?
Рада подняла голову. Посмотрела на Ирину – долгим, спокойным взглядом.
И медленно махнула хвостом.
Катя вышла в коридор – дать им время.
Прислонилась к стене, утёрла глаза.
Лена выглянула из подсобки:
– Что там?
– Кажется, кажется, Раду забирают.
– Правда?! – Лена подбежала. – Та женщина?
– Да.
– А она нормальная? Адекватная? Не из жалости берёт?
Катя покачала головой:
– Нет. Не из жалости.
Лена заглянула в приоткрытую дверь вольера.
Ирина сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Рада лежала рядом, положив голову ей на колени.
Обе молчали.
Вскоре Ирина вышла.
Лицо заплаканное, но глаза – светлые.
– Я её беру, – сказала она твёрдо. – Сейчас. Сегодня. Можно?
– Конечно, – Катя кивнула. – Только документы оформим.
Пока Ирина заполняла бумаги, Лена собирала вещи для Рады – миску, поводок, остатки корма.
– Вы знаете, – говорила она, – что собаке нужно время на адаптацию? Что первые дни она может...
– Знаю, – перебила Ирина. – Читала. Готовилась. У меня дома уже всё есть – и лежанка, и корм, и игрушки.
– Игрушки? – Катя удивлённо подняла голову.
– Ну да. А что? Она же тоже любит играть, наверное. Пусть даже не так активно, как щенки, но...
Катя улыбнулась.
Ирина вывела Раду на поводке.
Та шла рядом – спокойно, без рывков. Будто всю жизнь так ходила.
У выхода Катя не выдержала – обняла Раду, уткнулась лицом в рыжую шерсть:
– Будь счастлива, девочка. Ты заслужила.
Рада лизнула её в щёку.
Будто прощалась. И благодарила.
Ирина села в такси. Рада устроилась рядом на сиденье.
Водитель покосился в зеркало:
– Красивая собака.
– Да, – Ирина погладила Раду по голове. – Самая красивая в мире.
Рада смотрела в окно.
Мимо проплывали дома, деревья, люди.
А потом она повернула голову и посмотрела на Ирину.
Та улыбалась. Сквозь слёзы – но улыбалась.
– Мы будем счастливы, – прошептала Ирина. – Обещаю. Мы обе будем счастливы.
Рада закрыла глаза.
И медленно завиляла хвостом.
Прошла неделя.
Ирина проснулась в семь утра – не от будильника. От того, что кто-то тяжело дышал ей в лицо.
Открыла глаза. Рада сидела у изголовья кровати, смотрела внимательно.
– Доброе утро, – Ирина потянулась, погладила рыжую голову. – Гулять хочешь?
Рада махнула хвостом.
Они вышли во двор. Раннее утро, морозец, снег поскрипывает под ногами.
Рада шла рядом – неспешно, степенно. Останавливалась у каждого дерева, принюхивалась.
Ирина не торопила.
У скамейки они встретили соседку – Галину Петровну, с которой Ирина раньше здоровалась только из вежливости.
– О, собаку завела? – удивилась та.
– Да. Из приюта взяла.
– Молодая?
– Одиннадцать лет, – Ирина почему-то сказала это с гордостью.
Галина Петровна присела, погладила Раду:
– Ух ты, а выглядит хорошо. Ухоженная. Красивая.
– Спасибо.
– Знаешь, а я тоже думала собаку завести. Только всё боялась – вдруг не справлюсь. Мне ведь уже шестьдесят.
Ирина улыбнулась:
– А я в пятьдесят семь справляюсь. Вот видишь – она спокойная, не тянет, не лает. Просто рядом.
Галина Петровна задумчиво кивнула:
– Может, и мне в приют съездить?
– Съезди. Там много хороших. Старых особенно.
– Старых?
– Ага. Тех, кого никто не хочет брать. А они просто ждут. Терпеливо так.
Галина Петровна посмотрела на Раду, потом на Ирину:
– А ты изменилась как-то.
Ирина не сразу ответила.
Потом тихо сказала:
– Знаешь, мне кажется, я впервые за три года поняла, что кому-то нужна. По-настоящему. Не из вежливости, не из жалости. А просто так – потому что я есть.
На следующий день Ирина написала Кате в приют:
"Спасибо вам. Мы счастливы. Обе."
Приложила фото – Рада на диване, морда на подушке, глаза прикрыты.
Катя показала Лене.
– Вот. Видишь? Дождалась.
– Да, – Лена улыбнулась сквозь слёзы. – Дождалась своего человека.
А внизу под фото в соцсетях уже набирались комментарии:
"Я тоже хочу взять старую собаку из приюта."
"Подскажите адрес, пожалуйста."
Катя читала и понимала – что-то изменилось.
Люди вдруг увидели то, что раньше не замечали.
Что старость – это не приговор. Что быть нужным – не возраст решает.
Друзья, спасибо, что читаете! Если есть желание и возможность поддержать проект символическим донатом, буду признательна за внимание и поддержку https://dzen.ru/kotofenya?donate=true!
Подписывайтесь, чтобы читать другие добрые и эмоциональные рассказы о животных!
Например такой: