Шампанское в бокале Кирилла казалось кислым, хотя этикетка «Dom Pérignon» кричала об обратном. Он смотрел на свою невесту. Соню.
Она была большой. Во всех смыслах.
Объемные руки, обтянутые дорогим кружевом, пышная грудь, едва сдерживаемая корсетом, и широкое, доброе лицо, которое сейчас светилось от счастья. Она напоминала сдобную булочку, которую кто-то по ошибке положил на витрину ювелирного магазина. Рядом с ним — подтянутым, лощеным, с идеальной стрижкой и в смокинге от Brioni — она смотрелась как нелепая шутка.
— Горько! — заорал Макс, поднимая бокал. Его глаза хищно блестели.
— Горько! — подхватил Стас, пряча ухмылку в ладонь.
Кирилл наклонился к Соне. От неё пахло ванилью и дорогими духами, но этот запах вызывал у него лишь приступ тошноты. Он коснулся её губ своими — быстро, сухо, словно ставил печать на документе.
«Три миллиона, — напомнил он себе. — Три миллиона рублей и "Гелендваген" Стаса. Полгода. Всего полгода потерпеть это желе».
Пари было заключено пьяной ночью в стрип-клубе. Условия просты: жениться на «неформате», прожить полгода, изображая идеального мужа, не изменять (по крайней мере, так, чтобы не спалиться), а потом развестись. Друзья жаждали шоу. Кирилл жаждал легких денег и подтверждения своего статуса альфа-самца, который может заполучить любую, даже ту, на которую без слез не взглянешь, и заставить её поверить в сказку.
Соня посмотрела на него влажными от умиления глазами.
— Я так счастлива, Кирюш, — прошептала она. — Я до сих пор не верю, что ты выбрал меня.
«Я тоже не верю, корова», — подумал Кирилл, но вслух произнес:
— Ты — моя душа, Сонечка.
Это был первый шаг к его концу. Но он, ослепленный собственной самоуверенностью, еще не знал, что капкан захлопнулся не на её пальце, а на его шее.
***
Жизнь с Соней оказалась проще, чем он думал, и одновременно невыносимее. Она была идеальной жертвой. Дочь тихого, но состоятельного профессора, она жила в мире книг и кулинарных блогов. У неё была квартира в центре — подарок бабушки, и, как выяснил Кирилл, довольно пухлый счет в банке, к которому она почти не притрагивалась.
— Ты слишком экономная, милая, — говорил он ей за завтраком через месяц после свадьбы. — Деньги должны работать.
Соня намазывала масло на тост. Её движения были плавными, медлительными.
— Папа всегда говорил, что деньги любят тишину, Кирилл. И осторожность.
— Твой папа — теоретик. А я — практик.
Кирилл работал (если это можно так назвать) «консультантом по инвестициям». На деле он крутил серые схемы, вкладываясь в криптовалютные пирамиды и вытаскивая деньги до краха. Риск был его адреналином.
— Я хочу, чтобы мы объединили капиталы, — бросил он, листая ленту новостей. — Для покупки загородного дома. Ты же мечтаешь о саде?
Соня замерла. Её пухлые пальцы сжали нож.
— Дом? Настоящий?
— Огромный. С верандой. Я нашел вариант. Но нужен залог. Моей квартиры мало, да и активы сейчас заморожены в проекте. Если ты подпишешь генеральную доверенность на управление твоим счетом и квартирой... временно, конечно... мы сможем провернуть сделку века.
Он ожидал сопротивления. Он готовил аргументы, манипуляции, истерики.
Но Соня просто улыбнулась.
— Хорошо, Кирюш. Если ты считаешь, что так нужно. Я тебе доверяю. Ты же мой муж.
«Идиотка», — ликовал Кирилл.
Оформление бумаг прошло гладко. Нотариус, пожилой мужчина с пронзительным взглядом, долго смотрел на Соню поверх очков.
— Вы полностью осознаете последствия, Софья Андреевна? Это полная передача прав на управление имуществом.
— Конечно, — кивнула она, поправляя складку на платье. — Кирилл лучше разбирается в бизнесе.
Кирилл едва сдерживал дрожь в руках, подписывая свою часть. Он уже мысленно тратил её деньги. План изменился: зачем ждать полгода ради трех миллионов от друзей, если можно «обчистить» женушку сейчас, а потом развестись, оставив её ни с чем? Пари стало лишь приятным бонусом.
***
Прошло четыре месяца. Кирилл наслаждался жизнью. Он купил себе новую машину (на её деньги), обновил гардероб, начал пропадать по ночам, ссылаясь на «сложные переговоры».
Соня не задавала вопросов. Она пекла пироги, встречала его с улыбкой и молча убирала следы губной помады с его воротников, делая вид, что не замечает.
«Она не просто толстая, она тупая», — рассказывал Кирилл Максу в баре. — «Я кручу её бабками, трахаю секретаршу, а она спрашивает, что приготовить на ужин».
— Ты дьявол, Кир, — ржал Макс. — Но пари в силе. Еще два месяца. Ты должен быть «идеальным мужем». Если она подаст на развод первой — ты проиграл.
— Она? На развод? — Кирилл поперхнулся виски. — Да она молится на меня. Она знает, что с её габаритами ей светит только армия кошек.
В тот вечер он вернулся домой пьяным. Соня сидела в гостиной. Свет был выключен, работал только торшер. На столе лежала папка с документами.
— Ты поздно, — тихо сказала она.
— Переговоры, — буркнул Кирилл, скидывая пиджак. — Чего не спишь?
— Смотрела счета, — её голос звучал странно. Без привычной мягкости. В нём появился металл.
— Какие счета? Я же сказал, я всем занимаюсь. Не лезь в дебет с кредитом, это не твоё. Твоё — это борщ.
Он хотел пройти в спальню, но она встала. В полумраке её фигура казалась не рыхлой, а монументальной. Как скала.
— Кирилл, — позвала она. — А что такое «ООО Вектор»? И почему туда ушли все деньги с продажи бабушкиной квартиры?
Кирилл остановился. Хмель мгновенно выветрился. Он продал её квартиру неделю назад, подделав её подпись на финальном акте (хотя доверенность позволяла делать это легально, он решил не светить детали перед ней).
— Это инвестиция, Соня. Я же объяснял. Через месяц вернется вдвое больше.
— Странно, — она подошла к столу и взяла лист бумаги. — Потому что «ООО Вектор» зарегистрировано на Сейшелах, а бенефициаром числится некая Алиса В. Твоя секретарша, верно?
Кирилл почувствовал, как по спине пробежал холод. Откуда? Как она могла узнать?
— Ты рылась в моем ноутбуке? — взревел он, переходя в наступление. — Ты шпионишь за мной?! Я пашу как проклятый ради нашего будущего, а ты...
— Я не рылась в ноутбуке, — перебила она. Спокойно. Пугающе спокойно. — Я просто работаю аудитором. Ведущим аудитором в фирме отца. Ты же никогда не интересовался, кем именно я работаю, правда? Для тебя я была просто «дочкой профессора».
Кирилл застыл. Аудитор? Соня? Эта клуша?
— И что? — он усмехнулся, пытаясь вернуть контроль. — У меня есть доверенность. Всё законно. Ты сама всё подписала. Ты ничего не докажешь.
Соня улыбнулась. Но эта улыбка была другой. Жесткой. Хищной.
— О, Кирюша. Ты так внимательно читал условия пари, но так невнимательно читал то, что подписывал у нотариуса.
— Что ты несешь?
— Тот нотариус, Лев Борисович, старый друг моего отца. И документы, которые ты подписал... Ты думал, это стандартная форма управления?
Она бросила папку на стол. Листы разлетелись веером.
— Это был брачный договор с отлагательным условием и перекрестная доверенность с пунктом об полной материальной ответственности управляющего.
Кирилл схватил бумаги. Буквы плясали перед глазами. Юридический язык был сложным, но суть начала доходить до него сквозь пелену ужаса.
— Пункт 4.8, — подсказала Соня, скрестив руки на груди. — «В случае выявления нецелевого использования средств, управляющий обязуется возместить ущерб в десятикратном размере за счет собственного имущества, включая имущество, приобретенное до брака». А нецелевое использование... перевод денег любовнице подходит идеально.
— Это бред! — заорал он. — Какой суд это признает?!
— Суд? Зачем нам суд? — она достала телефон. — Ты ведь брал деньги у серьезных людей для своих криптовалютных игр? У тех, кого ты кинул полгода назад? Я нашла их контакты. И скинула им выписку, где видно, что ты вывел их деньги на счета Алисы. Они очень расстроились, Кирилл. Они думали, ты разорен, а ты, оказывается, жируешь.
В дверь позвонили. Настойчиво. Грубо.
Кирилл побледнел. Ноги стали ватными.
— Соня... — он шагнул к ней. — Сонечка. Мы же семья. Я всё верну. Я пошутил. Это ошибка.
— Ошибка была думать, что если женщина носит размер XXL, то и мозг у неё заплыл жиром, — отчеканила она. — Ты женился на мне из-за пари. Я знала это с первого дня. Макс слишком громко обсуждал это в туалете клуба, где я случайно оказалась в кабинке. Я могла бы просто послать тебя. Но папа учил: зло должно быть наказано рублем.
Звонок в дверь повторился. Теперь в дверь колотили ногами.
— Уходи через черный ход, — равнодушно сказала Соня, садясь обратно в кресло. — Квартира, кстати, уже не твоя. По условиям договора, она перешла мне в счет погашения первой части долга. Твоя машина тоже. У тебя есть ровно пять минут, пока ребята за дверью не выломали замок.
Кирилл метался по комнате, как загнанная крыса. Он хватал телефон, ключи, но понимал, что бежать некуда. Счета заблокированы. Квартира отчуждена. Друзья?
Он выбежал через кухню, по пожарной лестнице, в ноябрьскую слякоть, в одном пиджаке.
***
Прошло полгода с того дня, когда должно было закончиться пари.
Модный ресторан в центре Москвы. За угловым столиком сидели Макс и Стас. Они выглядели прекрасно: дорогие костюмы, устрицы, смех.
— А я ему говорил, — давился смехом Стас, — не связывайся с тихими. В тихом омуте черти не просто водятся, они там бухгалтерию ведут!
К столику подошел официант. Он был худым, осунувшимся, с затравленным взглядом. Его дешевая униформа висела мешком. Руки дрожали, когда он расставлял приборы.
— Ваш заказ, господа, — голос был хриплым, сломанным.
Макс поднял глаза и замер. Ухмылка сползла с его лица. Стас поперхнулся вином.
— Кирилл? — выдохнул Макс.
Это был он. Но от лощеного «альфа-самца» не осталось и следа. Скулы обтянуты серой кожей, под глазами — черные круги, волосы, когда-то уложенные в идеальную прическу, теперь были сальными и редкими.
Кирилл смотрел на них не моргая. В его глазах была пустота. И страх. Животный страх человека, который живет в долг, скрываясь от коллекторов, и работает за еду и чаевые, чтобы просто не сдохнуть.
— Приятного аппетита, — прошелестел он.
— Подожди, — Стас, оправившись от шока, полез в карман. Жестокость вернулась к нему. — Мы же тебе должны. Пари! Ты же женился? Женился. Полгода прошло? Прошло.
Стас вытащил пятитысячную купюру и небрежно бросил её на поднос Кирилла.
— Купи себе... не знаю... пирожок. Или бургер. Ты теперь, кажется, тоже «неформат» для нормальной жизни.
Друзья загоготали. Смех был громким, лающим, привлекая внимание всего зала.
Кирилл стоял, глядя на красную бумажку. Его руки сжались в кулаки, но он ничего не сделал. Он не мог. Он был сломлен. Раздавлен.
В дальнем конце зала, за VIP-столиком, сидела женщина. Она была шикарна. Темно-синее платье идеально подчеркивало её пышные формы, делая их достоинством, а не недостатком. Массивное колье сверкало на шее. Рядом с ней сидел статный мужчина, внимательно слушающий её рассказ.
Соня повернула голову. Их взгляды встретились.
Кирилл увидел в её глазах не злорадство, не ненависть. Он увидел равнодушие. Так смотрят на пустое место. Или на пятно на скатерти, которое скоро застирают.
Она слегка приподняла бокал с вином в его сторону. Едва заметный жест. Тост за победу интеллекта над наглостью. За семейные тайны, которые кусаются больнее, чем акулы.
Кирилл опустил голову, забрал грязные тарелки с соседнего стола и поплелся на кухню.
— Эй, гарсон! — крикнул ему в спину Макс. — Шампанского нам! Мы празднуем!
— Что празднуем? — спросила подошедшая к ним девушка.
— Поминки по идиоту, — ответил Стас, чокаясь с другом. — И рождение новой легенды. Ты слышала историю про парня, который хотел развести "пышку", а она развела его на саму жизнь?
Кирилл толкнул тяжелые двери кухни. Шум зала и смех друзей отрезало. Остался только звон посуды, пар и запах жира, который теперь пропитал его насквозь.
Он вспомнил тот тост на свадьбе. «Горько!».
Теперь ему действительно было горько. Навсегда.
🖍️ Спасибо за подписку и за ваши комментарии.
Читайте также :