Всему есть предел

Эта махина заняла половину комнаты, перегородив доступ к балкону и заслонив солнечный свет. Черный, лаковый, с резными ножками, напоминающими лапы огромного зверя, рояль «Беккер» смотрелся в типовой двушке панельного дома в Саратове так же уместно, как бальная люстра в курятнике...

На третий день после похорон Аня перестала дрожать. Она просто сидела на кухне матери, сжимая ледяными пальцами остывшую кружку, и смотрела в одну точку. В квартире пахло корвалолом, пыльными коврами и...

Серый октябрьский дождь хлестал по стеклам заводской проходной так, словно хотел смыть с этого города всю грязь, накопившуюся за лето. Ольга стояла под козырьком, кутаясь в тонкий плащ, и ждала. Ждала не автобуса, не подругу, а того, кого ждать ей было, по совести говоря, не положено...

В коридоре пахло сыростью и жареным луком — вечный, неистребимый запах старых пятиэтажек. Света привычно подтолкнула коляску бедром, открывая тяжелую дверь подъезда. Восьмилетний Миша в своем «троне» сидел тихо, крепко сжимая в руках игрушечный самосвал...

Я Лену знаю двадцать три года. С первого класса, с того самого бутерброда с докторской колбасой, который она молча переложила в мою тарелку, когда мой упал на пол. Просто переложила и улыбнулась. Я тогда еще не понимала, что это и есть Ленка — человек, который отдает последнее без лишних слов...

Я — Людмила Ивановна, мама Лены. И если вы думаете, что самое страшное в родах — боль, то нет. Самое страшное начинается потом, когда в дом вместе с младенцем заходят взрослые характеры. Упрямые, гордые, глупые — и всё сразу...

Кабина старенькой фуры «Скании» пахла, как и положено дому одинокого мужика за сорок: въедливым табаком, остывшим кофе из пакетика и въевшейся в обшивку соляркой. Виктор любил этот запах. Он был честным...

Ядовито-салатовый цвет толстовки в пасмурный питерский день действовал как сигнал воздушной тревоги. Вера поправила капюшон, глядя на свое отражение в витрине кофейни. Ей нравилось. Ей нравилось, что ткань...

Дождь барабанил по ржавой крыше «девятки» с таким усердием, словно хотел окончательно добить этот шедевр отечественного автопрома. Лена сидела на пассажирском сиденье, стараясь не касаться дверцы, от которой веяло холодом и сыростью...

— Лидия Алексеевна, вы — наша эпоха! Наш, так сказать, золотой стандарт и нерушимый баланс! Но время неумолимо, и дорогу нужно уступать молодым, дерзким, цифровым! — Геннадий Петрович, директор ООО «Вектор», говорил тосты так же, как платил налоги: громко, пафосно и с фигой в кармане...

— Ты совсем из ума выжила?! Это же сто тысяч! Сто! Крик Ирины, казалось, заставил задребезжать даже стекла в старом серванте. Дочь стояла посреди кухни, уперев руки в боки, и смотрела на лежащий на столе пестрый конверт так, словно это была сибирская язва, а не туристическая путевка...

Семён Петрович, грузчик с бицепсами объемом с мою голову, вопросительно поднял бровь, глядя на встроенный в стену сейф. — И это тоже, хозяйка? С мясом выдирать? — С мясом, Семён, — кивнула я, спокойно отпивая кофе из картонного стаканчика...