Свой гараж я использовал не только для хранения хлама. В дальнем углу, за верстаком, была дверца в нишу, где когда-то стоял котёл. Я выдрал его лет пять назад, а пространство осталось. Туда я и залез, прихватив с собой бутылку воды и пачку сухарей. Нужно было переждать ночь и обдумать ход. Прятаться в собственной квартире было глупо - её первой и проверят.
Сидеть в каменном мешке, пахнущем плесенью и машинной смазкой, и жевать сухарь - идеальная метафора моей жизни. Я, Николай Коренев, с оригиналом компромата на одного из столпов города, прячусь как школьник, нашедший чужой кошелёк. Только в кошельке были деньги, а в моём кармане - бумажка, из-за которой уже убили одного человека и вот-вот убьют второго. Меня.
Я достал документ, развернул его при свете фонарика. Бланк пожелтел, чернила выцвели, но печати и подписи были отчётливы. «Экз. №2». Убийственная безделушка. Сам по себе он ничего не доказывал в суде. Но в руках того, кто знал контекст, он становился детонатором. Нужно было найти того, кому выгодно его использовать. И кому я мог бы его отдать, чтобы выжить.
Утром, убедившись, что за гаражом не следят, я вышел. Первым делом купил новый одноразовый телефон. Потом сел в такси и попросил ехать в сторону центра. По дороге я листал телефонную книгу в своём основном телефоне, который теперь был выключен и лежал в кармане как улика против меня самого.
Его звали Андрей Станиславович Репнин. В девяностые он начинал вместе с Барминым, потом они разошлись. Сейчас Репнин возглавлял сеть автоклубов и автомоек, но поговаривали, что его настоящий бизнес - поставки запчастей и теневой автосервис для тех, кто не любит официальных счетов. Он был не чище Бармина, но умнее и осторожнее. И, что важно, они друг друга терпеть не могли. Я консультировал его пару лет назад по поводу утечки клиентской базы. Дело было пустяковое, но он заплатил без спора. И запомнил меня.
Я набрал номер его личного помощника с одноразового телефона.
- Здравствуйте. Это Коренев. Николай Коренев. По личному вопросу к Андрею Станиславовичу. Скажите, что вопрос касается общих знакомых из девяностых и документов, которые не должны были сохраниться.
Минута молчания в трубке. Потом голос помощника, уже без официальной сладости:
- Ожидайте звонка.
Начало
Звонок поступил через двадцать минут. Не с того номера.
- Коренев? - голос Репнина был низким, спокойным, без признаков удивления. - Я думал, вы по безопасностям специализируетесь. А не по старым бумагам.
- Обстоятельства меняются, Андрей Станиславович. Иногда безопасность заключается в правильном хранении старых бумаг.
- Говорите прямее. У меня мало времени.
- У меня есть документ. Протокол собрания акционеров «Зареченскстроя» от октября 1994 года. Экземпляр номер два. С подписями. Тот самый, который должен был быть уничтожен.
На той стороне задышали ровнее, как будто человек замер. Я продолжал:
- Я знаю, вы интересуетесь историей этого предприятия. Думаю, этот документ мог бы занять достойное место в вашей… коллекции.
- Какая цена вашей находки? - спросил Репнин без паузы.
- Не деньгами. У меня другая проблема. Меня, мягко говоря, прижали те, кому этот документ мешает. Мне нужно, чтобы давление прекратилось. А документ, попав в надёжные руки, возможно, сделает так, что давить будет уже некому. Или станет невыгодно.
- Вы предлагаете мне ввязаться в вашу войну с Барминым? - в его голосе послышалась лёгкая, холодная усмешка.
- Я предлагаю вам закончить войну, которая идёт уже двадцать лет. Одним точным ударом. Без вашего прямого участия. Вам нужно только принять документ и решить, что с ним делать. Я исчезну. Вы даже забудете, как я выгляжу.
Помолчали. Я слышал, как он закуривает.
- Вы наивны, Коренев. Такие документы не заканчивают войны. Они их начинают.
- Тогда, может, он просто ослабит одну из сторон настолько, что вы сможете забрать то, что давно хотели. Рынок запчастей, например. Или подряды на том самом бывшем заводе.
Это была наживка. Я не знал, что именно он хочет, но делить там было что-то.
- Где и когда? - спросил он наконец.
- Сегодня. Вечером. Место нейтральное, людное, но без камер. Я пришлю адрес за час. Вы приезжаете один. Я покажу документ, вы убедитесь. Дальше - ваш выбор. Забрать его и уехать. Или уехать без него.
- А вы?
- Я позабочусь о себе. После передачи моя миссия закончена.
- Ладно. Жду адрес. И, Коренев…
- Да?
- Если это ловушка или фальшивка - вы исчезнете раньше, чем поймёте, что произошло. Понятно?
- Вполне.
Я положил трубку. Руки были влажными. Я только что предложил сделку дьяволу, чтобы избавиться от другого дьявола. Цинизм этой ситуации был настолько оглушительным, что даже моя внутренняя ирония спасовала.
Место я выбрал на набережной. Широкую пешеходную зону, где вечерами гуляли семьи, работали кафе. Народу много, все на виду, стрелять или хватать кого-то - проблематично. Я пришёл за час, сел на лавочку в стороне от основных потоков, положил рядом с собой свёрток с документом внутри пустой коробки из-под пиццы. Выглядело как мусор, который ещё не выбросили.
Репнин пришёл точно в назначенное время. Он был один, в обычной ветровке и кепке, выглядел как сотни других мужчин средних лет, вышедших на вечернюю прогулку. Он сел рядом со мной на лавку, не глядя в мою сторону.
- Показывайте, - сказал он тихо, глядя на реку.
Я открыл коробку, отогнул край. Он бросил быстрый взгляд внутрь, на жёлтый лист. Его глаза сузились. Он узнал что-то - формат, печать, что-то ещё. Он кивнул.
- Ладно. Это он.
- Ваши дальнейшие действия меня не касаются, - сказал я так же тихо. - Я ухожу. Документ ваш.
- Подождите, - он положил руку на коробку. - Вы ведь понимаете, что, просто забрав это, я сделаю вас ненужным свидетелем? Для обеих сторон.
- Я это понимаю. Поэтому у меня есть копии. И инструкции на случай, если со мной что-то случится в ближайшие дни. Они ведут к вам. Вам невыгодно, чтобы я исчез.
Он усмехнулся, на этот раз искренне.
- Хитро. Грязно, но хитро. Ладно. Бегите, Коренев. И надейтесь, что ваши копии никогда никому не понадобятся.
Я встал и пошёл, не оглядываясь. Не побежал, а именно пошёл, растворяясь в толпе. Коробка осталась на лавке. Я чувствовал его взгляд на своей спине до самого поворота.
Документ передан. Теперь всё было в руках Репнина. Он мог пойти к Бармину и шантажировать его. Мог пойти в прокуратуру и устроить скандал. Мог просто хранить его как козырь на будущее. Мне было всё равно. Моя цель была проще: бросить камень в огород соседа и сбежать, пока дерутся собаки.
Но когда я сел в машину такси и мы тронулись, меня накрыло. Не облегчение, а пустота. Я сделал всё, что мог. Я даже не восстановил справедливость для Голубева. Я просто переложил бумажку из одного кармана в другой. И теперь мне оставалось только ждать, чей выстрел прозвучит первым - Бармина, который поймёт, что документ у конкурента, или самого Репнина, который решит, что лишний свидетель ему не нужен.
Я посмотрел в окно на уходящий город. Зареченск жил своей жизнью, не подозревая, что в тихом офисе на Ленинском, 44, у кого-то, возможно, только что рухнул весь мир. Или что кто-то другой только что получил ключ от чужого царства.
А я ехал в пустоту. С одним лишь знанием, что на ближайшие дни мне нужно исчезнуть по-настоящему. И надеждой, что когда пыль уляжется, в моём слишком большом, слишком тихом офисе наконец-то будет чем заняться.