В гараже пахло машинным маслом и старым железом. Я вытащил коробку с оборудованием для наружки - камеры-«пуговицы» с севшими батареями, старые жучки. Музей моей прошлой жизни. Всё это можно было оживить, но нужны были часы. А времени, как намекнул Бармин, у меня оставалось немного.
Сложил всё в багажник. Рука сама потянулась к детектору в бардачке. Старая привычка: проверять, когда кажется, что чисто. Включил, провёл вокруг салона, по куртке на крючке. Тишина. Потом по пиджаку, в котором был у Бармина. У левого лацкана, почти у плеча, детектор выдал короткий писк.
Я замер. Не может быть. Я же сломал ручку. Ощупал ткань. Под пальцем - лёгкое уплотнение размером с таблетку. Тонкая вшивка в подкладку. Не в ручку - в мою одежду. Ручка была бутафорией. Настоящий маячок был здесь.
Скинул пиджак. Аккуратно распорол подкладку у плеча ножом. Внутри, между слоями ткани, - плоский пластиковый модуль с миниатюрной батарейкой. Активный GPS-трекер.
Я раздавил его каблуком прямо на бетонном полу. Пластик хрустнул. Сгрёб осколки в пустой спичечный коробок из бардачка и сунул в карман. Выброшу по дороге.
Теперь они не видели меня. Но это был грошовый выигрыш. Они уже знали, где мой гараж. Зна́ли, где я был последние полчаса. Ситуация не изменилась, лишь стала отчётливей.
Звонок раздался, когда я заводил машину.
- Николай, - голос Бармина ровный, без эмоций. - Наш разговор сегодня был слишком коротким. Есть темы, требующие проработки.
- Я думал, мы всё обсудили, Виктор Леонидович.
- Обсудили - не значит решили. Встретимся завтра. Утром. Чтобы прояснить ситуацию окончательно.
- Ситуация и так прозрачна, - сказал я. - Особенно если знать, где искать. В документах 1994 года, например.
На той стороне - тишина. Он молчал.
- Не понимаю, о чём вы, - наконец произнёс он, но ровность голоса дала трещину. - Архивные дела - не моя компетенция.
- Вот и странно, - продолжил я. - Человек, который не разбирается в архивах, так яростно охраняет от них покой. Или просто боится, что кто-то разберётся слишком хорошо?
- Завтра. В одиннадцать. Мой офис. Приходите. - Пауза. - И, Николай… не заставляйте меня искать вас. Это будет неловко для всех.
Начало
Он положил трубку. Я сидел в машине, сжимая телефон. Фразы «завтра утром» и «будет неловко» не оставляли сомнений. Завтра меня попытаются купить окончательно. Или убрать. Ждать - значит проиграть. Нужно было спровоцировать развязку сегодня. Пока у меня ещё оставалась хоть какая-то инициатива.
Вечером заехал к Паше.
- Нужна пара камер с картой памяти. Автономных.
- Нарываешься, - хмыкнул Паша, но полез в закрома. Через полчаса выдал две миниатюрные камеры в корпусах из чёрного пластика. - Пишут на флешку, включаются по движению. Заряда часов на шесть.
- Идеально.
Расплатился, уехал. Отправил Насте сообщение с одноразового телефона: «Всё в порядке. Не возвращайтесь. Ждите.» Ответа не пришло, и это было хорошо.
План был простым и отчаянным. Если они следят за мной, значит, важно знать, куда я пойду. Нужно заманить их в глухое место, где они решат действовать жёстко. И зафиксировать это. Моя роль - приманка.
Утром я собрал рюкзак. Положил туда оборудование, блокнот с ничего не значащими заметками и пачку старых квитанций. Выглядело солидно.
В девять я вышел, сел в машину, поехал. В зеркале почти сразу появился чёрный внедорожник. За ним - тёмный седан. Теперь их было двое. Бармин не скрывался.
Я ехал спокойно, не пытаясь оторваться. Путь лежал к старой промзоне, к заброшенному цеху завода «Прогресс». Место глухое, без камер, без свидетелей.
Подъехал к полуразрушенным воротам, заглушил двигатель, вышел с рюкзаком. Внедорожник и седан остановились в сотне метров. Я посмотрел в их сторону, развернулся и шагнул в тёмный проём цеха.
Внутри пахло сыростью, ржавчиной и птичьим помётом. Прошёл вглубь, до бывшей проходной. Установил одну камеру на сгнившей раме окна, направив на вход. Вторую - повыше, в разлом стены, для общего плана. Включил. Зелёные светодиоды мигнули - пошла запись.
Сидел на перевёрнутом ящике, рюкзак рядом.
Они не заставили ждать. Через десять минут в проёме ворот показалась фигура. Крупный мужчина в тёмной куртке, в руках - не пистолет, а монтировка. За ним - второй. Вошли, щурясь от полумрака. Один остался у входа, второй двинулся ко мне.
- Коренев! - его голос гулко отдался под сводами. - Кончай дурака валять. Отдавай чемодан и выходи.
Он был в двадцати метрах. Видел его лицо - наглое, уверенное.
Я медленно поднялся, взял рюкзак.
- Зачем он вам? Там старые бумаги.
- Не умничай. Бармин устал ждать. Хочет закрыть вопрос. Навсегда.
Он сделал шаг. Я отступил к стене.
- Бармин испугался? - крикнул я. - Как тогда, с архивариусом?
Лицо мужчины исказилось.
- Заткнись! - он рванул вперёд, замахиваясь монтировкой.
Я дёрнулся в сторону, в узкий проход между станками. Он ринулся за мной. Его напарник у входа сдвинулся, перекрывая отход.
Он настиг меня у дальней стены. Отступать было некуда. Я бросил ему в лицо рюкзак. Он инстинктивно отбил его, и в этот момент я врезался в него плечом, пытаясь выбить оружие. Не вышло. Он был тяжелее. Его свободная рука вцепилась мне в куртку.
Мы сцепились. Он пытался прижать меня к станку.
- Где документы? - прошипел он.
- Уже не у меня, - выдохнул я. - Слишком много людей уже в курсе.
В этот момент сзади, у входа, его напарник резко крикнул: «Бросай! Машины!»
Мужчина на мгновение ослабил хватку, обернувшись. Этого было достаточно. Я ударил его коленом в пах, тут же - головой в переносицу. Раздался глухой хруст. Он ахнул, выпустил меня и осел на колени. Монтировка с лязгом покатилась по бетону.
Я не стал смотреть, что с ним. Рванул к стене, сорвал прикреплённую там камеру и сунул её в карман. Вторую, у окна, срывать уже не было времени - её мог видеть напарник у входа. Подхватил рюкзак и бросился к запасному выходу - полузаваленной двери в дальнем углу. Рванул дверь, она поддалась со скрипом. Выскочил на заросшую бурьяном территорию и бежал к своей машине.
Завёл, вырулил на разбитую дорогу. В зеркале никого. Они не преследовали.
Через два квартала я остановился. В ушах звенело. Я достал из кармана куртки чёрный пластиковый корпус камеры. Одна. Вторая осталась там. Главное не в рюкзаке. Главное - частично здесь.
Теперь у меня было доказательство. Не идеальное и не полное. Но голос, лицо, оружие, имя Бармина. И его приказ «закрыть вопрос навсегда».
Это был козырь. Хрупкий, опасный, но козырь. Оставалось решить, как его разыграть. И понять, что именно в этих бумагах 1994 года стоит такого, что из-за них готовы убивать дважды.