Звонок застал меня у окна, когда я смотрел на чёрный внедорожник внизу. Тот же сладковатый женский голос.
- Николай? Говорит помощник Виктора Леонидовича. Он просил вас заглянуть сегодня. Для продолжения беседы.
- Мы всё обсудили, - ответил я.
- Виктор Леонидович настаивает. В шесть. Тот же адрес.
Она сделала паузу, и сладость в голосе исчезла:
- И, Николай… Лучше не откладывать. Ситуация требует вашего участия.
Церемонии кончились. «Настаивает». «Требует». Это был уже не зонт, а дубинка. Отказаться - значит объявить войну, к которой я не готов.
Я собрал всё, что было: фото записок Голубева, снимок конверта. Мысли путались. Идти к нему с этими бумажками? Смешно. Но не идти - ещё смешнее. Он бы нашёл меня сам.
Перед выходом позвонил Насте. Трубку взяли не сразу.
- Алло? - её голос прозвучал глухо.
- Настя, это Коренев. Всё в порядке?
- Да… нет. Ко мне приходили.
- Кто?
- Не знаю. Двое мужчин. Вежливые. Спросили, не передавал ли дядя мне старые документы, папки. Я сказала, что нет. Они ушли, но… они были не похожи на полицию.
- Чем?
- Слишком спокойные. Слишком чистые. И один всё время улыбался. Мне стало страшно.
Они опередили. Сделали ход, пока я метался между архивом и ОВД. Теперь знали, что у Насти ничего нет. И что я до неё добрался. Расклад менялся.
- Уезжайте из квартиры, - сказал я резко. - Сейчас же. К родственникам, к друзьям. Никому не говорите, куда.
- Вы думаете, они…
- Я перестраховываюсь. Поезжайте.
Я положил трубку, чувствуя камень в желудке. Теперь она была в игре. Невинно, по глупости, но в игре. И это связывало мне руки.
Нужно было страховаться. Се́л за компьютер, зашифровал все материалы по делу Голубева - фото, сканы, заметки. Создал архив с паролем. Потом открыл почту.
Адресат: sorokin.dmitry@zarech-ovd.ru
Тема: Архив Голубева. На случай.
Текст: «Дмитрий, если что - пароль от архива: дата закрытия дела Голубева, шесть цифр. Коренев.»
Начало
Нажал «Отправить». Письмо ушло в пустоту. Сорокин, конечно, проигнорирует. Удалит. Но факт отправки создавал тень. Если я исчезну, где-то в серверах останется этот след, ведущий к нему. Ему это не понравится. А значит, ему будет невыгодно, чтобы со мной что-то случилось. Грязно, но работало.
Ровно в шесть я был в «Зареченском». Лифт снова понёс меня наверх. В кабинете пахло кофе и дорогим деревом. Бармин сидел за столом, но не встал. Только кивнул на кресло.
- Николай. Рад, что нашли время.
- У меня, кажется, выбора не было, Виктор Леонидович.
- Выбор есть всегда, - улыбнулся он. - Просто последствия разные.
Он был спокоен, но в этой спокойности чувствовалась сталь. Зна́л про визит к Насте. Зна́л про разговор с Сорокиным. Я был прозрачен.
- Я поговорил с вашей… клиенткой, - начал он. - Девушкой Голубевой. Наивное создание. Очень переживает. Нехорошо, когда молодые люди нервничают. Мир и без того полон стрессов.
Прямая угроза. Аккуратная, в обёртке заботы.
- Она не имеет к этому отношения, - сказал я ровно.
- А вы? Вы имеете?
- Я выполняю работу.
- Работу можно прекратить. У меня для вас предложение. Руководитель службы безопасности в одной из моих компаний. Хорошая зарплата, соцпакет, служебная машина. Всё чисто. Вы будете заниматься тем, в чём разбираетесь. И перестанете копаться в том, в чём не разбираетесь.
Предлагал золотую клетку. Купить. Сделать частью системы, которую я ковырял. Ход гроссмейстера.
- А дело Голубева? - спросил я.
- Какое дело? - развёл он руками. - Несчастный случай. Трагический, но случай. Его нужно принять и жить дальше. Как и вам. Вы слишком талантливы, чтобы пропадать в частных конторах.
Он снова взял со стола ручку. Не ту, что дарил, а другую.
- Подумайте, Николай. Время - ресурс невосполнимый. И у вас его не так много, чтобы тратить на призраков из девяностых.
Встал. Встреча окончена. На прощание снова пожал руку. Холодная, сухая ладонь.
- До связи. Надеюсь, на следующей неделе вы придёте с положительным ответом.
Я вышел. В лифте сунул руки в карманы и нащупал в правном что-то тяжёлое. Ручка. Та самая, с трекером. Он снова сунул её мне. Нагло, демонстративно. «Мы всё контролируем. Даже твои карманы».
На улице не стал её выкидывать. Поднял к глазам. Лакированный корпус, золотой клипс. Надломил о край бетонного парапета. Дерево треснуло, внутри блеснула микросхема и маленькая батарейка. Выковырял её ногтем, бросил в канализационную решётку. Корпус швырнул в мусорный бак.
Они следили. Давили. Покупали. Играли на опережение. У меня не оставалось нормальных ходов. Только один - дурацкий, рискованный, абсурдный. Как и всё это дело.
Се́л в машину и поехал не в офис, а в гараж, где хранил старые вещи со службы. Там, в углу, лежала коробка с оборудованием для наружки - не новым, но рабочим. Просроченным, как и я сам.
Если система видела все мои движения, нужно было сделать так, чтобы она увидела то, что я хочу. И пока она смотрела в одну сторону, сделать шаг в другую.
Но для этого нужна была приманка. И у меня была идея.